Леена Торн Ставка на кровь

Но его не было.

Я вцепилась пальцами в волосы, сжала их до боли, зажмурилась. Что я наделала? Я убила человека. Не вампира, не тварь — человека. Охотницу. Такую же, как я. Которая пришла на помощь, которая доверяла безопасности этого дома...

«Прекрати, — приказала я себе. — Раскисать будешь потом. Сейчас нужно думать, что делать дальше».

Я не знала, сколько прошло времени. Но в какой-то момент дрожь в теле перестала быть просто реакцией на холод — меня начало накрывать полноценное осознание происходящего. И если бы не струи из душевой лейки, я бы, наверное, рухнула на пол кабинки и разревелась так, как не плакала уже много лет. Но потоки ледяной воды держали в тонусе, не позволяли провалиться в полномасштабную истерику. Вместо этого я просто закрыла глаза и погрузилась в оцепенение, продолжая терять чувство времени.

— Эл? — голос Джу из-за двери прозвучал приглушенно.

Я вздрогнула, открыла глаза.

— Я... — мой голос сорвался, и я поспешно откашлялась. — Да?.

— Ты.. там как? — в голосе Джу было столько всего: страх не услышать ответ, надежда его услышать, отчаяние, если ответ будет не тем, решимость, если вместо ответа раздастся рычание.

Я горько усмехнулась.

— Выпусти меня, — сказала я. — Пожалуйста. Я... я не брошусь на тебя. Я понимаю, что произошло. И я никогда, слышишь, никогда не причиню тебе вреда.

Тишина. Долгая, тягучая, как мед, в который попала незадачливая мошка, которая еще пытается бороться, но внутри понимает, что исход предрешен.

— Обещаешь? — голос Джу дрогнул. Как много всего было в этом неожиданно наивном вопросе. Как будто Джу не осознавала до конца, кем я стала.

— Клянусь, — ответила я.

Раздался шум отодвигаемой мебели. Дверь в ванну приоткрылась. Я вышла, вся мокрая, дрожащая, с посиневшими губами. Джу стояла напротив, в руке — топор. Не занесенный для удара, но наготове. Ее глаза лихорадочно блестели.

Мы смотрели друг на друга, и я видела ее страх за меня, который она отчаянно пыталась скрыть за маской невозмутимости. Я же внутри отчаянно пыталась задушить скалящий зубы голод.

— Я не брошусь, — повторила я, откидывая мокрые волосы с лица. — Не бойся.

— Я не боюсь, — огрызнулась Джу, но топор опустила. — Ладно. Черт. Черт! Садись. Надо думать.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене. Джу опустилась напротив, положив топор рядом. Ее взгляд метался по комнате, то останавливаясь на теле у двери, то возвращаясь обратно к моему лицу.

— Я тебя умоляю, переоденься, — наконец не выдержала она. — Ты же так окочуришься в этой мокрой футболке, вон уже вся посинела!

Я безразлично сходила за одеялом и укуталась в него. Холодная мокрая ткань противно облепила тело, но это я как-то переживу.

— Протокол, — уронила я во вновь повисшую тишину, но Джу просто отмахнулась.

— Ты... — начала она, все так же внимательно в меня вглядываясь. — Ты чувствуешь что-нибудь? Голод?

Я задумалась. Прислушалась к себе. Да, голод был. Но не тот, от которого сосет под ложечкой и бурчит в животе. Тот, другой. Глубинный, выворачивающий наизнанку. Но сейчас, после ледяного душа и всех моих усилий по его сдерживанию, он притупился, ушел на второй план.

— Да, — честно ответила я. — Но я могу его контролировать. Пока.

Джу кивнула, словно ожидала этого. Теперь она смотрела куда-то в стену поверх меня, и я видела, как в ее голове лихорадочно прокручиваются варианты.

— Нужно что-то делать с телом, — наконец сказала она. — Если его найдут, нам конец.

— Протокол, — тупо повторила я. — При обнаружении зараженного — нейтрализация. Ты должна меня уничтожить.

Джу резко перевела на меня взгляд. В ее глазах вспыхнуло что-то, что я не сразу смогла определить. Ярость? Нет.

Обида.

И решимость.

— Нет, — отрезала она. — Даже не смей думать об этом.

— Джу...

— Я сказала, нет! — она ударила кулаком по полу. — Ты моя сестра. Единственная, кто у меня остался, особенно после того, как мама без вести пропала три года назад. Я не собираюсь тебя убивать. Понятно?

Я смотрела на нее и чувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Сквозь весь этот кошмар, сквозь абсолютное непонимание происходящего мы пойдем вместе. Как всегда. Джу не бросит и не предаст. Даже сейчас, даже если я — монстр.

— Но если меня обнаружат...

— Не обнаружат, — отрубила Джу. Она встала, подошла к телу, присела на корточки. Я зажмурилась, чтобы не видеть, но запах свежей крови, еще не успевшей свернуться, ударил в ноздри. Голод поднял голову, рванулся, заскулил где-то внутри. Я с силой прижала кулак к груди, словно пытаясь физически затолкать его как можно глубже.

— Знаешь, что самое ироничное? — вдруг сказала Джу. Ее голос звучал странно и как-то даже отстраненно.

— Что? — выдавила я, не открывая глаз.

— Я тоже голодна, — сказала она. — Только что поняла. Стою над ней, чувствую запах крови... и хочу пить.

Я распахнула глаза. Джу все так же сидела на корточках, глядя на тело. Ее лицо побледнело, губы были плотно сжаты. Джу медленно, словно в трансе, протянула руку к открытой ране на шее охотницы.

— Джу? — прошептала я, но она не отреагировала. Ее палец коснулся крови, затем она поднесла его к губам.

— Не вздумай! — я вскочила, но было поздно. Джу слизнула алую каплю с пальца и замерла.

Я тоже превратилась в соляной столп, надеясь, что сейчас Джу начнет плеваться и превратит все в шутку.

А затем Джу выдохнула и медленно осела на пол.

— Джу! — я рванула к ней и упала на колени рядом. Джу посмотрела на меня. В ее глазах плескалось то же самое, что я чувствовала внутри. Голод. Страх. Понимание.

— Видимо... — от волнения ее голос осип. — Видимо, я теперь такая же, как ты.

— Но как?! — я отказывалась верить. — У тебя же иммунитет! Четвертая группа, отрицательный резус Этого не может быть!

— Вот оно что, — сглотнула Джу, пытаясь совладать с голосом. — Вот в чем суть мутации. Вирус теперь передается не воздушно-капельным путем. В организм должна попасть зараженная слюна. И правило отрицательного резус-фактора, видимо, уже не работает. Как и четвертой группы крови.

Я, не мигая, смотрела на нее, пока мой мозг лихорадочно анализировал все данные. Укус дикого вампира в переулке. Вирус попал мне в кровь. А потом... бутылка. Мы пили из одной бутылки. И Джу...

— Это я тебя заразила, — прошептала я. — Если бы я не пила это дурацкое виски

— Если бы нас не отправили сюда на зачистку, — перебила Джу. — Если бы мы не пошли в этот проклятый переулок. Если бы вирус не мутировал. Если бы, если бы, если бы... — она глубоко вздохнула. — Поздно теперь пить боржоми, почки-то уже отвалились.

Мы сидели на полу, глядя друг на друга. Две охотницы, ставшие теми, кого должны были уничтожать. Две сестры, повязанные еще сильнее, чем раньше. Теперь мы еще больше могли надеяться только друг на друга.

— Ты как? — спросила я.

Джу прислушалась к себе. Повела плечами, поморщилась.

— Голова немного кружится. И запахи... Боже, как сильно пахнет. Все пахнет: ты, я, кровь на полу... И голод. Я чувствую голод. Но слабее, чем ты, наверное. Прошло меньше времени с момента моего заражения. Да и способ попадания слюны в организм все же разный.

— Или иммунитет все-таки работает, но не полностью, — предположила я. — Четвертая группа дает все же защиту. Правда, уже не от заражения, но от быстрого превращения.

Помедлив, Джу кивнула. Она снова посмотрела на погибшую девушку, и на ее лице отразилась борьба. Я видела, как ей хочется... нет, не ей. Как ее тело хочет. Но разум сопротивляется.

— Нужно убрать труп, — твердо сказала она. — Пока мы можем себя контролировать.

— Как? — спросила я. — Вынести на улицу и закопать?

— Слишком рискованно. В город скоро прибудут другие охотники. Если кто-то заметит свежую могилу, вопросов не оберемся.

— Тогда что нам с ней сделать?

Джу повернулась ко мне, и в ее взгляде я прочла холодный, страшный, но единственно возможный ответ.

— Расчленить. И вывезти. Закопать по частям. В разные места.

У меня внутри все оборвалось. Я убила человека, не монстра, а девушку, просто оказавшуюся в ненужном месте в ненужное время. И теперь должна расчленить ее тело, как мясник тушу коровы. Это было настолько чудовищно, настолько за гранью понимания, что я не могла даже пошевелиться.

— Я не смогу, — прошептала я.

— Сможешь, — жестко сказала Джу. — Мы охотники, Эл. Мы никогда не церемонились с вампирами. Это не страшнее.

— Страшнее, — возразила я, бросая на труп отчаянный взгляд. — Потому что сейчас это не вампир. Это человек. И не просто обычный человек с улицы, а тоже охотник.

— Эл, да в чем дело? — вдруг рявкнула Джу. — Ты все эти годы была просто машиной для убийства. Ни чувств, ни сожалений, ни угрызений совести. С чего вдруг именно сейчас такая щепетильность?

— Я не знаю, — прошептала я. — Как будто с превращением во мне рухнули все стены, которые я возвела. Я никогда не чувствовала столько, как сейчас. Мне страшно, мне больно, мне обидно, мне непонятно! — мой голос становился все громче. — Меня просто разорвут на куски все эти эмоции! Этот гребаный вампир сломал меня, сделал не просто чудовищем, а дефектным чудовищем, ты такая спокойная, а я снова эмоционально нестабильна, я не знаю, как взять себя в руки!

Я судорожно втянула воздух и замолчала. Джу молча смотрела на меня. Потом она встала, сходила на кухню, принесла нож-топорик и протянула его мне.

— Выбирай: или мы это сделаем, или нас обеих убьют, когда найдут тело. А может, и не убьют. Может, отправят в лабораторию, как подопытных кроликов. Будут изучать, что за новый штамм, как он действует. Ты хочешь этого?

Я смотрела на нож, и внутри все сжималось.

— Нет, — я отрицательно покачала головой, прекрасно представляя, какие опыты могут на нас поставить.

— Тогда вставай и помогай.

Я взяла нож. Руки дрожали. Джу достала из рюкзака плотные мусорные мешки и разложила несколько штук на полу.

— Надо торопиться, — сказала она. — Кровь уже подсыхает, но запах... чем быстрее все уберем, тем лучше.

Я подошла к телу. Девушка лежала на спине, в распахнутых глазах застыло удивление. Она не ожидала нападения. Не ожидала, что те, кто должен был быть своими, окажутся врагами. Не выдержав, я протянула руку и аккуратно закрыла ей глаза.

— Ты ее знаешь? — спросила я, не узнавая свой голос.

Джу заглянула в лицо, покачала головой.

— Нет. Из подкрепления, видимо. Они должны приехать вечером, а она пришла раньше срока. Видимо, очень хотела помочь.

Я сглотнула.

— Давай, — Джу присела рядом, в руке у нее был топор. — Я начну. Просто помогай мне.

Это был самый страшный час в моей жизни. Хуже, чем смерть родителей. Хуже, чем карантин. Хуже, чем все, что было до этого. Мы разрезали плоть, ломали крупные кости топором Джу, а кости помельче - ножом-топориком, упаковывали останки в черные пакеты. Я работала на автомате, отключив все чувства и превратившись в машину. Только так можно было это пережить. Только так я могла не думать об этом одуряющем запахе крови, казалось, пропитавшим весь дом насквозь. Если мой самоконтроль хоть на секунду даст сбой, кто знает, насколько я слечу с катушек. Во всей этой ситуации радовало (если тут вообще применимо это слово) только одно: я не чувствовала запах крови Джу, только незнакомой охотницы. Значит, я хотя бы не попробую сожрать собственную сестру.

Джу работала молча, сосредоточенно, с каменным лицом. Но я видела, как дрожат ее руки, как она замирает, сглатывает, зажмуривается на секунду и потом вновь продолжает.

Когда все закончилось, на полу осталось только большое темное пятно. Джу собрала мешки и плотно их завязала.

— Я увезуэто, — сказала она. — Ты оставайся здесь. Тщательно отмой пол. Проветри дом. Уничтожь все следы. Хорошо, что штаб-квартира на самой окраине и вокруг нет другого жилья, никто не увидит и не задастся вопросом, что за генеральную уборку мы неожиданно затеяли.

— Куда ты отвезешь тело? — спросила я.

— За пределы города. На карте там обозначен старый карьер. В нем никто ее не найдет.

Я кивнула. Джу взяла мешки, накинула куртку и вышла. Дверь за ней закрылась, и я осталась одна.

Набрав в ванной воды, я смотрела на размазанное пятно на полу, на свои руки — чистые, отмытые, но казавшиеся мне по локоть в крови. И вдруг меня прорвало.

Я упала на колени и разрыдалась. Беззвучно, хотя никто и не мог услышать. Слезы текли по щекам, капали на пол, смешивались с водой, которой я пыталась оттереть кровь. Я плакала о себе. О Джу. О той девушке, имени которой я даже не знала. Об этом мире, который сломал всех нас.

Не знаю, сколько я просидела так. Может, минуту. Может, час. Но в какой-то момент слезы иссякли. Я вытерла лицо, встала и основательно принялась за работу. Мыла пол, стены, дверь. Заливала все какой-то вонючей химией. Проветривала комнату, хотя холодный воздух пробирал до костей. Уничтожала все возможные следы.

Когда Джу вернулась, я уже сидела на диване в гостиной, завернувшись в одеяло, и смотрела в одну точку. Она тихо вошла, сняла куртку и бросила ее в угол. Затем села напротив.

— Готово, — сказала она. — Там такая дыра, что можно хоть сотню трупов спрятать.

Я нервно дернула плечом. Надеюсь, до сотни трупов все же не дойдет.

— Теперь надо понять, что с нами происходит, — Джу достала рабочий планшет и включила его. — В базе должна быть информация.

Мы листали все, что было в доступе: файлы, отчеты, протоколы, все что касалось вируса, его мутаций, способов передачи. Ничего. Ни слова о заражении через слюну. Ни слова о том, что вампирами могут становиться люди с четвертой группой и отрицательным резусом. Все, что мы знали раньше, оказалось бесполезным.

— Новый штамм, — подвела итог Джу, — о котором даже наши не знают.

Мы переглянулись.

— Это просто какой-то сюр, — выдохнула я, отбрасывая планшет в сторону. — Еще вчера мы были обычными охотниками на задании. А сегодня... — я обвела рукой комнату, махнула на нас самих. — Сегодня мы стали вампирами, убили человека и расчленили труп. Вся выверенная жизнь просто псу под хвост!

Джу молчала. Смотрела на меня, и в ее глазах было что-то странное. Не жалость. Не сочувствие. Что-то другое. То, что я видела вчера в баре перед тем, как завертелось все это дерьмо.

— Эл, насчет твоей жизни — наконец сказала она. — Я должна тебе кое-что отдать.

Она встала, подошла к своему рюкзаку, порылась в нем и достала что-то, завернутое в плотную ткань. Протянула мне.

Я взяла сверток. Развернула.

И замерла.

Потрепанная тетрадь в клетку. Обложка когда-то была розовой, но теперь выцвела до невнятного грязного цвета. Углы замяты, страницы пожелтели и истрепались

Мой дневник.

Тот самый, который я начала вести пять лет назад. В свой пятнадцатый день рождения.

— Откуда? — прошептала я. — Его же забрали. Перед выпуском предложили вернуть, но я отказалась. Я думала, его уничтожили, как и все наши личные вещи.

Джу отвела взгляд.

— Я выкрала его. Перед уничтожением. Рискнула карцером, но... не смогла позволить им забрать все, что у тебя осталось от прошлой жизни.

Я смотрела на тетрадь, и внутри боролись два чувства. Боль — старая, глубокая, которую я годами замуровывала в самом дальнем углу души. И неожиданная благодарность — острая, пронзительная, почти такая же сильная, как боль.

— Зачем? — спросила я. — Зачем ты хранила его все это время?

— Чтобы ты однажды вспомнила, — тихо сказала Джу. — Кем ты была. Кем мы были. До всего этого.

Я покачала головой.

— Я не хочу вспоминать. Там столько боли...

— Знаю, — перебила Джу, аккуратно кладя теплую руку мне на плечо. — Но там не только боль. Там ты. Настоящая. Та, которая боялась высоты, но при этом собиралась лезть на колесо обозрения. Которая любила сладкую вату и плюшевых медведей. Которая верила в хорошее.

— Той меня больше нет, — глухо сказала я и отвернулась.

— Есть, — твердо сказала Джу. — Я вижу ее сегодня. Во все эти моменты. Когда ты очнулась над телом. Когда сказала, что не причинишь мне вреда. Даже когда ты истерила час назад. Та Эл, которую я знала с детства, еще там, внутри тебя. Просто заперта под слоями всего той дряни, что с ней приключилась. Помоги ей окончательно выбраться.

Я молчала, глядя на дневник. Пальцы сами поглаживали потрепанную обложку.

— Прочти его, — мягко предложила Джу. — Вспомни.

— Я боюсь, — призналась я, вновь поворачиваясь к ней.

— Я рядом, — просто ответила Джу. И действительно села рядом, прислонившись плечом к моему плечу.

Я глубоко вздохнула и открыла первую страницу.