Степан Бандера и судьба Украины

Леонид Млечин
Степан Бандера и судьба Украины

От автора

Каждый год 1 января на Западной Украине отмечают день рождения вождя Организации украинских националистов* Степана Андреевича Бандеры.

Приезжаешь во Львов, административный и культурный центр Западной Украины, и если внимательно присмотришься, то понимаешь, что оказался в иной историко-духовной реальности.

Львов – это улицы, названные в честь вождей Организации украинских националистов* и бойцов Украинской повстанческой армии*, сражавшихся против советских войск. Это охраняемый милицией памятник Бандере и дома с барельефами политиков, которые во время Второй мировой войны служили немецкой оккупационной администрации. Здесь они – почитаемые люди, а для нас – преступники, которые и за давностью лет не подлежат ни прощению, ни реабилитации.

Львов – это памятник евреям, которых убили немцы при деятельном участии местных националистов. Львов – это крест жертвам голодного мора и камень на том месте, где обещают воздвигнуть памятник жертвам коммунистического террора. Львов – это рынки, где торгуют вперемежку советскими орденами, железными крестами вермахта, наградами Организации украинских националистов[1] и Украинской повстанческой армии*. И всё это рядом! И словно на равных.

Как же это воспринимать и как к этому относиться?

Религиозный философ Георгий Петрович Федотов писал когда-то, что русская интеллигенция несет один грех перед украинским национальным движением: она его не замечает. Беда в том, что в замкнувшейся в себе Галиции национальную идею оседлали фанатики и радикалы, такие как Степан Бандера. В этом узком провинциальном мирке развилась националистическая шизофрения, которая, как яд, разрушала умы.

Но это лишь одна глава истории. Есть множество других.

Мало кто задумывается над тем, отчего именно ненавидимый у нас Бандера и Организация украинских националистов* в тридцатые и сороковые годы предстали в роли защитников народных интересов? Что переживали тогда в западных областях, от кого просили защиты? Да много ли мы вообще знаем о соседях?

Историю Украины, печально заметил один из видных деятелей национального движения, столетие назад пытавшийся сделать ее самостоятельным государством, нужно читать с бромом. Настолько она драматическая. Или даже трагическая, потому что добиться независимости украинцам после Первой мировой войны не удалось. Соседние народы обрели самостоятельность, но не украинцы. А почему бром? Других успокаивающих препаратов тогда не знали.

Революция и Гражданская война повсюду прокатились кровавым хаосом. Однако же Украине, пожалуй, досталось больше других. На ее территории люди убивали друг друга с особым ожесточением. Природу этого ожесточения и сегодня не просто объяснить.

«В Украине шли гражданские войны как внутри российского лагеря (между красноармейцами и белогвардейцами), так и внутри украинского лагеря (между гетмановцами и петлюровцами), – считает современный историк Станислав Кульчицкий (см. сборник «Украина Incognita». Киев, 2004). – Однако наиболее жестокий характер приобрели войны между украинскими и российскими войсками. К ним следует отнести русско-украинские войны 1917–1918 и 1918–1919 годов, а также войну между деникинцами и петлюровцами. Эти войны назвать гражданскими нельзя».

Украину делили и соседи, и сами украинцы, ненавидя друг друга.

Конечно, исторически обусловленная разделенность Запада и Востока сказывалась всегда. Даже при стремлении советской власти ликвидировать ее любыми средствами. В 1969 году, когда считалось, что с бандеровщиной давно покончено, начальник управления КГБ Ивано-Франковской области докладывал в центр:

«Оперативная обстановка в области характеризуется наличием среди местного населения глубоких корней националистической идеологии… Вскрыта и пресечена идейно вредная и антисоветская деятельность нескольких формирований националистического характера, которые занимались националистической обработкой советских граждан, размножали и распространяли антисоветские документы и возводили клевету на национальную политику советского государства».

Поклонники национальной идеи сосредоточились не только в западных областях, оттого в советскую эпоху происходящее на Украине воспринималось настороженно, с сомнением и опаской. Если в Киеве намеревались перевести обучение в высших учебных заведениях на украинский язык, то в Кремле видели в этом проявление национализма и сепаратизма. Меняли руководителей республики, подбирали тех, кто стоял на «позициях Богдана Хмельницкого», то есть полностью ориентировался на Москву. Новый хозяин возмущался предшественником:

– Наблюдается ревизия прошлого, восхваление старины. А издание Пушкина на украинском языке! А трансляция футбола на украинском!

Один из видных украинских прозаиков так характеризовал в дневнике руководителя республики:

«Тоже трагическая фигура. Каждый из украинских лидеров, оказавшись на вершине, должен был выбирать: будет работать он на Украину или на Москву. И, конечно, каждый выбирал последнюю. Кто проявил бы непослушание, не продержался бы у руля и трех дней. И этот понимает. К тому же у него, очевидно, не было со школы украинского воспитания…»

Из Москвы присылали в Киев руководителя госбезопасности с заданием развернуть настоящую борьбу с национализмом. Он внушал подчиненным:

– Мы работаем на Союз, мы интернационалисты, и никакой Украины в нашей работе нет. Но о какой борьбе с украинским буржуазным национализмом может идти речь, если первый заместитель председателя комитета приходил на работу в «вышиванцi»!

Имелась в виду традиционная украинская рубашка с вышивкой…

Идеологическая чистка считалась в республике задачей номер один, потому что национальная идея не умирала.

Второе управление КГБ Украины – контрразведка (по традиции самое многочисленное и важное!) насчитывало всего 80 офицеров. А самым крупным оперативным подразделением стало пятое управление (борьба с идеологической диверсией) – 155 оперативных работников, вдвое больше! Ни в одной другой республике такого не было.

«Новая волна украинского свободомыслия выпала на 60-е и 70-е годы, – вспоминает бывший секретарь ЦК компартии Украины по идеологии Александр Семенович Капто. – Это было названо диссидентством, что давало основание применять репрессивные формы подавления. Но на Украине ситуация выглядела по-иному. В основе выступлений украинских «диссидентов» звучало законное и обоснованное требование бороться за сохранение национальной культурной самобытности народа и особенно пересмотреть языковую политику».

И в семидесятые, и в начале восьмидесятых, до перестройки, по всей Украине шли аресты диссидентов, реальных и мнимых. В ходу была мрачная шутка: «Когда в Москве стригут ногти, в Киеве рубят руки». Сажали сторонников национальной идеи, мечтавших о самостоятельности. Многие из них после перестройки станут видными деятелями культуры, депутатами украинского парламента.

Не только в Днепропетровске или Донецке, но и в Киеве или даже во Львове, если приехал туристом, то несложно увериться в том, что ты почти дома. Раз говоришь по-русски, значит, не заграница. Вывески на украинском языке кажутся забавной экзотикой… Да, нас на Украине понимают. Понимаем ли мы украинцев?

Во Львове по обыкновению зашел в большой книжный магазин. На втором этаже замер, огорченный: какая жалость, что не владею литературным украинским! Полки забиты увесистыми фолиантами украинских мыслителей, философов и социологов. Мемуарную книгу киевского политика или современную публицистику могу освоить. Это если и не суржик, то достаточно доступный язык. А научные труды, написанные на хорошем украинском, мне не под силу.

И вот вопрос: а кто в Москве все это читал – как положено, с карандашом в руках? А ведь западно-украинские интеллектуальные искания лишь часть разнообразного и многосложного духовного пространства немаленькой страны.

Принято считать, что Запад Украины – против России, а Восток – за нас. Но и в восточных областях еще в советские годы немалая часть украинской интеллигенции с горечью говорила о судьбе своего народа и вину возлагала на российскую власть.

«С какой сатанинской силой уничтожалась Украина! – писал классик современной украинской литературы Олесь Терентьевич Гончар. – По трагизму судьбы мы народ уникальный. Величайшие гении нации – Шевченко, Гоголь, Сковорода – всю жизнь были бездомными. Но сталинщина своими ужасами, государственным садизмом превзошла все. Геноцид истребил самые деятельные, самые одаренные силы народа. За какие же грехи нам выпала такая доля?»

Гончар – не диссидент. Любимец советской власти: Герой Социалистического Труда, лауреат двух сталинских, государственной и ленинской премий. И вот, оказывается, что он думал о судьбе родной Украины.

А у одного из министров недавнего правительства в Киеве воззрения прямо противоположного свойства:

«Украинское государство – во многом историческая случайность, рожденная разломом цивилизаций, противоборством сверхдержав и экономических систем, сытым отупением советской безвольной номенклатуры… Украинцы вечно получают независимость как дар судьбы, как Божий промысел. Она падает на них нежданная, негаданная и, в общем-то, как оказывается через некоторое время, ненужная».

Какое сплетение взаимоисключающих мнений! Украина – молодое государство, этнически, религиозно и ментально неоднородное, часто с противоположными и взаимоисключающими устремлениями, но без традиции улаживания противоречий, учета разнообразных интересов и нахождения компромиссов. И потому идет от кризиса к кризису.

 

Несовпадение настроений Запада и Востока – малая толика сложнейшей духовной жизни Украины. Ее делит не только политическая география. Как никогда ощутимо несовпадение мировосприятия разных поколений. Десятилетия самостоятельности уже сказались на жизнеощущении молодого поколения украинцев. Это мы думаем, что выбор прост: или с нами, с Россией, или с ними, с Европой. А Украина располагает себя в иной системе координат. Молодежь, выросшая после распада Советского Союза, видит свое будущее в ином общественно-политическом устройстве и иных геополитических структурах, чем те, кто руководит государством.

Кто в нашей стране старается в это вникнуть?

Не просто, конечно, оценить духовное и душевное состояние целого народа. Но заметим: за почти три десятилетия существования современной Украины так и не появилось академического института, изучающего ближайшую и важнейшую для нас страну. С учетом нынешнего состояния российской Академии наук рассчитывать на это не приходится. Не знаю ни одного сколько-нибудь серьезного научного центра, посвятившего себя анализу украинских проблем.

Конечно, мы родом из одного государства. Но каждый день доказывает, что Украина другая. И разная. Особенности истории регионов Украины, разрывавшие ее конфликты, переплетение религиозных верований сформировали иной менталитет. Здесь собственные символы веры, свои мифы, страхи и фобии. Не зная их, опираясь лишь на собственные представления о соседях, можно ли точно оценить происходящее на Украине, прогнозировать повороты настроений общества, мечущегося в поисках верного решения?..

В Киеве в последние годы рассекречен огромный массив документов ведомства госбезопасности. Открывшаяся картина ошеломляет. И позволяет осознать ход событий недавнего прошлого. Особенно важно понять, как шел ускоренный процесс советизации западных областей. Нет сомнения: происходившее в республике в тридцатые, сороковые, пятидесятые годы и по сей день в немалой степени определяет настроения украинцев.

Часть первая
Галиция. Особый район

Начать эту историю придется издалека, иначе не разобраться.

«Есть ли у нас столько сил, есть ли у нас столько рук, чтобы направить их на эту тяжелую работу? – записал летом 1917 года в дневнике Владимир Кириллович Винниченко, первый руководитель Украины, пытавшейся стать самостоятельным государством. – Сердце сжимается от тревоги, печали и страха: а что, если не поднимем? Не сможем взять того, что судьба так неожиданно, фантастически бросила нам под ноги?»

«Малороссы», «хохлы»
И сознательные

В те решающие послереволюционные годы нигде власть не менялась так часто, как в Киеве – Центральная Рада, большевики, гетман, опять Рада, директория, снова большевики. То немецкая армия приходит, то польская. И всякий раз смена власти сопровождалась грабежами, расстрелами, погромами.

«И продолжалось это в течение четырех лет, – писал киевлянин Михаил Афанасьевич Булгаков. – Что за это время происходило в знаменитом городе, никакому описанию не поддается. Будто уэллсовская атомистическая бомба лопнула под могилами Аскольда и Дира, и в течение 1000 дней гремело, и клокотало, и полыхало пламенем не только в самом Киеве».

В одном ошибся Булгаков. Он полагал:

«Когда небесный гром (ведь и небесному терпению есть предел) убьет всех до единого современных писателей, и явится лет через пятьдесят новый, настоящий Лев Толстой, – будет создана изумительная книга о великих боях в Киеве».

Увы. Ни бои в Киеве эпохи Гражданской войны, ни вообще современная история Украины не нашли пока своего описателя, способного охватить все происходившее…

Окончание Первой мировой войны стало счастливым моментом в исторической судьбе многих народов Центральной и Восточной Европы. Не пережив затянувшегося военного конфликта, превратившегося в бойню, империи распадались одна за другой. Народы, считавшиеся малыми, обретали собственные государства. Почти у всех получилось. Но попытка украинцев не увенчалась успехом!

Что помешало появлению независимого государства? Соседние страны, спешившие поделить территорию Украины, которая могла бы стать крупным и заметным европейским государством? Или же самим украинцам не хватило воли и желания? А, может быть, подвели лидеры?

Отречение императора Николая II от трона пробудило большие надежды среди национально мыслящих украинцев. Открылся редчайший шанс стать самостоятельными. Они обрели свободу говорить и действовать, и спешили ею воспользоваться.

Всеукраинский национальный конгресс в 1917 году заявил:

«Мы отвергаем понятие и термин «украинский буржуазный национализм», ибо он – плод русских великодержавных шовинистов для оправдания морального террора против украинских патриотов и борьбы с украинским освободительным движением.

Политике угнетения наций противопоставляется принцип равноправия суверенных национальных государств. Борьбу за независимое Украинское государство украинский национализм осуществляет под лозунгом «Украина – это общее богатство всех ее граждан» и призывает к этой борьбе все национальные меньшинства, проживающие на Украине.

Нет народов худших или лучших. Есть только такие, которые уже достигли высокого уровня развития, и такие, которые стремятся к нему. Мы спрашиваем: чем язык Шевченко хуже языка Ленина?»

После февральской революции в Киеве появилась собственная власть – Центральная Рада, которая объединила социалистические партии, культурные и общественные организации и постепенно превратилась в парламент самостоятельной Украины. В состав Рады вошли около семисот человек. Ее председателем 8 апреля избрали профессора-историка Михаила Сергеевича Грушевского.

В июне семнадцатого Центральная Рада выпустила первый универсал (то есть акт конституционного значения) – «К украинскому народу на Украине и вне Украины сущему». Рада декларировала национально-территориальную автономию, но «не отделяясь от всей России, не разрывая отношений с государством Российским».

Центральная Рада 15 июня образовала генеральный секретариат, то есть правительство под председательством Владимира Винниченко. Он сразу же перебрался в особняк царского генерал-губернатора.

Владимир Винниченко, выходец из бедной крестьянской семьи, учился на юридическом факультете Киевского университета и был исключен за пропаганду антимонархических идей. Попал в тюрьму. Бежал. Вступил в подпольную Революционную украинскую партию, созданную малороссийским студенчеством в феврале 1900 года на съезде в Харькове. Затем принял участие в формировании Украинской социал-демократической рабочей партии.

В России его больше знали как прозаика и драматурга. Пьесы Винниченко ставились на русской сцене. Каждый год премьера. Он писал в жанре психологической драмы. Руководитель Украины более позднего времени – Никита Сергеевич Хрущев, не самый начитанный человек, часто вспоминал короткую повесть Винниченко «Талисман» – о скромном и боязливом от природы человеке, который, исполняя свой долг, идет на верную смерть.

В Киеве спорили, какой должна быть Украина. Полностью независимой? Или остаться частью России? Центральная Рада занимала умеренную позицию – Украина образует федерацию с новой Россией. Винниченко оставался искренним сторонником единения. Полагал, что Украина не готова стать самостоятельным государством.

В Киев приехала делегация Временного правительства во главе с Александром Федоровичем Керенским. Договорились о разграничении полномочий Петрограда и Киева, что для Киева символизировало признание новой украинской власти.

А радикально настроенные политики давили на Раду и на Винниченко, говорили: берите власть в свои руки, будьте твердыми, жесткими, становитесь настоящим правительством. Лозунг независимости, национальная идея вдохновляли в основном городскую интеллигенцию, мелкую буржуазию, студентов, гимназистов – не самый многочисленный социальный слой. Остальные скорее пассивно наблюдали за происходящим.

Владимир Винниченко делил украинцев на «малороссов» (они полностью русифицировались), «хохлов» (знают язык, но не более того) и «сознательных украинцев», которые не пропали для общенационального дела и готовы за него сражаться.

В конце июля 1917 года украинская делегация во главе с Винниченко отправилась в Петроград утверждать состав правительства (генерального секретариата). Секретарь Рады по военным делам Симон Васильевич Петлюра телеграфировал вдогонку из Киева:

«Примите настойчивые меры к тому, чтобы правительство утвердило Секретариат. Каждый день промедления ставит нас в положение совершенно безвыходное и к нам уже обращаются как к правительству, требуют от нас указаний, упрекают в бездеятельности, не хотят считаться с тем, что мы формально не утверждены. Генеральный Секретариат и Украинская Центральная Рада должны в этот грозный час взять власть в свои руки…»

Владимир Винниченко не разделял радикализм Симона Петлюры. Предпочел компромисс с Керенским. В Петрограде договорились так: украинская власть подчиняется Временному правительству и получает под управление пять губерний – Киевскую, Волынскую, Подольскую, Полтавскую и значительную часть Черниговской. А не девять, которые считались этнографически украинскими!

Однако же и Винниченко давал понять, что Украина претендует на большее. Предупреждающе сказал в интервью французским журналистам:

– Неуважительное отношение союзников к требованиям украинского народа вызывает среди украинцев неприязненное настроение. Чем сильнее противятся они нашим требованиям, тем больше определенные украинские круги поворачивают свой взор в сторону Австрии и Германии.

В Киеве росло стремление к полной самостоятельности. Провозгласили курс на украинизацию армии, объединение всех украинских земель, создание народной милиции и созыв собственного Учредительного собрания, которое примет окончательное решение о судьбе страны. Это уже были шаги к созданию самостоятельного государства.

В Петрограде возмутились. 18 октября, за неделю до большевистской революции, Винниченко получил злую телеграмму управляющего делами Временного правительства:

«Прошу Вас безотлагательно выехать в Петроград для личных объяснений по поводу сообщений об агитации на Украине в пользу созыва суверенного Учредительного Собрания».

Министр юстиции Временного правительства Павел Николаевич Малянтович приказал прокурору Киевской судебной палаты «провести строжайшее расследование действий Центральной Рады и Генерального секретариата, не считаясь ни с политическими условиями, ни с чем другим».

Но власть самого Временного правительства рушилась на глазах. Оно уже ничего не успело сделать. Октябрьская революция изменила ход истории.

Харьков против Киева

В центре Киева все еще стоит памятник героям Великой октябрьской социалистической революции, павшим в боях. В реальности повторить успех петроградских большевиков киевским не удалось. Верховной властью осталась Центральная Рада.

Третий универсал (напомним – это акт конституционного значения) декларировал образование Украинской Народной Республики:

«Во имя создания порядка в нашем крае оповещаем: Отныне Украина становится Украинской Народной Республикой. Не отделяясь от республики Российской и сберегая единство ее, мы твердо станем на нашей земле, чтобы силами нашими помочь всей России, чтобы вся республика Российская стала федерацией равных и свободных народов».

Говорили о федерации. В реальности будущая российская республика рисовалась как конфедерация свободных народов, то есть объединение независимых государств. Большинство киевских политиков, конечно же, мечтало о полной самостоятельности.

Самостийники, националисты были не многочисленны, но очень активны. Наиболее радикальные требовали соблюдать заповеди национальной жизни: «Все люди братья, но москали, поляки и евреи – враги нашего народа»; «Украина для украинцев! Гони с Украины чужеземцев-угнетателей!»; «Не бери себе в жены женщин из других народов, потому что твои дети будут тебе врагами; не дружи с врагами нашего народа…»

Население украинских губерний активно участвовало в выборах Учредительного собрания, которое должно было определить государственное устройство России. Украинцы в основном проголосовали за социалистов и националистов.

«Не будет преувеличением сказать, что Центральная Рада располагала широкой поддержкой населения, – отмечает профессор Лев Григорьевич Протасов, автор исследования, посвященного Учредительному собранию. – Цифры красноречивы: на выборах в целом на украинские национальные списки, партийные и беспартийные, пришлось около 60 процентов, в том числе в Киевской губернии – 76,9 процента, на Волыни – 70 процентов».

 

Депутатами Учредительного собрания, с одной стороны, были избраны Владимир Винниченко и Симон Петлюра, с другой, руководители киевских большевиков братья Георгий и Леонид Пятаковы, а также жена Георгия Пятакова – Евгения Бош, весьма жесткая по характеру дама.

Только что избранные депутаты Учредительного собрания собрались 10 декабря 1917 года в Киеве. Снарядили в Петроград делегацию. Ей рекомендовали выступить за федеративное устройство России. Остальное намеревались передоверить Украинскому Учредительному собранию, выборы в которое назначили на начало января. Но пока делегаты добирались до Петрограда, вспыхнула первая война между Россией и Украиной.

Центральная Рада потребовала от советской власти признать независимость Украины. Большевикам, которые провозгласили лозунг «самоопределение народов», возразить было нечего. Однако и отпускать Украину не хотели. Нашли выход – признали Украинскую Народную Республику. Но не признали полномочия Центральной Рады.

Новому государству потребовались свои вооруженные силы. Киев затеял украинизацию армии. Симон Петлюра требовал «вырвать всех солдат-украинцев из рук русского командования». Солдат-украинцев призвали вернуться на родину, чтобы из них сформировать национальные полки. Украинцам – военнослужащим Петроградского гарнизона – советская власть позволила с оружием в руках уехать в Киев.

Дальше – больше. Центральная Рада потребовала отозвать всех украинских солдат и офицеров, обещая сформировать отдельный Украинский фронт, который продолжит войну против Германии и Австро-Венгрии. Большевики справедливо возражали против неорганизованного отвода войск и разделения фронта на украинский и российский.

Симон Петлюра приказал украинскому комиссару Северного фронта:

«Никаких распоряжений ни комиссаров, ни большевистских комитетов не выполнять. Все украинцы подчинены Вам. Организуйте украинский командный состав и докажите, что тот, кто поднимает руку на молодую Украинскую народную республику, найдет в воинах-украинцах решительный и твердый отпор. Из Петрограда надвигается на Украину большая угроза. Необходимо, чтобы Вы эту угрозу удержали возле Петрограда».

Центральная Рада пропускала через свою территорию пробиравшиеся на Дон офицерские отряды будущей белой армии и не позволяла большевистским войскам их преследовать. В Петрограде сочли это поводом для разрыва отношений.

3 декабря 1917 года Совет народных комиссаров потребовал от Киева прекратить дезорганизацию фронта, не разоружать части Красной гвардии и помочь в борьбе с контрреволюцией. Если киевское правительство в течение сорока восьми часов не ответит согласием, говорилось в заявлении, Совнарком будет считать Центральную Раду находящейся «в состоянии открытой войны против Советской власти в России и на Украине».

«Почему надвигается столкновение с Радой? – объясняла газета «Правда», центральный орган большевиков. – Рада, обманывая украинский народ, вошла в союз с калединской контрреволюцией и во всей России хочет установить режим буржуазной власти».

5 декабря Симон Петлюра предупредил сограждан:

– На нас готовится поход! Мы ощутили, что нам, украинским демократам, в спину кто-то готовится всадить нож. Большевики концентрируют свое войско для разгрома Украинской республики.

Владимир Ильич Ленин изложил свою политику на Всероссийском съезде военного флота:

– Мы скажем украинцам: вы можете устраивать у себя жизнь, как вы хотите. Но мы протянем руку украинским рабочим и скажем им: вместе с вами мы будем бороться против вашей и нашей буржуазии.

Киев отверг ультиматум Совнаркома. Генеральный секретариат ответил Петрограду:

«Невозможно одновременно признавать право на самоопределение «вплоть» до отделения и грубо покушаться на это право, навязывая свои формы политического устройства государству, которое самоопределилось».

5 декабря Совнарком постановил: «Признать ответ Рады неудовлетворительным, считать Раду в состоянии войны с нами».

Украинские большевики, оставшись в меньшинстве, из Киева, где власть принадлежала Центральной Раде, перебрались в Харьков. Туда же прибыл народный комиссар по военным делам Владимир Александрович Антонов-Овсеенко, тот самый, который взял Смольный и арестовал Временное правительство. Его назначили командующим советскими войсками по борьбе с контрреволюцией на юге страны. Он должен был помешать Украине отделиться.

13 декабря в Харькове созвали другой первый Всеукраинский съезд Советов. Он провозгласил Украинскую Советскую Республику, назвал ее «федеративной частью России» и образовал правительство – Народный секретариат. Многие в ту пору недоумевали: что это за украинское правительство, члены которого не знают украинского языка и знать не хотят?

Эту власть Москва признала и обещала украинским большевикам братскую помощь.

4 января 1918 года большевистский Харьков объявил войну самостийному Киеву.

Ответом стал Четвертый универсал Центральной Рады, принятый в ночь на 12 января:

«Отныне Украинская Народная Республика становится самостоятельной, независимой, вольной, суверенной Державой Украинского Народа. Народная Украинская Держава должна быть очищена от направленных из Петрограда наемных захватчиков».

Одна Украина пошла войной на другую.

Генерал-лейтенант царской армии барон Алексей Павлович Будберг записал в дневнике: «Комиссары объявили войну Украине; быть может, на этом они расквасят свои морды; украинцы в войсках резко выделялись среди остальных товарищей своей разумностью и уравновешенностью и держались особняком, не поддаваясь большевизму».

15 января Симон Петлюра приехал на трамвае в юнкерскую школу.

– Будущее свободной Украины в ваших руках! – говорил он юнкерам. – Если большевики вступят в Киев, они убьют ваших родных и близких, превратят вас в рабов и людей второго сорта. На фронте сейчас нет сил, чтобы остановить красную орду. Я верю, что только молодые львы с криком «Слава Украине!» пойдут на пулеметы, смогут изменить ход всей истории. Я не приказываю, а призываю вас, юнкера, стать добровольцами моей армии! Свобода или смерть! Родина или смерть!

Это была, наверное, лучшая речь Петлюры. Восторженные юноши попросились на фронт. 29 января 1918 года на станции Круты, на дальних подступах к Киеву, произошел первый бой между наступавшими частями Красной армии и защитниками Центральной Рады. Погибших юнкеров украинской военной школы, гимназистов и студентов похоронили в Киеве в Аскольдовой могиле. Бой стал одним из символов борьбы Украины за национальную независимость. Ныне в республике ежегодно отмечают день памяти героев Крут.

1Здесь и далее обозначение * – Организации, запрещенные в Российской Федерации.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30 
Рейтинг@Mail.ru