Лера Вега Незнакомец в лифте

Глава 5

Я перевела дыхание и заставила себя посмотреть ему в глаза. Вернее, в их отражение — он по-прежнему стоял вполоборота, и наши взгляды пересекались в зеркальной стене напротив.

— Я графический дизайнер, — сказала я. Голос прозвучал на удивление ровно, и это придало мне уверенности. — Рисую всякое. Логотипы, айдентику, иногда иллюстрации для журналов. Сейчас вот проект для одного ресторана заканчиваю — меню, вывески, весь визуал.

— Интересно, — отозвался он, и мне показалось, что это не просто вежливое слово. Он действительно слушал.

— Да ничего особенного, — я повела плечом и тут же пожалела: пальто снова поползло, и пришлось судорожно поправлять ворот. — Работа как работа. Зато удалённо, из дома. Не надо в офис таскаться.

Дан кивнул. В аварийном свете его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева — резкие тени под скулами, твёрдая линия челюсти, глубокая складка у рта. Я вдруг подумала: интересно, улыбается ли он когда-нибудь по-настоящему? Или только вот так — уголком губ, сдержанно, словно боится выдать что-то лишнее?

— А вы? — спросила я, скорее чтобы заполнить тишину. — Консультант по безопасности — это что-то вроде телохранителя?

— Скорее вроде аналитика, — ответил он. — Я оцениваю риски. Иногда — людей.

— И что, прямо видите человека насквозь?

— Некоторых.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, и я почувствовала, как щёки снова заливает румянцем. В духоте это ощущалось почти как ожог.

Дышать становилось всё тяжелее. Вентиляция под потолком издала жалобный хрип, словно соглашаясь с тем, что не справляется. Я чувствовала, как по спине между лопатками скатывается капля пота, как пальто прилипает к плечам, словно вторая кожа, от которой невозможно избавиться.

О господи, как же жарко.

Я стянула бы его в ту же секунду, если бы не одно «но». Вернее, не одно, а целый комплект. Бюстгальтер, пояс для чулок, трусики-невидимки. Всё это сейчас было моим проклятием. В зеркалах я видела себя со всех сторон — раскрасневшуюся, с влажными прядями, прилипшими к вискам, с блестящей от испарины грудью, которая вздымалась слишком часто. Дан мог видеть то же самое. И он видел. Я знала это по тому, как он вдруг отвёл глаза и уставился в стену перед собой.

— Здесь становится невыносимо, — пробормотала я, скорее себе, чем ему.

— Вентиляция почти не работает.

Он бросил взгляд на часы — дорогие, массивные, на тёмном кожаном ремешке.

— Сколько?

— Минут двадцать. Может, чуть меньше.

Я прикрыла глаза. Двадцать минут. Можно вытерпеть. Можно. Я пережила и не такое — дедлайны, горящие проекты, токсичных заказчиков. Переживу и это. Просто надо отвлечься. Не думать о том, как кружево впивается во влажную кожу. Не думать о том, что я стою в одном белье напротив незнакомого мужчины, который, кажется, видит меня насквозь.

— Саша, — раздался его голос.

Я разлепила ресницы. Он смотрел на меня — теперь прямо, не в зеркало. И в его тёмных глазах мелькнуло что-то странное. Сосредоточенность. Такая, какая бывает у врача перед тем, как сообщить диагноз.

— Снимете пальто. Обморок нам ни к чему, — сказал он медленно.

— Я в порядке. Я просто... — начала я и замолчала. А что тут скажешь? «Я просто не могу раздеться, потому что под пальто на мне кружевной разврат, и вы решите, что я ненормальная»?

— Просто что? — переспросил Дан.

— Просто не хочу, — отрезала я, и это прозвучало слишком резко. — Давайте лучше ещё о чём-нибудь поговорим.

Он чуть склонил голову к плечу, и в этом движении снова мелькнуло что-то хищное. Но голос остался ровным:

— О чём?

— Всё равно. О погоде. О футболе. О том, почему вы живёте в этом доме.

Он усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему.

— Не всю жизнь же жить в казарме, — сказал он кратко.

— Вы были военным?

— Был.

— А теперь консультируете?

— Именно.

— И как, — я сглотнула, чувствуя, что горло совсем пересохло, — часто приходится оценивать людей в лифтах?

— Впервые, — признался он. — Обычно это происходит в переговорных.

В его голосе скользнула тень улыбки. Я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь — нервно, кривовато, но всё же. Говорить помогало. Пока мы разговаривали, я меньше думала о духоте. О том, что пальто можно выжимать. О том, что мои соски под кружевом затвердели и стали предательски заметны даже сквозь ткань.

О том, что Дан мне нравился.

Возможно, дело было в его голосе — низком, обволакивающем, который странным образом одновременно успокаивал и будоражил. Или в том, как он стоял — спокойно, надёжно, будто за его спиной можно было укрыться от всего мира. Или в том, что он до сих пор не сделал ни одной пошлой шутки, хотя ситуация располагала.

Вентиляция снова заскрежетала и затихла. Дышать стало совсем нечем. Я провела языком по пересохшим губам и вдруг поймала на себе его взгляд — быстрый, острый, брошенный исподлобья. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по позвоночнику пробежала дрожь.

— Саша, — произнёс он, и голос его прозвучал глуше обычного. — Вы сказали «Антоха».

— Антон, — поправила я. — Просто я его так называю.

— Давно вы вместе?

Я задумалась.

— Год. Или полтора.

Дан ничего не сказал. Только кивнул. Но я заметила, как дрогнул мускул на его челюсти, и почему-то это показалось мне важным. Почему он спросил? Просто поддерживает разговор? Или...

Я оборвала мысль на полпути. Нет. Не надо. Он просто незнакомец в лифте. Я просто девушка, которая едет к своему парню. Всё. Точка.

Но когда я встретила его взгляд в зеркале — долгий, изучающий, почти осязаемый, — точка вдруг превратилась в запятую. И мне отчаянно захотелось узнать, что будет после неё.

Глава 6. Дан

Я заметил, как поплыл её взгляд. Зрачки расширились, потеряли фокус, и она начала заваливаться вперёд.

Я поймал её в падении. Одна рука легла под лопатки, вторая — на талию, и сквозь ткань пальто я почувствовал, как часто и слабо бьётся её сердце. Осторожно опустил её на пол кабины, придерживая затылок, чтобы не ударилась о зеркальную стену. Рыжие пряди разметались по моему предплечью — влажные, потемневшие у корней от духоты. Пальто на ней явно было слишком тёплым, не по сезону. Хотя учитывая, что под ним, выбор оправдан.

— Саша. Эй.

Молчит. Лицо бледное, но на скулах — два лихорадочных пятна, ярких, как мазки акварели. А пальто на ней можно выжимать. Она в нём спеклась.

Я выругался сквозь зубы. Потом взялся за пояс.

Пальцы развязали узел — резко, без колебаний. Полы разошлись, и в аварийном свете мелькнуло то, что она так отчаянно прятала. Чёрное кружево. Под пальто на ней был полный боевой комплект — бюстгальтер, пояс для чулок и крошечная полоска между бёдер, которая не оставляла простора для воображения. Мокрая от пота ткань облепила тело так плотно, что я разглядел каждую деталь, каждый изгиб, каждый оттенок кожи под ажурной сеткой.

У меня перехватило дыхание. И дело было не в самом зрелище — в конце концов, я видел женщин и в более откровенных нарядах. Дело было в контексте. В том, что она лежала без сознания, распластанная у моих ног, и её тело — это самое тело, которое она везла своему Антохе как подарок, — было полностью в моей власти.

Внутри что-то сместилось. Тяжело, жарко, как тектоническая плита, съехавшая на несколько градусов. Это не было ни нежностью, ни жалостью. Это было узнавание. Так бывший алкоголик узнаёт запах виски в чужом бокале — мгновенно, нутром, всем своим существом.

Я отвёл взгляд ровно на секунду. Один вдох. Выдох. Взял себя в руки.

Потом приподнял её за плечи и стянул пальто. Один рукав — она не сопротивлялась, тело было податливым, как у спящего ребёнка. Второй рукав. Теперь она лежала передо мной в одном белье, с запрокинутой головой, с безвольно раскинутыми руками, с влажным шёлком кружева на бёдрах.

— Саша. — Я легонько хлопнул её по щеке. — Очнитесь.

Веки дрогнули.

Я хлопнул ещё раз, чуть сильнее. Щека под ладонью была мягкой и горячей, и мои пальцы сами собой задержались на ней дольше, чем требовалось. Скользнули к виску, отводя прилипшую прядь. Она задышала чаще — ещё не придя в сознание, но уже реагируя телом на моё прикосновение. Грудь под чёрным кружевом вздымалась, и я заметил, как под тонкой тканью проступили соски — твёрдые, отчётливые.

От очередного хлопка она открыла глаза.

В первую секунду в них плескался чистый ужас — тот самый, животный, когда мозг ещё не успел сложить пазл, но уже знает, что что-то не так. Она увидела меня, склонившегося над ней, и дёрнулась.

— Тише, — сказал я, не убирая ладони с её плеча. — Вы потеряли сознание. Всё хорошо.

Она опустила взгляд на своё тело — и замерла. Я видел, как расширились её зрачки, как дрогнули губы, как краска прилила к щекам, мгновенно смыв недавнюю бледность. Она поняла. Поняла, что лежит передо мной практически обнажённая, в одном кружевном белье, которое теперь ничего не скрывало.

Саша не закричала. Не отшатнулась. Просто лежала и смотрела на меня — снизу вверх, с расширенными глазами, с приоткрытым ртом, в котором дрожало неровное дыхание.

В висках застучало. Ладонь всё ещё лежала на её плече, и я чувствовал, как под моими пальцами бьётся её пульс — часто, сбивчиво, почти в унисон моему.

Она не закричала «отпустите», «отвернитесь» или «какого чёрта?»

Я посмотрел на неё — на разметавшиеся рыжие волосы, на тонкую полоску кружева, впившуюся в бедро, на каплю пота, скатившуюся от ключицы в ложбинку груди. И почувствовал, как внутри разжимается туго свёрнутая пружина — то, что я годами учился сдерживать, контролировать, запирать на замок и открывать только по обоюдному согласию. Оно распрямлялось сейчас — медленно, неумолимо, заполняя меня изнутри знакомой горячей тьмой.

Я наклонился ближе. Так близко, что почувствовал её дыхание на своих губах.

Глава 7

Дан склонился надо мной, глаза его потемнели, пальцы сжимали моё запястье почти непристойно. Я — на полу зеркальной кабины, в одном белье.

Я лежала и смотрела на него, часто дыша. В висках стучало. Где-то на периферии сознания билась мысль об Антоне — маленькая, сжавшаяся, почти беззвучная. Она пыталась докричаться до меня, напомнить, зачем я вообще села в этот лифт. Но её заглушало другое — шум крови в ушах, гулкое эхо собственного пульса и запах ветивера, смешанный с табаком и мужским теплом.

И тут до меня дошло.

Дошло по-настоящему. Не просто картинка в зеркалах, не абстрактная мысль «я в белье», а холодящее, обжигающее осознание: я лежу перед незнакомым мужчиной в самом развратном комплекте из всех, что когда-либо покупала. В том самом, который три дня назад мерила перед зеркалом в спальне, хихикая и представляя лицо Антохи. Тончайшее кружево, пояс с подвязками, трусики-невидимки — я ведь даже для себя никогда такого не выбирала. Это был прыжок в пропасть, рассчитанный на одного конкретного зрителя. А теперь передо мной стоял совершенно другой мужчина, и он видел всё. Каждую деталь. Каждую ниточку, впившуюся во влажную кожу.

Пути назад не было.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь — густая, горячая волна стыда. Жгучего, почти невыносимого. Он прокатился от груди к лицу и запульсировал где-то в висках. Я едва не зажмурилась, едва не скинула руку Дана, едва не приказала ему отвернуться — сейчас же, немедленно. Но вместе со стыдом пришло и нечто другое. То, от чего пересыхало во рту и сладко ныло внизу живота. Запретное. Тёмное. Будоражащее воображение так, как ничто прежде.

Словно я оказалась в самом непристойном фильме для взрослых, и это была не я. Не я, Саша, графический дизайнер с удалёнкой и планами на вечер с Антохой. А какая-то другая женщина — смелая, дерзкая, распластанная на зеркальном полу перед хищным незнакомцем. И этой женщине отчаянно хотелось узнать, что будет дальше. Как далеко можно зайти. На что способно моё скрытое «я», если отпустить контроль.

Всё происходило будто не со мной. И одновременно — со мной настоящей. Той, которую я никогда не показывала. Той, что пряталась под офисными рубашками, под домашними футболками, под этим самым пальто. И сейчас она вырвалась наружу, и я не могла — не хотела — загонять её обратно.

Медленно — очень медленно, словно во сне, где каждое движение требует невероятных усилий, — я подняла руку. Кончиками пальцев коснулась его щеки. Кожа была тёплой, чуть шершавой, и под подушечками я ощутила, как дёрнулся мускул.

Дан замер.

Его глаза потемнели ещё сильнее — если такое вообще было возможно. Зрачок почти полностью поглотил радужку, оставив лишь тонкий янтарный ободок. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде читалось что-то, от чего по позвоночнику пробежала дрожь. Не страх. Предвкушение.

Он всё ещё держал моё запястье. И теперь я почувствовала, как его большой палец медленно, едва ощутимо гладит тонкую кожу над веной — туда-сюда, словно успокаивая, словно спрашивая разрешения.

Я не убрала руку. Не сказала «нет». Не сказала «остановитесь».

Глава 8

Пальцы Дана сместились с моего запястья, медленно поползли по руке, обвели ключицу, остановились у края кружева. Я рвано выдохнула, гладя в его потемневшие глаза, поднялась. Дан тоже. Он надвинулся на меня, навис мускулистым торсом, словно мгновением раньше вовсе не он вёл себя как джентльмен. Теперь в глазах этого мужчины плескалось нечто звериное, тёмное, меняющее его лицо, пугающее и будоражащее. Он был опасен.

Пальто так и осталось лежать на полу. Я вцепились в поручни, вжалась спиной в зеркальную поверхность. Прохладное стекло коснулось обнажённой спины. В одну секунду всё изменилось. Дан оттянул кружевной бюстгальтер. Лямка упала, розовый сосок вырвался наружу. Он припал к нему губами, втянул почти до боли. Его огромные ручища обхватили меня: одна легла на талию, вторая на затылок. Пальцы запутались в моих волосах, потянули, грубо, требовательно. По телу прокатилась острая горячая волна. Я вскрикнула, но тут же Дан накрыл мои губы своими. Поцелуй был не из тех, к каким я привыкла. Он брал. Жёстко, властно.

Его язык протолкнулся мне в рот глубоко, требовательно, и я застонала — прямо в этот поцелуй, не в силах сдержаться. Пальцы на моём затылке сжались крепче, наматывая пряди так, как было удобно ему. Я не могла пошевелиться. Не могла отстраниться. И — боже — не хотела.

— Дан... — выдохнула я, когда он на мгновение оторвался от моих губ, и собственный голос показался мне незнакомым: хриплый, срывающийся, жалкий и умоляющий одновременно.

— Тш-ш, — выдохнул он мне в губы, и в этом коротком звуке было больше приказа, чем в ином крике.

Его ладонь с талии скользнула ниже — на бедро, туда, где кружевной пояс впивался в кожу. Пальцы подцепили резинку, оттянули и отпустили с тихим щелчком. Я вздрогнула. Он усмехнулся — одними губами, не разжимая челюстей, и от этой усмешки по позвоночнику пронеслась молния.

Дан снова наклонился к груди. На этот раз — ко второй чашечке. Кружево съехало в сторону, и его горячий рот накрыл сосок. Я вцепилась в поручни так, что побелели костяшки. Он втягивал его — сильно, на грани боли, и тут же обводил языком, смягчая. Контраст сводил с ума. Ноги подкашивались, но он держал — одна его рука мёртво фиксировала моё бедро, вторая по-прежнему хозяйничала в волосах.

Где-то на задворках сознания билась последняя разумная мысль: «Нужно закричать, пребывать, чтобы остановился!»

Но эта мысль была крошечной, затихающей, как радиоволна, уходящая в пустоту. Её заглушал шум крови, и гулкие, влажные звуки его губ, тяжёлое дыхание.

В зеркальной стене напротив отражались двое. Мужчина

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.