Лена Валевская Наследник леса

Глава 15

Выжить после нападения медведя – задача практически нереальная, хотя и такие чудеса в мировой истории случались. Но даже получив такое чудо в подарок, человек, с большой долей вероятности, пополнит список пациентов травматолога или хирурга, а то и обоих сразу.

Как-то давно, еще в начале нашего знакомства, Женька рассказывал о незабываемой встрече медведя и двух своих коллег, таежных лесников, закончившейся разодранной и сломанной ногой для одного из людей. Два здоровых, сильных мужика едва отбились от хищника, а что же говорить про нас, хоть и пребывающих в том же количестве, да не качестве? И хотя у Женьки с собой нож — знаю, что он обязательно таскает с собой туристический складень — однако даже это не особо мощное оружие болтается на дне рюкзака, откуда успеть достать его перед мордой стремительными скачками приближающейся медведицы просто нереально.

Женька и не пытался.

Он лишь развернулся ко мне и ждал.

Вот дурень! Настолько верит в мои способности, что не побоялся явиться сюда без защиты? Медведи раньше сюда не забредали. Макс быстро понял, что настолько опасных хищников призывать в наш лес нельзя, и неизвестно, хватит ли подаренных мне сыном способностей подчинить себе пару центнеров чистой ярости?

Взъерошенной дугой выгнулся на моем плече серый котенок. Будь у него настоящие, материальные когти, на коже остались бы глубокие кровавые царапины, а так я ощущала лишь исходящие от домового эмоции и тихое рычание под ухом.

Понимаю, что жертвой медведица избрала лесника. Почему-то всегда выбирают его. Словно не замечая или не считая достойным противником худенькую человеческую женщину с русой косой. А парень даже сам по себе выглядел внушительно: высокий, широкий в плечах — так походный рюкзак за плечами делал его еще крупнее и на вид опаснее. Для того, в том числе, лесники и таскали с собой рюкзаки, даже если зайти в лес им требовалось совсем недалеко и ненадолго — в случае встречи с хищником те выполняли роль вздыбленной шерсти у животных. А если их еще и поднять над головой, то нормальный, дружащий с головой и инстинктом самосохранения зверь посчитает человека слишком уж опасной добычей и уйдет сам.

Но любой маме, защищающей своего детеныша, море по колено, а размер противника и вовсе безразличен. Лесник был обречен еще в тот момент, когда неосторожно шагнул на занятую бурым семейством поляну…

- Стой! — крикнула я и тут же добавила. — Уходи, откуда пришла. Мы не враги.

Жуткая лапища с когтями, способная если не убить на месте, то располосовать человека до костей, махнула перед самым носом замершего парня. Медведица затормозила, гася скорость на повороте, и развернулась всем корпусом ко мне.

И вот тут впору бы поседеть. Меня буквально приморозило к месту, на котором я стояла. Бежать? О чём вы? Даже мысли не возникло, а если бы и прокралась такая через здравый смысл, то стала бы предпоследней в моей жизни. Как раз перед: «А-а-а… Как больно… Догнала...».

Подчинись! Ну, подчинись же!

Медленно, шаг за шагом, медведица обошла столбик из меня по кругу, принюхиваясь и ворча. Я следила за ней сколько могла, скашивая глаза до последнего, покрывалась холодным потом, слыша тяжелые шаги за спиной и хриплое быстрое дыхание зверя, затем опять поймала ее уголком глаза и проводила взглядом до точки перед собой, где медведица и остановилась, теперь уже полностью проигнорировав лесника и сосредоточив внимание целиком на новой жертве.

Впрочем, агрессии у нее явно поубавилось. Всё еще взбудораженная и подрагивающая всем телом от только что перенесенной ярости, она, тем не менее, вела себя достаточно мирно. И даже, как мне показалось, в ее внимании преобладала не тревожность, а скорее любопытство.

- Уходи, — повторила я ровным голосом. — Тебе здесь не место. Тут ходят люди и могут тебя обидеть. Тебя или твоего малыша. Дочку…

Это было странным озарением или вспышкой внезапного понимания. Отсюда я не могла разглядеть, какого там пола сидящий на поваленном стволе медвежонок. Но в какой-то момент пришло знание, что мохнатый ребенок был девчонкой. Единственной выжившей из чудной разнополой двойни, появившейся на свет этой морозной зимой.

И сразу же стала ясной внезапная агрессия ее мамы, кинувшейся защищать последнее дитя.

- Уходи подальше в леса, — продолжала уговаривать я медведицу. Подумала и добавила. — На восток. Там есть небольшая речка с рыбой и замечательные полянки, где скоро поспеет первая лесная клубника. Будет вам и еда, и безопасность.

Зверь выдохнул мне в лицо. Рыкнул в сторону дочери, подзывая за собой, и парочка резво ускакала в чащу.

Теперь выдохнула и я.

Получилось…

Поляна сразу будто опустела. Напряжение последних минут начало отпускать, и слух стал улавливать и легкий шорох веток над головой, и собственное дикое сердцебиение.

- Твою маковку… — прохрипел Ярик не своим голосом у меня на плече, уменьшаясь в размере. — Предупреждать надо, что у вас тут такие развлечения.

А я напустилась на Женьку:

- Ты совсем ненормальный?! Ты… ты… Предупреждать надо, к кому ведешь!

Хохочет, гад. Ему весело, а у меня сердце провалилось до самых пяток. А если бы не получилось? Если бы медведица поубивала нас тут обоих?!

- Да ладно, Машик. Ты же справилась! Всегда кайфую, как ты это делаешь. Эта твоя суперсила просто нечто!

Ну, как объяснить этому обалдую, что нет у меня никакой суперсилы?! Просто Женька почему-то вбил себе в голову, будто я обладаю какой-то властью над любыми животными.

И ведь обладаю… Даже над медведем… До сих пор не верится. Надо поблагодарить сына. Если бы не его защита…

- ...Я эту семью с квадрокоптера заметил, — рассказывал Женька на обратном пути в контору. — Вижу — на моей территории медведи. Забеспокоился: они же мамаша с детёнышем, опаснее ее только шатун. И людей покалечит, и саму придется стрелять. Пришлось срочно звонить тебе. А откуда ты про речку знаешь? Она в том направлении точно есть, но мы с тобой туда не ходили.

- Жень… — негромко произнесла я. — Второго медвежонка браконьеры убили…

Лесник чертыхнулся. Женька вообще-то добрый парень и весь какой-то по-детски жизнерадостный и даже в чем-то наивный, но вот браконьеров ненавидит люто. Да что браконьеров, даже охотников, у которых есть вполне законные права на отстрел уток или зайцев в виде бумажки с подписями и печатями, они со штатным егерем каждый раз пускали в лес с огромной неохотой, желая, чтобы бедные птички-зверюшки быстрее попрятались по норам и не высовывались, пока любители пострелять не свалят из леса вон.

Спрашивать, откуда я узнала про второго медвежонка, он не стал. Тоже отнес на счет «суперсилы», наверно.

- Вот сволочи, — с бессильной яростью произнес Женька. — Вот не понимаю я, Маш, в чём прикол стрелять по живым существам, а? Вот что этим нелюдям неймется? Медвежонок!!! Их вообще трогать нельзя! Он же еще сам беспомощный, ему расти и расти…

Всю дорогу до лесничества Женька расстраивался и сетовал. Ругал браконьеров и охотников, сокрушался, что не может защитить животных даже на своем участке, не то что во всем лесу.

На ухо сопел Ярик. Что-то тоже себе думал, размышлял, а на опушке внезапно выдал:

- Машка, а у этого чувака домовой есть?

- Не знаю. Я у него не была, — слегка опешила от странного вопроса я.

А Ярик смотрел на парня задумчиво, словно оценивал того и что-то взвешивал.

- Нету, — наконец, постановил он. – Не вижу на нем следов нашей сущности. Вот и ладушки. Прости, подруга, но он мне понравился. Пойду жить к нему. У тебя Велька есть, а двум домовым вместе всё равно не сладить. А этот хорош, зверюшек любит. Значит, добрый человек.

Такого я не ожидала. За короткое время нашего путешествия от мамы я свыклась с мыслью, что серенький, слегка грубоватый и явно знающий меня с детства домовик станет частью моей семьи, и сейчас ощущала что-то сродни потери и легкого разочарования. Но кто я такая, чтобы мешать ему самому выбирать себе хозяина?

- Постой, — спохватилась я и даже слегка приотстала от лесника, чтобы он не слышал, как его давняя знакомая переговаривается с пустотой. — А как же твое обещание рассказать о нашем прошлом? Мы ведь так и не поговорили толком.

- Успеется, — усмехнулся Ярик и коварно добавил. — Вы ж вроде как друзья-товарищи? Будет вам повод признакомиться поближе. Ты же придешь к нам в гости, чтобы послушать историю?

Вот негодяй и сводник, возмутилась я мысленно, а дымчатый котенок тем временем спрыгнул на землю и обернулся Яриком, каким я увидела его впервые — маленьким человечком с серой бородой.

- Я теперь скажи, — приказным тоном потребовал он. — Яромир, дом Евгения — твой дом, будь там хозяином, иди к этому человеку.

Так вот какое полное имя серого домового духа. Старинное, как и у моего Вельки. А какой наглец! Командует, как хочет.

Яромир строго взглянул на меня: мол, чего тормозишь?

- А разве сработает? — усомнилась я. — Твоя хозяйка — моя мама, только она может передать тебя другому дому.

- Твоя мама мне больше не хозяйка. Я думал, ты поняла. И у тебя сработает. Я тебе уже говорил. Давай, не тяни.

И я послушно повторила магическую фразу передачи домового другому человеку.

А вот уточнить, почему такие вещи срабатывают именно у меня, не успела. Домовой вновь обернулся котенком и с места резво рванул к Женьке. Запрыгнул на плечо и обмотался пепельным воротником вокруг шеи. Лесник, разумеется, ничего не заметил.

Мне оставалось только порадоваться за друга. Готовить-убирать-топить печь, как мой Велемир, Ярик, конечно не будет, в этом мой домовой уникален, но то, что теперь дома у лесника все дела будут спориться куда легче, и сам дом обретет волшебный и добрый уют — однозначно.

У жигуленка мы расстались. Женька заплатил мне за «вызов» и скрылся в здании лесничества, не подозревая, какой подарочек уносит с собой. А я поехала домой.

Макс встретил меня во дворе — он шел от козьей стайки с ведром и корзинкой.

Я глянула на часы. Ну, точно, на дойку опоздала, но мой сын, как водится, меня подменил.

- Привет, мам, — обрадовался Макс и отрапортовал, – козу подоил, кур покормил. Яйца собрал. Сегодня пять штук. У одной курочки выходной.

Мой сын — фанат молока. Причем именно свежего, парного. Так повелось с детства, когда оказалось, что орущий младенец категорически против покупных молочных смесей, а своего молока у меня стало не хватать.

Я бросилась по дворам в поисках натурального коровьего, и тут оказалось, что деревня практически лишена самого главного деревенского атрибута — буренок. Рогатую скотину держали три-четыре двора, остальные сельчане разводили руками — мол, дорого содержать.

Я всё же купила молоко на пробу у одних, других, третьих… и выпивала его сама. Почему-то коровье молоко у нас тоже не пошло.

Кто-то из соседей вспомнил, что прежняя хозяйка моего дома (а никто в деревне так и не признал во мне ее внучку) держала козу. И посоветовал покупать ребенку именно козье, как более полезное и подходящее грудным деткам.

Козоводы в деревне тоже были. Всего одна хозяйка. Она охотно продала нам литр молока. А потом и одну из своих коз, потому что мы с Велимиром решили, что лучше держать свой собственный постоянный источник ценного напитка, чем каждый раз покупать его у кого-то другого.

Сейчас у нас жила одна из последних дочек той козы.

- Умница, — сказала я. А потом строго поинтересовалась. — Медведи — твоя работа?

Улыбка сына подтаяла.

- Медведи?

- Скажи честно, сын. Это ты призвал в наш лес медведицу и ее медвежонка?

Сын замотал головой.

- Честно, нет, мама. Да ты что, медведи, это же опасно! Мам, да я вообще давно никого не вызываю!

- Тогда я ничего не понимаю, — растерянно произнесла я. — Я была уверена, что это твои очередные проделки… Зачем же она пришла в наш лес?

И тогда Макс произнес глухим голосом:

- Она искала того, кто убил ее сына.

Глава 16

- Бе-е-е…

Эхо разносится в пространстве, ударяясь о каждое дерево на своем пути и разбиваясь на тысячи таких же бесконечно множащихся звуков.

- Бе-е-е…

Туман, серо-синий, холодный, обволакивает всё, к чему прикасается, и лесная тропинка угадывается хуже и хуже.

- Бе-е-е...

Почему идти так сложно? Пытаюсь разглядеть хоть что-то, но вижу только мутные, нечеткие стволы березок и сосен. Скорее всего, это всё же березки и сосны. Не знаю. Не вижу.

- Бе-е-е!

Звук как путеводная нить. Тянет меня за собой невесть куда, в окутанную туманом чащу. Спешу, делаю усилие, чтобы ускорить шаг, вырваться из этого липкого, словно кисельного тумана. Потому что необходимо найти эту плутовку, поймать и привести домой. Еще болит затылок, место, где мама хватала за волосы. И нога, на которую свалилась брошенная в живот цепь.

Надо идти. Ка-а-тя… Ка-а-тя! Где ты, глупая коза?

Но ни единого «бе-е-е» больше не слышно. Только ветер заиграл ветвями над головой, зашуршал-зашумел, умело скользя и извиваясь между деревьями.

А потом превратился в ураган.

…Я рывком села на кровати, подтянув ноги и обхватив руками колени. Сон. Всего лишь сон. Не сказать, чтобы страшный, не кошмар. Просто тяжелый, какой-то тягомотный и бесконечный. Бесконечный лес, на котором невозможно сфокусироваться. Бесконечные поиски козы.

Яркая луна заглядывала в окно, словно спрашивала: «Что не спишь?» Ну, конечно. Опять луна и опять эти непонятные сны. Как же мне всё надоело…

Не знаю, почему мне снятся такие сны. Много лет пытаюсь понять, но без толку. Если бы они хоть немного были четче! Но картинка всегда ускользала, словно давнее воспоминание, которое, как бы я в него ни вглядывалась, давно уже растаяло в сознании, оставив лишь туман забытья…

Разумеется, то, что я видела во снах, не было воспоминанием. Мои козы никогда не терялись в лесу. И ни одну из них я никогда не называла Катей.

Тогда почему я вижу этот вечный, бесконечный поиск в туманной чаще? Что пытается подсказать мне мое неугомонное подсознание?

Впрочем, иногда сны меняются. Порой я ощущаю рядом с собой другого человека. Он стоит за моей спиной. И, хотя я из-за своей социофобии не выношу в такой близости ни одно человеческое существо, с ним мне спокойно. Слышу уютный треск — это разгорается в камине огонь. Но картинка, как и в лесу, не желает проявиться. Наверно, мы находимся в каком-то помещении, но в каком, разглядеть не могу.

После этого, спокойного и теплого сна, мне всегда хочется плакать.

***

- Мам! Держи за меня кулачки! Я пошел!

Макс никогда не ждет, пока я отвечу и пожелаю ему удачи. Он как ветер, непоседлив и резвится, где и когда ему вздумается. Только что он говорил со мной, а через мгновение уносится по своим мальчишечьим делам. Вот и сейчас, махнув мне на прощание, он исчез за дверью, впустив в дом ароматы майского утра. О, а судя по запаху, там, во дворе, черемуха зацвела! Просто чудесное начало дня!

У Макса сегодня последняя контрольная перед каникулами. Вчера они с Велимиром готовились допоздна, и сын очень волновался, всё ли он успел выучить, как надо. Он волновался, а я нет. Знаю — он справится. Он умный мальчик.

Что ж, у меня есть несколько часов. Часов, за которые я должна накидать хоть какой-нибудь план поисков отца Макса.

Ни одной мысли в голове, с чего вообще начать такие поиски. Зато упорно вспоминались слова и намеки Ярика. Он знал о моем прошлом, знал что-то, о чем сама я не имела ни малейшего представления.

Мне нужно с ним поговорить. И поговорить как можно скорее. Вот только как это сделать? Яромир теперь живет у лесника, а я никогда не была у того дома, и попадать туда не собиралась вообще. В конце концов, Женька — одинокий мужчина и воспримет мое желание наведаться в гости определенным образом… Или ничего лишнего не подумает, но мне самой будет некомфортно в берлоге холостого парня, пусть этот парень и единственный человек, с кем мне удалось более-менее подружиться.

Телефонная трель чуть не заставила меня подпрыгнуть. Кукушка. Тот, на чей звонок поставлен вот такой необычный лесной рингтон, только что был в моих мыслях. Хватаю трубку, словно всю жизнь ждала именно этого звонка. И мысль об очередном заблудшем диком звере — последняя в ряду догадок о причинах звонка.

- Да?

- Машик… — Женька явно смущался. Точно не нашествие лесных и зубастых. Тон в таком случае обычно слегка другой. — Машик… Можно пригласить тебя в гости?..

***

Лесник жил в деревне на опушке неподалеку от лесхоза. Деревянный некрашеный домик в один этаж с клочком земли, на котором, кроме пары яблонь и нескольких ягодных кустарников, не росло ничего. Женьке просто некогда заниматься собственным огородом, целыми днями, а порой и ночами он пропадает в лесу. Животных, даже банального кота или собаки, у него тоже не водилось.

Хотя нет. Один кот у него теперь точно был. Серый пушистый котенок-подросток с зелеными глазками. Выкатился из-под дома, подбежал к калитке, у которой остановилась я.

- Привет, Ярик, — улыбнулась я. — Как тебе живется у Женьки?

- Явилась-таки, — ухмыльнулся домовой, принимая реальный облик.

Что-то с моими глазами, или внешность Яромира перестала напоминать черно-белую фотографию? В мохнатой шевелюре явно проскальзывали рыжеватые проблески. Обрели цвет и глаза. Зеленый, с золотистыми икринками, цвет, который я увидела, но не сразу осознала у котенка, но теперь явственно разглядела у толстенького человечка. Даже щечки над лохматой бородой слегка окрасились румянцем.

- Яр! — обалдела я. — Что с тобой случилось?

- Заметила? — довольно усмехнулся домовой. — То-то же. Теперь поняла, насколько важно, кто человек домового? Твоя маман, чур меня от нее, тьфу-тьфу-тьфу, тянула из меня всё, что могла. Хотя, заметь, даже не прочухала, что я у нее был. Всё вытянула, зараза, даже цвет. Еще годик-другой, и я бы растворился там, нафиг. А тут человек хороший, добрый, сам готов делиться. Вот я потихонечку и возвращаю себя, становлюсь собой. Придешь через недельку — узнаешь, каким я должен быть на самом деле.

- Ты же у него меньше суток живешь? — не поверила я. — И уже меняешься?

- И чё? Время-то причем? Человек — вот что важно. Его внутренняя суть. Его отношение к другим и к жизни. Короче, Машка! Вот для тебя время как раз значение имеет. Долго я человеку глаза отводить не могу, он, как- никак, владелец дома. Мое влияние на него не шибко-то мощное. Так что давай лучше о том, для чего я тебя позвал.

- Ты позвал? — удивилась я. — Мне Женька звонил. Или вы уже общаетесь?

- Еще чего. Он меня даже увидеть не может. Не-е-е. Звал тебя я, а Женька всего лишь позвонил, потому что я ему внушил, будто это он хочет тебя в гости. Сами бы вы еще лет дцать не раскачались, а ты вроде как хотела память перетряхнуть на тему дырок. А ты мне вроде как не чужая, с твоих пеленок в одной квартире тусовались да одну грымзу на пару терпели.

Домовые даже такое умеют, поежилась я внутренне. Опять вспомнилось, как легко одиннадцать лет назад приняла существование Велимира. Раньше могла только догадываться, а теперь уверена — без такого вот внушения точно не обошлось.

Вот паршивец. Приду домой — выскажу ему, что думаю об управлении волей человека!

И всё же это немного пугает — когда с тобой живет существо, в любой момент способное заморочить тебе голову.

За калитку домовой выйти больше не мог, с того момента, как новый хозяин занес его на свою территорию. Поэтому я сама зашла во двор лесника. Пусть Женьке Яромир и смог отвести глаза, но кто знает, сколько соседей обратят внимание на странную женщину, болтающую с воздухом перед домом лесника. Присели с Яриком на деревянных ступеньках крыльца.

- Короче, слушай сюда. Мы с тобой познакомились после того, как вы с грымзой побывали в деревне. До тех пор ты была самая обычная, человек человеком. Человеческий детеныш, скучный до мозга костей. А после той поездки всё изменилось. Меня, наконец, заметили! Не грымза, конечно. Ты! И с той поры мне в вашей скучной квартирке стало жить куда интереснее. Ты хоть и мелкая была, но сам факт того, что мы могли болтать!.. — Ярик довольно, ностальгически прищурился. — Я, понятно дело, в восторге. Грымза, конечно, в шоке. Даже грозилась тебя куда-то отвести… не понял куда, но шуганулись мы с тобой знатно. Потом тихарились, болтали, только когда на горизонте не маячила твоя маман. Крутые годы были, подруга… Эх… Представь, как я расстроился, когда что-то пошло не так, и ты потеряла свою замечательную способность меня видеть и слышать. И вроде всё нормально было, даже когда ты опять в свою деревню подалась. Даже с другим домовым там признакомилась, с тем лесным беспризорником Велимиром. А потом однажды внезапно вернулась и больше туда не ездила. Забила и на деревню, и на любимого Вельку. И, что особенно обидно, на меня. Перестала со мной разговаривать! Да ладно разговаривать. Перестала меня замечать!!! Пузом обзавелась. Кстати, а где он, твой пузожитель? С тобой живет?

- Постой, постой, — схватилась я за голову, полностью потеряв способность ориентироваться во всей этой информации. — Ты о чём вообще? Что значит— «опять в свою деревню подалась»? Да я до рождения Макса там вообще не была!

Я упорно не понимала, о чем таком твердит этот домовой. Совершенно дикая история, которой быть просто не могло. Не могло, и всё тут. Яромир явно перепутал меня с какой-то другой Машей.

Однозначно. Перепутал.

Если бы не одно «но».

Не далее как вчера моя мама также утверждала, что однажды ребенком я уже жила в бабушкином доме. И даже умудрилась заблудиться в лесу. Да-да, том самом, который для меня взрослой стал и домом родным, и кормильцем.

Хорошо. Допустим, эта часть Ярикова рассказа правдива. В восемь лет я действительно побывала в деревне и даже провела тут какой-то промежуток времени. Допустим. Что-то из детства я могу и не помнить, особенно если воспоминания неприятны или травмирующие.

Но как тогда быть со второй поездкой? Той, что случилась перед беременностью, лет в семнадцать? Уж ее-то я вряд ли бы забыла.

Однако же забыла. Поскольку не подозревала ни об одной из них.

- Ну, ты, блин, совсем не догоняешь, — рассердился Ярик. — Рассказываю еще раз. Ты прикольной стала после деревни, когда глазки открыла на мир духов. Потом выросла, поехала опять. Твоя маман вроде как собиралась продавать деревенскую хату и послала тебя там прибраться. Ну, привести в товарный, так сказать, вид. Вот ты там и зависла. Как-то раз приехала в квартиру за вещичками. Радостная такая, с румянцем. Тогда ты и рассказала про своих Велимира и лешака и свинтила обратно. А вернулась оттуда уже слепой. Ну, напрочь. Меня не видела. Меня!!! Знаешь, как обидно было? И скучно, поболтать-то больше не с кем стало. А ты вдруг отрастила пузо и исчезла вообще. Опять в деревню, точняк? К лешаку своему, да?

- Какому лешаку? — опешила я, чувствуя, как медленно схожу с ума.

- Откуда мне знать? Обычному. Лешак и лешак. Хороший, видать. Ты прям восторгом захлебывалась. А ты не с ним живешь? Не с лешим?

Глава 17

- Нет, — глухо отозвалась я. — Только с сыном.

- Эх, природная сила… А я-то, дурак, надеялся, ты вся в счастье, потому и свинтила. Бросила меня с грымзой и даже не позвала с собой. Конечно, зачем там я, когда Велимир приблудный имеется. Поначалу обижался, а потом раскинул мозгами и решил: ну и пусть. Зато с тем, с кем хотела.

- Я не бросала тебя, Яр, — произнесла я растерянно. История вырисовывалась, мягко говоря, странная. Даже жутковатая. — Я даже не знала, что ты существуешь.

- Да понял я уже, не дурак. Что-то с памятью твоей ста-а-ло, — пропел домовой. — Вот и надумал тебя просветить, так сказать, подкинуть фактов.

Так вот, значит, где я обрела Макса. Не в городе, как считала раньше. В деревне. Той самой, где живу сейчас.