Леонид Селютин Писатель

Глава 1

В уездный город Камышев, названный не то в честь обильно росшего на берегах местного полуосушенного озера камыша, не то в честь протекавшей в нескольких десятках километрах он него реки Камы, приходило лето. Шло оно медленно и неохотно, как часто и бывает на Урале, шло волоча по незримой тропе рукава своего кожаного плаща, оставляя в воздухе обрывки грозовых туч и разводы дождей, готовясь неожиданно выпрыгнуть из кустов, напугав людей обжигающим солнцем и тридцатиградусной жарой. По этой причине и сам город жил тихо и неохотно, словно готовясь к сезонному удару.

Но была у этой тишины и другая причина. Камышев давно прозябал в суете и безвластии. Отдалённый от всех важных центров, он уже четверть века оставался не больше чем контуженным придатком большого и успешного старшего брата, Свердловска. Вот и сейчас он еле копошился, стараясь не привлекать внимания. Город ждал своего героя. И если бы герой не явился, то город несомненно создал бы его сам.

Вечер медленно, опускался над маленькой полустанцией. Дневное тепло, только набиравшее мощь после долгой зимы, уходило в чёрное небо, растворяясь в нём без следа, а свежий, но уже холодный ветер с лёгким завыванием облизывал ржавые рельсы и пустой перрон. Тишина стояла такая, будто весь мир сжался до размеров этой небольшой станции и одинокого телефонного разговора, тишину эту нарушающую:

— Да помню, помню, — говорил Саша, и в голосе его, обычно сдержанном, проскальзывала та редкая теплота, которую позволяют себе только старые друзья. — Ты главное нашим не рассказывай, а то засмеют меня. Опять в неприятности влез…

Из динамика донёсся хрипловатый, но живой смех.

— Да не боись, старина. Я ж тебя уважаю, с-сука! Мы тут тоже не каменные. Папка твой всегда проблемным был. Ничего, потом все соберемся вместе и дружной компанией посмеемся. Все в твоих руках и поступил ты правильно. А пока приезжай — вдвоем отметим. Когда тебя ждать-то?

— Завтра к вечеру. Сначала доехать надо, а там уже как карта ляжет. Еще раз спасибо, без тебя не знаю где остановился бы.

— Понял. И благодарностей мне не надо. Мы же товарищи — если что сочтемся. Звони, когда прибудешь.

Саша помолчал секунду, глядя на то, как ветер гоняет по перрону сухой листок, прибившийся неизвестно откуда летом.

— Я позвоню. Только ты же знаешь — в поезде связи почти наверняка не будет. Так что не теряй. И сам не теряйся. Как выйду, так сразу наберу.

— Договорились. Удачи тебе.

— И тебе не хворать.

Он отнял телефон от уха, глянул на потухший экран и неспешно убрал трубку в карман лёгкой куртки. За спиной, где-то за поворотом, загудел приближающийся состав. Междугородний поезд «Березовая — Камышев» прибыл без опозданий. Саша поднялся со скамейки, поправил лямку рюкзака и шагнул к самому краю перрона.

Поезд вынырнул из сумерек, проскрежетал тормозами и остановился. Двери открылись, выпустили на холодный воздух секундную тишину, забрали единственного пассажира и тут же закрылись снова. Состав дёрнулся, набирая ход, и так же быстро исчез за поворотом, унося с собой свет окон и лёгкий запах мазута.

На перроне снова стало пусто. Только ветер продолжал своё завывание, да мигающая сине-желтая лампа, отбрасывала длинные, пляшущие тени.

Два дня поездки пролетели незаметно. Вместе с ним ехала одна пожилая пара. Они угощали его домашними пирожками, рассказывали о своей поездке к внукам, а он слушал вполуха, кивая. Утром следующего дня они вышли где-то под Калугой и Саша остался в купе один. Он лег на не заправленное сиденье и закрыл глаза. Ехать оставалось еще практически сутки. Столько же осталось позади но он все еще сомневался что стоило принимать приглашение старого армейского приятеля. Бросив отца разбираться со своими тенями прошлого Саша сам не знал куда податься. Одна часть его души предлагала вернуться в Москву и заняться работой, тогда как вторая советовала купить билет куда подальше и уехать хоть за полярный круг — остудить голову. В таком состоянии его и застал неожиданный звонок, и лет пять не слышанный голос Николая Есенина, предлагавшего отложить муки самобичевания и направиться к нему в маленький город Камышев — ради поднятия настроения, морального отдыха и поисков возможного вдохновения.

Вспоминая былое, он уснул и проснулся уже глубоким вечером, когда на небе уже показались звёзды а за окном поезда встал сам Камышев. Свернув так и не использованное покрывало и передав его бодрой проводнице Саша закинул на плечи свой рюкзак и вышел из поезда.

Перрон уже опустел. Основная толпа людей давно покинула стены так приветливого встретившего их здания разбредясь по своим делам. Саша отошёл к дальней скамейке, присел, положив сумку на колени. Уверенный в своих привычках он тем не менее помнил что человек в минуты расстройства может забыть не только разные пустяки но и вещи первой необходимости. Следовало сразу на холодную голову составить список не достающих вещей и как можно быстрее заняться их поиском. Расстегнув молнию, он заглянул внутрь: ноутбук на месте, пауэрбанк, запасной комплект одежды. На первое время хватит, а там уже видно будет. Поправил лямки, затянул потуже.

Рядом с ним, на той же скамейке, сидел старик. Лет под шестьдесят, в потёртом пальто и кепке-восьмиклинке. На коленях у него лежала развёрнутая газета, у ног вальяжно развалился коренастый бульдог с седой мордой. Пёс спал, лишь изредка подёргивал лапой, будто кого-то догоняя во сне.

Саша уже хотел закинуть рюкзак за спину, когда старик отложил газету и уставился на него поверх очков.

— Ты, случаем, не вор? — спросил дед беззлобно, даже с любопытством.

— Что? — спросил удивленный Саша.

— Да так… — ответил старик. — Проходили тут недавно двое таких же не местных, с такими же рюкзаками. Думали просто туристы а оказалось они квартиры чистили. Их дело конечно, видимо что-то такое случилось, но ситуация не приятная. А у тебя лицо такое знакомое…

Саша слабо улыбнулся. Видимо старичок изрядно загулял и теперь искал себе веселой компании.

— Нет, я не вор. — ответил он, немного подумав.

— Ну и ладно, — дед кивнул, снова уткнулся в газету, но через секунду отложил опять. — Обознался я, наверно. Вид у тебя, знаешь, какой-то... бывалый. Не такой, как у всех. Будем знакомы: меня Савелий Аркадьевич зовут.

Он протянул широкую, узловатую ладонь. Саша пожал — рука оказалась жёсткой и удивительно цепкой. Старик, наверно, в молодости тоже не кирпичи на стройке месил.

— Александр. — представился он в ответ.

— Приятно. Ты приехал, значит? — Савелий Аркадьевич кивнул на рюкзак. — Это хорошо. У нас тут молодежи мало. А к кому, если не секрет? Может подскажу.

— К другу.

— Друг — это вообще отлично. Друзья, тусовки, девочки… эх. А я тут в Камышеве давно живу. Город, скажу тебе, раньше лихой был. Бандитов — как собак нерезаных. Весь город держали. С ними тогда многие группировки по всему бывшему союзу сотрудничали. — Он прищурился, вспоминая. — И я сам в ту пору в самой силе был. Многих знал, многих помню. Пацанов, дельцов, авторитетов. Жаль умерли они все. Мне вот теперь, — старик махнул рукой на бульдога, — Только с собачками играть осталось.

Саша слушал вполуха. Вроде обычный пенсионер, но что-то в интонациях, в том, как он держался, выдавало в нём не совсем простого человека. Пёс всхрапнул во сне, будто подтверждая и старик словно очнувшись засуетился.

— Да че я тут сижу-то? Меня, поди, сынки заждались. А я тут с псиной этой загулял, замечтался. Тьфу! Бывай, Александр. Может еще увидимся.

— Спасибо за компанию, Савелий Аркадьевич.

Саша накинул рюкзак, шагнул в сумерки. Дед поднял пинком пса и они вместе потрусили по улицам города в неизвестную Саше сторону. Посмотрев им вслед Саша открыл карту пытаясь понять куда ему идти.

Вечерний воздух был совсем другим, не таким, как за городом. Гораздо мягче, с примесью пыли и едва уловимой сладости от распускающихся в парках цветов и оттаявших прошлогодних листьев. Знакомый запах из детства, неизменный что в Москве, что в Санкт-Петербурге, что здесь — в Камышеве. Он повёл плечами, поправляя лямку рюкзака, и зашагал по бетонной дорожке прочь от вокзала.

Улицы города тонули в сумерках. Старые пятиэтажки, тополя, заборы из профлиста — всё вокруг отбрасывало густые, почти чернильные тени на бетонные плиты дороги. Тени плясали от редких фонарей, и Саша невольно ускорил шаг. В голове всплыл последний разговор с Колей. «Когда прибудешь — позвони».

Он остановился набрал номер. Подождал. Ответа не было. Только автоответчик предложил оставить никому не нужное сообщение. Тогда он пробежался по социальным сетям, но и там Коли не было. Везде горел серый значок — офлайн. Начав беспокоиться Саша тем не менее продолжил путь уже начиная продумывать возможные варианты разворачивающейся ситуации.

Вот и нужный дом. Панелька в четыре подъезда, похожая на тысячи других. Саша толкнул тяжёлую дверь подъезда, поднялся на третий этаж. Квартира тридцать семь. Номер на табличке местами стёрт, будто его тёрли пальцами. Он нажал на кнопку звонка — внутри раздалось механическое дребезжание, и ничего больше. Тишина. Есенин не отзывался. Ещё раз. Ещё — все бесполезно. Ни шагов, ни голосов.

Саша выждал минуту-другую, затем постучал костяшками. Негромко, вежливо. Потом сильнее — уже кулаком. Дверь качнулась и медленно открылась. Она была не заперта.

— Коля? — тихо позвал Саша, приоткрывая створку.

Но ответа не было. Он шагнул внутрь, привычно сливаясь с темной. В полумраке прихожей угадывались силуэты: обувная полка с двумя парами обуви, вешалка с курткой, стопка газет на тумбе. Саша прошёл дальше, в комнату. Здесь окна выходили во двор, и уличного света хватало, чтобы разглядеть общий разгром. Ящики комода выдвинуты, содержимое — какие-то бумаги, старые диски, мелочь — разбросано по полу. Диван сдвинут с места, подушки свалены в кучу. Что-то искали. Причем искали основательно.

Но даже в таком бардаке ощущалось далеко не бедность хозяина. В углу громоздился старый, но добротный письменный стол красного дерева, на стенах висели фотографии, картины и привезенные флаги. Саша пригляделся: Испания, Германия, Аргентина, несколько незнакомых стягов с яркими эмблемами. Между ними — сувениры: деревянные маски из Африки, керамическая черепаха, игрушечная карета из Брюгге, китайский веер. Коля не бедствовал, занимаясь своим небольшим бизнесом.

Саша прошёл во вторую комнату — спальню. Беспорядок здесь был таким же: матрас сдвинут, одеяло на полу, полки пусты. На тумбочке — пустая рамка из-под фотографии. Он чувствовал, как время утекает, как он теряет его без каких-то видимых находок. Ни записок, ни меток. Никаких следов, куда мог деться Коля.

Вернувшись в коридор, Саша толкнул дверь на кухню. Маленькое помещение с газовой плитой у стены. Повсюду такие же следы обыска. Он уже хотел повернуться и уйти, когда луч уличного фонаря, проскользнув в окно, упал на стену возле плиты. На кафеле блестела маленькая наклейка. Саша подошёл ближе. Золотые и фиолетовые полосы —очередной флаг. На этот раз кажется Майорки. Приклеен аккуратно, чуть повыше газовой горелки.

В голове щёлкнуло. Цвета были непростые. Точно такие же маркеры Коля использовал раньше на своих тайниках и в схронах. Фиолетовый – цвет тайны, жёлтый или золотой – как всем известно цвет сокровища.

Саша вытащил из кармана складной нож, одним движением поддел край плитки. Та мягко отошла. За ней открылась небольшая ниша — аккуратное углубление в стене, выложенное изнутри чем-то вроде пластика. Но что лежало внутри и лежало ли он разглядеть не мог. Пошарив рукой по стене Саша нащупал выключатель и не долго думая нажал на него. На кухне зажегся свет и он увидел что в тайнике лежал телефон. Без чехла, не дорогой на вид, носивший лишь одну функцию – помещаться в углубление за плиткой.

Саша взял его повертел в руках и положил в карман. В этот момент через приоткрытое кухонное окно отчётливо донёсся звук. Хлопнула дверь автомобиля. Затем раздались голоса. двое или трое, мужские, напряжённые. Быстрые шаги по асфальту. Они приближались к подъезду.

Схватив рюкзак Саша вернулся в прихожую, но выйти уже не успел.

Сквозь открытую им же дверь он увидел как по лестнице уже поднимаются два спортивного вида человека.

Первый рванул в квартиру, преграждая выход.

— Стой! — крикнул он, пытаясь что-то нащупать в кармане.

Саша молча врезал ему кулаком в ухо. Мужчина пошатнулся, а Саша уже схватил его за затылок и приложил головой к косяку гардеробной двери. Раздался глухой стук. Амбал обмяк безвольно оседая на пол.

Второй рванул следом сжимая кулаки. Драться он умел, но чувствовался недостаток практики. От двух его первых взмахов Саша легко уклонился, парой шагов назад и выждав момент рывком сократил дистанцию и уложил его одним ударом в челюсть. «Спортсмен» привалился к косяку. Пнув его пару раз для профилактики, он вышел из квартиры.

Снизу по лестнице снова застучали шаги. у тех двоих имелись ещё друзья. Не став ждать новой волны Саша бросился вверх по лестнице. Четвертый этаж, пятый, шестой, седьмой.

Перед ним встала лестница из сваренной арматуры, ведущая к системному квадратному люку. Его закрывал небольшой амбарный замок. Вытащив нож Саша взлетел на лестницу и вставив лезвие в душку нажал. Замок с грохотом рухнул на пол. Толкнув дверцу люка Саша выбрался на крышу.

На крыше никого не было. Только пара котов доселе сидевших на вентиляторе заметив человека быстро сбежали в темноту. Оглядевшись он увидел рожки пожарной лестницы. Подбежав ухватился за холодные перила и быстро пополз вниз. У самой земли он спрыгнул, удачно приземлившись в заросли гигантских лопухов.

Оглядевшись и не заметив погони, Саша выбрался из зарослей лопуха, отряхивая с куртки прилипшие семена и сухие листья. Он осторожно выглянул из-за угла дома и чуть не столкнулся с компашкой молодых людей, которые стояли у подъезда с банками пива. Те, увидев вынырнувшего из темноты помятого человека в черной одежде, на секунду замерли, а затем, не сговариваясь, быстро зашагали прочь, оставив на асфальте одну недопитую банку. Одна из девушек, перекрашенная в сиреневый панкушка, оглянулась на него широко раскрыв глаза и тоже убежала след за друзьями. Саша проводил их взглядом, свернул за угол и вышел на главную улицу. Фонари здесь горели ярче, но людей почти не было и лишь редкие запоздалые прохожие торопились по своим ночным делам, не глядя по сторонам.

Саша шёл быстро. Рюкзак привычно тянул плечо, в кармане куртки тяжелел найденный телефон. Коля не стал бы прятать его просто так. Значит, там что-то важное. Или опасное.

Он вытащил Телефон Коли, покрутил в пальцах. Экран горел равнодушным приглашением ввести пароль. Пробовать взломать принадлежавший айтишнику аппарат было бы пустой тратой времени, но попытаться стоило. Попробовав дату рождения и получив отказ он сунул мобильник обратно в карман.

Он свернул с главной улицы во дворы, петляя между панельными пятиэтажками, одинаковыми, как солдаты в строю. Где-то лаяла собака, где-то хлопнула балконная дверь. Обычные звуки спящего спального района. Но теперь каждый из них казался подозрительным.

До утра было еще далеко, надо было думать о ночлеге. Сначала он думал вызвать такси и отправиться искать отель, но передумал. Ехать пока некуда. Идти официально — значит подставиться. Гостиницы, вокзалы, автобусные станции — первое, куда полезет любой человек с улицы. По крайней мере в этой части города что-то снимать было бы поступком не самым умным. Те, кто разгромил квартиру Коли, наверняка уже его ищут и для начала было бы неплохо выяснить кто эти люди, а уже потом расслабляться в апартаментах.

«Значит, ночуем на природе», — подумал Саша без особого сожаления. Он ночевал и в худших местах.

Он завернул в очередной двор. Здесь было по-детски уютно: качели-лодочки, две горки, разноцветные карусели, выкрашенные в жёлтый и синий, и несколько скамеек, приваренных к асфальту. Посредине стоял деревянный домик. С крышей, с окошком, с дверью на петлях. Наверно в таком же в сказках жила Баба-Яга. Он выглядел довольно ухоженным, стойко перенесшим бесконечные детские игры.

Саша огляделся. Двор спал. Не горело ни одного окна. Только фонарь у подъезда тускло освещал площадку, выхватывая из темноты край песочницы. Значит никто не будет против его соседства.

Он шагнул к домику, толкнул дверь, та подалась с негромким скрипом. Внутри пахло перегаром, мокрой древесиной и чем-то ещё кислым, что обычно остаётся после подворотен и ночёвок на вокзалах. Следы бомжей: несколько мятых сигаретных пачек, пустая бутылка, какие-то тряпки. Но сейчас никого не было. То ли ещё не наступило их время, то ли сегодня жители улиц облюбовали другое место.

— «Повезло», — подумал он.

Саша присел на встроенную лавку, снял рюкзак, положил его под голову. Стянул куртку, накрывшись ей, как одеялом. Ноги пришлось поджать — лавка оказалась коротковата для его роста. Но выбирать не приходилось.

Он закрыл глаза и сразу уснул.