серьезное чтение

cтихи, поэзия

стихи и поэзия

русская классика

публицистическая литература

«…Другая женщина – вдова с ребенком. Уродливая, с толстым, изрытым оспой лицом. Ее только вчера привели.
– Запалила ригу, ведьма! – объяснил мне про нее надзиратель.
Она, всхлипывая, топчется у стены и не смеет отойти.
– Тетка, подь сюда! Подь! небось! – манит ее к себе жена старшого.
Баба наконец решается.
– Мальчик? – спрашивает та, подсаживаясь и кивая головой на ребенка.
– Де-эвочка! – улыбается баба во весь рот. И у них начинается свой разговор. Они ведь все-таки матери…»

любовные романы

современные любовные романы

современная зарубежная литература

Проклятие

«…Однажды, осеннею слякотью, проходя по Петербургской стороне, я поднял с панели бумажку, на которой малограмотный человек записал себе те книги, которые хотел взять из библиотеки. Так и было записано: взять то-то, взять то-то и «третий том Чехова – милаго человека!» <…> Долго я думал над тем, каким должен быть, наконец, человек, чтобы от его личности не торчали во все стороны острые углы прямо в ребра его ближним. И только найдя эту бумажку, в которой какой-то наивный брат мой от всего немудрого сердца воскликнул по адресу Чехова «милый!», – я кое-что уразумел и нарисовал, наконец, себе настоящего Человека.
Это не величественный образ и это слава Богу, ибо от величий всех сортов на свет смотреть стало тошно…»



О смерти Чехова

В 1903 году в журнале «Новый путь» была опубликована драма в прозе «Около тайны». Она получила благожелательные отзывы, однако никогда не перепечатывалась и не ставилась на сцене. Такого значительного, сложного произведения никто из сверстников Семенова к этому времени не опубликовал. Пьеса принадлежит к эстетическому миру «новой драмы» Г. Ибсена, К. Гамсуна, М. Метерлинка, с которым связана и драматургия Чехова. Какие-то нити тянутся отсюда к написанным впоследствии пьесам Л. Андреева.


Около тайны

«…Я вышел на двор. Городовой шел рядом со мной на случай, чтобы я не вздумал удрать. Я взглянул на небо: наверху было чистое, ясное небо.
– Как хорошо! – сказал я, и городовой тоже поднял голову.
Все было делом одной секунды. Я был уже за воротами двора. Позади слышались крики: лови его! держи! держи! бей! Зачем им я? На что им моя свобода? Так хорошо бежать. Я бежал…»



Городовые

«…При жизни Семенова была опубликована одна его книга „Собрание стихотворений“ (СПб., 1905). В нее вошло 75 текстов. Она вышла в свет 100 лет тому назад и с тех пор не переиздавалась. Она в первую очередь и представляется сейчас, сто лет спустя, читателю. &lt;…&gt; Вслед за этим в разделе „Стихотворения, не вошедшие в „Собрание стихотворений“„ помещено 16 стихотворений и три лирических поэмы, в «Собрание стихотворений“ не вошедшие. Здесь все вместе они представляются впервые…“

Собрание стихотворений

«…При жизни Семенова была опубликована одна его книга «Собрание стихотворений» (СПб., 1905). В нее вошло 75 текстов. Она вышла в свет 100 лет тому назад и с тех пор не переиздавалась. Она в первую очередь и представляется сейчас, сто лет спустя, читателю. <…> Вслед за этим в разделе «Стихотворения, не вошедшие в «Собрание стихотворений»« помещено 16 стихотворений и три лирических поэмы, в «Собрание стихотворений» не вошедшие. Здесь все вместе они представляются впервые…»


сделай сам

Статья написана к первой годовщине смерти А.П. Чехова и опубликована не была, можно думать, – из-за духовного кризиса, который переживал Семенов. В ней выражено мировоззрение революционера, прошедшего школу символистской историософии в духе В. Соловьева. В совершающейся революции автор стремится усмотреть символический смысл, ориентирами ему служат односторонне мифологизируемые имена-знаки: Тацит, Достоевский, Чехов и Ницше.


короткие любовные романы

VAE VICTIS!

Рецензия на спектакль Александрийского театра по трагедии Софокла «Эдип в Колоне».


Великий утешитель

«…Другая женщина – вдова с ребенком. Уродливая, с толстым, изрытым оспой лицом. Ее только вчера привели.
– Запалила ригу, ведьма! – объяснил мне про нее надзиратель.
Она, всхлипывая, топчется у стены и не смеет отойти.
– Тетка, подь сюда! Подь! небось! – манит ее к себе жена старшого.
Баба наконец решается.
– Мальчик? – спрашивает та, подсаживаясь и кивая головой на ребенка.
– Де-эвочка! – улыбается баба во весь рот. И у них начинается свой разговор. Они ведь все-таки матери…»



детская познавательная и развивающая литература

«…Я вышел на двор. Городовой шел рядом со мной на случай, чтобы я не вздумал удрать. Я взглянул на небо: наверху было чистое, ясное небо.
– Как хорошо! – сказал я, и городовой тоже поднял голову.
Все было делом одной секунды. Я был уже за воротами двора. Позади слышались крики: лови его! держи! держи! бей! Зачем им я? На что им моя свобода? Так хорошо бежать. Я бежал…»

Статья написана к первой годовщине смерти А.П. Чехова и опубликована не была, можно думать, – из-за духовного кризиса, который переживал Семенов. В ней выражено мировоззрение революционера, прошедшего школу символистской историософии в духе В. Соловьева. В совершающейся революции автор стремится усмотреть символический смысл, ориентирами ему служат односторонне мифологизируемые имена-знаки: Тацит, Достоевский, Чехов и Ницше.

Рецензия на спектакль Александрийского театра по трагедии Софокла «Эдип в Колоне».

«…Цикл „Листки“ остается в кругу идей цикла „У порога неизбежности“. Но в „Листках“ они разрабатываются в афоризмах, фрагментах величиной от одной строчки до полустраницы, создающих в совокупности пессимистический образ времени и человека. Невозможно освободиться от впечатления, что на этих текстах лежит отсвет стихотворений в прозе Тургенева…»

Листки

«…Вся жизнь, пока вели их по коридорам, казалось, встала в каждом и пронеслась перед ними в ослепительных ярких образах… И эта страшная напряженная работа фантазии как-то занимала, отвлекала от всего, не будила соблазнов для воли, что можно еще, может быть, что-нибудь сделать для спасения, такое, что от них зависит.
Шли как сомнамбулы…»

Смертная казнь

«…Эти отрывки – как бы оторванные листья от дерева. Автор просит читателей, чтобы они не побоялись резкости высказываемых здесь мыслей и образов, а попробовали бы их приложить к себе, к своим личным переживаниям. Тогда, может быть, – и так верит автор – они найдут и в себе то дерево, которое дало жизнь этим бледным и, здесь на бумаге, уже пожелтевшим и сухим, но все же дорогим для автора листьям…»

Леонид Дмитриевич Семенов