ЛеАна Мур Вместе навсегда

Я выросла в приемной семье. Меня шестнадцатилетней девчонкой удочерили прекрасные люди — Джонатан и Элизабет Брауны. Они воспитывали меня наравне со своим родным сыном Максом, который был всего на год старше. В меня вложили много сил, любви и денег, благодаря чему я получила отличное образование. По крайней мере, в психопатах и маниакальных синдромах я разбиралась профессионально. Каждые выходные мы с Максом стабильно ездим к родителям на уик-энд.

Своих настоящих отца и мать я не помню совершенно — знаю лишь, что они погибли в автокатастрофе. Джонатан говорил, что они дружили с моим родным отцом, поэтому Брауны без раздумий взяли ответственность за мою жизнь. Я им безумно благодарна. Потому что со мной, мягко говоря, сложно. Я страдаю от неконтролируемых вспышек гнева и тяжелых панических атак, а стандартные психологические трюки на мне не работают. Любой эмоциональный срыв я привыкла глушить оргазмами — желательно в самой извращенной, экстремальной форме, иначе последствия для окружающих могут быть непредсказуемыми. В старшей школе я до полусмерти избила девчонку просто за то, что она задела меня плечом в коридоре, — я не поверила в «случайность». Родители даже наняли мне личного психотерапевта, но это было чистой формальностью: он ничем не смог мне помочь.

Так что мой студентик — вполне симпатичный, дерзкий и сексуальный тренажер для разрядки, с которым весело, когда у меня игривое настроение.

– Брось, Анна, не будь занудой, – я снова чмокнула подругу в щеку, прерывая её нотации.

– Не уверена, что смогу найти тебе третью работу, если тебя попрут и отсюда, – улыбнулась она.

В отличие от меня, Анна была воплощением милоты. Короткие светло-рыжие волосы, медовые глаза, россыпь забавных веснушек на щеках, курносый носик и пухлые губы. Она напоминала теплое солнце. А я? Я была похожа на ураган. Разрушительную стихию, которая никак не может утихнуть.

Анна ласково, едва ощутимо провела пальцами по моему шраму. Ах, да… Это то, что во всей своей внешности я искренне ненавидела. Я не обладала типичной американской внешностью. Рост небольшой, но высокие каблуки всегда придавали мне стати. Стройная фигура, выразительная округлая попа, аккуратная грудь, длинные, как смоль, густые волосы и зеленые кошачьи глаза. Соблазнительный изгиб губ и… этот гребаный ожог. Шрам начинался с правой стороны лба и уродливой полосой проходил через висок к самой щеке. Мне пришлось отстричь густую челку, падающую на правый бок, чтобы хоть как-то прикрывать этот ужас. Я не помнила, откуда он взялся. Родители уверяли, что шрам уже был на моем лице к моменту удочерения. Наверное, так и есть, я ведь всё равно ничего не помню.

– Не переживай, никто ни о чем не узнает, – успокаивающе произнесла я. Анну я по-настоящему любила и никогда бы не дала в обиду. – И не забудь: вечером мы идем в бар! Я согласилась на эту унылую выставку только с условием, что потом мы напьемся и оторвемся как надо!

– Да помню я, помню. Пошли скорее, там уже народ собирается.

Мы вошли в галерею. На входе у нас учтиво проверили пригласительные и провели в главный холл. Да, богачи тут явно преобладали — это бросалось в глаза по дорогому парфюму, тяжелому люксу и вычурным украшениям. Наверное, сплошь коллекционеры, арт-дилеры и личные знакомые автора.

Огромный зал в светло-бирюзовых тонах поражал воображение: массивные хрустальные люстры, зеркальный мраморный пол. Люди неспешно прохаживались между экспонатами, напустив на лица экспертный вид. Официанты ловко лавировали в толпе, разнося шампанское.

– Холли, боже, как здесь дорого и красиво! – восхищенно прошептала подруга, озираясь по сторонам.

К нам тут же подплыл парень с подносом игристого. Анна качнула головой, отказываясь, а я без зазрения совести взяла сразу два бокала.

– Если что — один твой, – подмигнула я ей и сделала приличный глоток. – Ммм, а шампанское-то элитное, вкус потрясающий.

– Холли, идем картины смотреть, хватит пить, – Анна дернула меня за рукав.

– Анна, возьми у него еще парочку, – я залпом осушила первый бокал и принялась за второй, который якобы предназначался подруге.

– Ты с ума сошла? – попыталась остановить меня она. – Еще слишком рано, чтобы напиваться!

– Пять вечера. Уже слишком поздно, чтобы оставаться трезвой, – я ловко поставила пустой фужер на поднос мимо проходящего официанта и тут же цапнула новый, премило улыбнувшись ошарашенному юноше.

Анна театрально закатила глаза. – И всё-таки, почему завхоз выделил пригласительные именно нашей кафедре? Какое отношение мы имеем к высокому искусству?

– Ты криминалист. По картинам можно составить чертовски точный психологический портрет их создателя. Тебе разве не интересно? На мой взгляд — отличная практика.

– Ну, ты у нас биолог — можешь всматриваться в зрачки гостей, изучая их реакцию на живопись.

Я хихикнула и отхлебнула еще игристого.

– Холли, прошу, не напейся. Смотри, там наш шеф, – Анна указала в дальний угол зала. – Пойду поздороваюсь и засвечусь. Идешь со мной?

– Нет, ты иди, отдувайся за двоих. А я пока займусь анализом личности загадочного художника.

Подруга направилась к начальству, а я повернулась к стенам. Картины действительно цепляли, но были невероятно мрачными — казалось, автор выплескивал на холсты тонны накопленной боли.

Мой взгляд намертво приковало одно полотно. Я подошла ближе, всматриваясь в детали. На картине была изображена безликая девочка, отчаянно протягивающая руки к кому-то невидимому за пределами холста. От этой работы веяло таким пронизывающим одиночеством, что у меня перехватило дыхание. Здесь явно прослеживалось пограничное состояние мастера.

Искандер

Я заметил Холли в ту же секунду, как она переступила порог галереи. Всё произошло ровно так, как и обещал Кадир — она пришла.

Я стоял в центре холла с бокалом виски, изо всех сил стараясь сохранять ледяное спокойствие и не дать волю рвущимся наружу эмоциям. Бешеный жар мгновенно разлился по венам, я физически не мог оторвать от нее взгляда. Она почти не изменилась, разве что стала еще более чувственной, женственной и грациозной. Черные, как смоль, длинные волосы роскошными волнами падали на плечи. Фигура осталась такой же изящной. Я невольно усмехнулся, заметив, как она ловко перехватила сразу два бокала шампанского. Искусство явно интересовало её в последнюю очередь.

Но затем она остановилась напротив моей самой любимой, глубоко личной картины и замерла, пристально изучая полотно. Мысленно собрав волю в кулак, я направился к ней. С каждым шагом ноги наливались свинцом от волнения. Подойдя почти вплотную, я уловил едва заметный, до боли знакомый аромат жасмина.

– Что скажете? – негромко поинтересовался я, останавливаясь рядом. Мой взгляд был устремлен на холст, но всё мое внимание было сосредоточено на ней.

Она украдкой скользнула по мне быстрым взглядом и снова вернулась к картине.

– Я думаю, у художника было чертовски тяжелое детство. Он буквально эвакуировал всю свою внутреннюю боль на эти холсты.

С каждым произнесенным словом от нее исходил легкий шлейф алкоголя. Я едва заметно приподнял уголки губ:

– Они настолько ужасны?

– Нет. Но они критичны. На грани фола.

Мы несколько секунд молча всматривались в безликую девочку.

– Что еще вы можете сказать об авторе? – мне отчаянно не хотелось прерывать этот момент.

– У художника железный характер. Он абсолютный лидер — властный, жесткий, чертовски надежный. А еще… он определенно любит доминантный, жесткий секс, – она игриво вскинула брови, прямо посмотрев на меня.

Я внутренне опешил. Неужели моя Холли пытается открыто флиртовать с незнакомцем?

– Возможно, он латентный псих с садистскими наклонностями, – весело рассмеялась она, пригубив шампанское.

Я заворожено вдыхал её парфюм, чувствуя, как внутри оживает то, что считалось мертвым тринадцать лет.

– Вполне оправданное профессиональное заключение, – ровно отозвался я, поворачиваясь к ней всем телом. – Но в нем есть одна существенная неточность.

– Вы лично знакомы с художником? – она вопросительно вскинула свои зеленые кошачьи глаза.

– Да. Это мои картины, – я замер, с трепетом ожидая её реакции.

Холли удивленно округлила глаза, на секунду растерявшись:

– Я бы извинилась за резкость… но вы ведь не стали спорить с моим вердиктом. Так что за неточность?

– Я не садист и уж точно не псих. Бываю жесток, но исключительно по отношению к врагам.

– А пункт про жесткий секс мы обсуждать не будем? – заигрывающе протянула эта жгучая брюнетка, делая очередной глоток.

Я решил вовремя сменить тему, чтобы не сорваться и не прижать её к себе прямо здесь:

– Живопись — всего лишь хобби, не основной вид деятельности. Искандер Эшки.

Я протянул ей ладонь.

– Холли Браун.

Она вложила свои тонкие пальцы в мою руку. На несколько секунд её ладонь задержалась в моей, и, клянусь дьяволом, мне стоило титанических усилий разомкнуть пальцы. Она пристально всматривалась в мое лицо, будто силясь что-то поймать.

– У вас потрясающие синие глаза… Я никогда не видела такого глубокого, гипнотического взгляда, – заворожено прошептала она.

В этот интимный момент между нами клином врезалась её подруга. Мы словно очнулись от гипноза, и Холли резко отдернула руку.

– А, вот ты где! Я там пообщалась с такими интересными людьми! – радостно защебетала рыжеволосая девушка.

– Анна, хочу представить тебе автора этой выставки. Это Искандер.

Мы обменялись с Анной вежливыми рукопожатиями.

– Как здорово! – искренне воскликнула подруга. – У вас великолепные, глубокие картины. В них чувствуется живая душа.

– Рад, что вам понравилось, – вежливо кивнул я.

– Нам пора, было приятно познакомиться, – внезапно вмешалась Холли, прерывая диалог.

– Уже уходите? – внутри меня всё оборвалось. Мне хотелось запереть двери галереи, только бы она не уходила. Но я сдержал эмоции.

– Да, у нас большие планы на вечер. К тому же я уже слегка подшофе, – Холли забавно икнула, прикрыв рот ладонью, что заставило меня искренне улыбнуться.

– Вас отвезут, – произнес я тоном, не терпящим возражений.

– Не стоит, мы на машине, – парировала Холли.

– Я настаиваю. Мне бы не хотелось, чтобы с моими прекрасными гостьями что-то случилось на шумной дороге из-за лишнего бокала алкоголя. Мой человек отвезет вас на вашем автомобиле, а обратно вернется на такси. Не переживайте.

Я коротко кивнул охраннику, стоявшему неподалеку, и тот сразу направился к выходу. Как ни странно, Холли не стала упрямиться, а Анна с облегчением поддержала мою инициативу.

– Выставка действительно потрясающая, – мягко произнесла Холли. А затем, сделав шаг ко мне и наклонившись к самому уху, обжигающе прошептала:

– Думаю, сегодня мне определенно приснятся ваши бездонные синие глаза…

– Хорошего вечера, Холли, – так же тихо ответил я, чувствуя, как сердце делает кульбит. – Анна, до свидания.

Я стоял и смотрел вслед уходящей Холли. Она дважды обернулась, пока подруга тащила её к выходу. Она действительно меня не помнит… Совсем. Но в её взгляде на долю секунды промелькнула искра — неосознанная, глубинная надежда, которую она подарила мне, сама того не ведая. Я верну её. Верну ту часть её жизни, где я был главным человеком.

Ко мне неслышно подошел Кадир:

– Это она?

– Да. Ты был прав, память стерта напрочь.

– Какой дальнейший план, Искандер?

– Вернуть её, – я продолжал сверлить взглядом закрывшиеся двери галереи. – Почему она забыла, Кадир? Как это возможно?

– Понятия не имею. Травма, шок, возможно, жесткий гипноз медиков… Не знаю, Искандер.

– Господи, Кадир, над ней что, провели обряд Вуду? Её воспоминания где-то там, в подсознании. И я заставлю их выбраться наружу.

– Мне кажется, это будет адски непросто, раз её мозг так тщательно заблокировал прошлое.

– Непросто… – я на секунду задумался, а затем крепко положил руку на плечо соратника:

– Спасибо, что нашел её, Кадир. Ты даже не представляешь, насколько я это ценю.

Друг молча кивнул в знак нашей вековой преданности, а в следующий момент меня уже окликнули организаторы — пришло время для официальной речи.

Холли

Ближе к десяти вечера мы с Анной встретились в условленном месте — возле паба Dark Horse. Это наше культовое заведение, мы бывали тут регулярно. Я обожала ночную жизнь, громкую музыку и тусовки, где всегда отрывалась по полной программе. И сегодня я готовилась к мощной перезагрузке, а потому вырядилась отнюдь не как скромная преподавательница университета. Ультракороткое серебристое платье, усыпанное пайетками, едва прикрывало ягодицы, а завершали образ умопомрачительные двадцатисантиметровые шпильки от Prada. Я привыкла быть в центре внимания и собирать похотливые взгляды.

Но сегодня все мои мысли крутились исключительно вокруг синеглазого художника Искандера. Его взгляд плотно засел в голове. Он казался мне до боли, до крика знакомым… и каким-то ментально теплым, словно нас связывала невидимая, толстая нить.

Увидев меня у паба, Анна восхищенно присвистнула:

– Вау! Да ты просто отпадно выглядишь, Холли!

Сама она ненавидела вызывающий стиль, поэтому её парадно-выходной максимум — это стильные джинсы и лаконичный топ.

Мы вошли в переполненный бар. Внутри вовсю гремела музыка, пахло дорогим табаком и хорошим алкоголем. Протиснувшись к барной стойке, мы заняли два чудом освободившихся стула.

– Привет, Рик! Нам текилы, – весело крикнула я бармену и послала ему эффектный воздушный поцелуй.

– Привет, девчонки! – Рик зеркально отправил мне ответный поцелуй. – Я так понимаю, сразу бутылку, а не по рюмкам? – ухмыльнулся он.

Рик был проверенным парнем и отлично знал наши аппетиты. Опрокинув несколько шотов подряд, мы с Анной, уже изрядно захмелевшие, пустились в пляс. Мы танцевали, смеялись и пили — точнее, пила в основном я, Анна всегда умела вовремя притормозить. Народу прибывало с геометрической прогрессией. Возле стойки образовалась плотная толпа. Возвращаясь с танцпола, нам приходилось буквально пробивать себе дорогу локтями. Внезапно Анна резко дернула меня за руку и указала в самый дальний, полутемный конец барной стойки.

– О боже, Холли, смотри… Это же тот самый художник с выставки! Я никогда не видела его здесь раньше.

Я обернулась. В полумраке, в гордом одиночестве сидел Искандер, лениво покачивая стакан с янтарным виски. О да… Он был чертовски, порочно красив. Яркий брюнет с безупречно острыми, мужественными чертами лица и бездонными, но невероятно тоскливыми синими глазами. Легкая щетина добавляла ему брутальности, а едва заметные тонкие шрамы над губой и у брови придавали этому восточному мужчине особый опасный шарм. Высокий, идеально сложенный, в безупречно сидящем дорогом костюме — он выглядел инородным телом среди типичной публики этого паба. Что этот респектабельный хищник забыл в нашем гадюшнике? Один. Печальный.

– Анна… Я определенно хочу этого синеглазого красавчика, – выдохнула я, не сводя с него глаз.

– Холли, ты уже сильно пьяна. Он может неправильно тебя понять, – заволновалась подруга.

– В этом-то и суть. Посмотри на него, он же ходячий секс. Думаешь, он в состоянии устоять передо мной?

Я хитро подмигнула Анне, залпом осушила очередной шот текилы для храбрости и направилась прямиком к Искандеру.

Искандер

Получив от Кадира наводку, что Холли планирует продолжить банкет в пабе Dark Horse, я без раздумий поехал туда. Подобные заведения я презираю — не мой формат, но мне жизненно необходимо было видеть её, контролировать ситуацию и убедиться, что она в безопасности. Да, я заставил Кадира дежурить неподалеку. Он долго ворчал, что нянчиться с девчонкой не входит в его обязанности, но я умел быть убедительным.

Бар оказался вполне сносным. Я намеренно выбрал уединенный угол у барной стойки, чтобы девушки гарантированно меня заметили. Стратегия сработала.

Холли выглядела потрясающе. До мурашек, до скрежета зубовного прекрасна. И даже этот проклятый шрам на пол-лица ни капли не портил её дикий магнетизм. Мне хотелось сорваться с места, обнять её, прижать к груди и закричать, что я наконец-то рядом. «Терпение, Искандер, только терпение», — как мантру повторял я про себя.

Мне жутко не нравилось, что она вливала в себя столько алкоголя. Меньше всего я хотел, чтобы она отключилась или натворила глупостей с местными отморозками. Холли повернулась в мою сторону — подруга явно сдала мое присутствие. Я поймал её взгляд, коротко, сдержанно кивнул и снова опустил глаза к своему стакану. Ждать пришлось недолго: через минуту Холли уже стояла рядом, покачиваясь на своих убийственных шпильках.

– Бросила девушка?

Я сделал вид, что не сразу понял, что она обращается ко мне. Она вызывающе улыбнулась, подняла рюмку текилы и махом опрокинула её в глотку.

– А можно заслушать все имеющиеся версии? – я мягко ухмыльнулся, сделав глоток виски.

– Версия номер два: здесь явно замешана подруга.

Холли игриво повела бровями, её штормило. Я аккуратно придержал её за талию, отодвинул тяжелый барный стул и помог ей усесться.

– Я совершенно не ожидала увидеть тебя здесь, – её дикция уже слегка плыла.

– Я редкий гость в подобных местах. Может, заказать тебе крепкий кофе?

Холли капризно фыркнула:

– Не-е-ет. Рик! Еще текилы! – махнула она бармену, и тот беспрекословно обновил рюмку. – Расскажи, откуда ты, Искандер?

– Я родом из Ирана. В Штатах живу очень давно, неплохо обосновался в Нью-Йорке.

– Иранец?.. – она на секунду нахмурилась, о чем-то задумавшись.

В моей груди сумасшедшим набатом забилась надежда. Вдруг? Вдруг это слово всколыхнет её заблокированную память? Но нет… Проблеск погас, она просто пьяно заигрывала со мной.

– Надеюсь, ты не собираешься меня похитить и выменять у родителей на стадо породистых баранов? – игриво подколола она.

Я усмехнулся, оценив её абсурдный юмор, и, наклонившись к самому её уху, тихо произнес:

– Я абсолютно цивилизованный человек. И женщину не обижу ни при каких обстоятельствах. Особенно… любимую.

– Вау, – Холли опять качнулась на стуле. – О боже! Ты говоришь прямо как настоящий шахиншах[1].

Она открыто, на грани фола флиртовала со мной, едва удерживая равновесие.

– Я тут подумала, – её тонкие пальчики внезапно коснулись моей щеки, нежно очерчивая контур скулы, – у меня еще никогда не было секса с восточным шахиншахом.

Я подавился виски и шумно закашлялся:

– Прости… что?

Какого черта она несет? Неужели она стала такой со всеми? Внутри меня поднялась глухая, яростная ревность.

– На мне вовсе не обязательно жениться, чтобы оказаться в одной постели, – Холли дерзко взъерошила мои волосы на затылке. Я буквально остолбенел, замерев на месте и не зная, как реагировать на эту новую, раскованную версию моей девочки.

К счастью, в этот момент к нам подошла Анна, чему я был несказанно рад.

– Привет, Искандер! Всё в порядке? Холли вежливо себя ведет? – улыбнулась рыжая.

– Вполне, – я поприветствовал Анну, которая, к слову, выглядела абсолютно вменяемой.

– Да ладно тебе, Анна, я просто перебрала и немного напугала нашего грозного художника, – Холли явно не отдавала себе отчет в своих действиях. – Представляешь, Анна, Искандер у нас настоящий перс!

Анна удивленно вскинула брови.

– Девушки, я могу отвезти вас домой… – начал было я, но Холли бесцеремонно перебила:

– Домой?! Да я только поймала кураж! Ты только не уходи, ладно? Останься со мной, пожалуйста.

Она вдруг импульсивно прильнула ко мне, схватив за плечо и доверчиво уткнувшись головой в мою грудь. Мое сердце пропустило удар. Конечно, я бы не оставил её здесь одну в таком состоянии. Моей целью было дождаться финала этой пьянки и лично развезти их по адресам.

Пока девчонки снова ушли на танцпол, я незаметно оплатил их счет за текилу и попросил Рика сварить двойной эспрессо для Холли. Она была уже готовая. Я буквально прожигал взглядом её тонкий, полуобнаженный силуэт среди беснующейся толпы. Холли периодически ловила мой взгляд из центра зала и пьяно улыбалась.

– Холли у нас не пропадет, – усмехнулся бармен, протирая стакан, и протянул мне руку. – Я Рик.

– Искандер, – я ответил на рукопожатие. – И часто она так… уничтожает свой организм?

– Стабильно каждую пятницу, чувак. Но сегодня особый случай — ты ей явно запал в душу.

Прекрасно. Женщина, которую я искал долгих тринадцать лет, превратилась в королеву пьяных пятниц и любительницу рискованного флирта. Ничего, эту пагубную привычку я выжгу в ней на корню.

Я подождал еще немного, наблюдая, как Холли координирует движения среди местной подпитой швали, пожиравшей её тело голодными глазами, а затем жестко решил, что шоу окончено. Пора уводить. Естественно, без боя она сдаваться не собиралась.

– Ну почему-о-о, Искандер? – шатаясь и спотыкаясь, возмущалась она на выходе. – Мне было так весело!

Анна, напротив, была счастлива завершить этот марафон. Я крепко обнял Холли за плечи, практически неся её к машине.

– Не веди себя как капризный ребенок. Иначе мне придется вернуться туда и перестрелять всех ублюдков, которые пялились на тебя на танцполе.

– Хмм… – она лениво провела пальчиками по моей груди через ткань пиджака. – Мой шахиншах ревнует? Давай еще немного погрешим, а? – умоляла она, окончательно теряя опору под ногами.

– Был бы признателен, если бы ты перестала меня так называть.

– Ух… ну и зануда же ты, – буркнула она, забавно надув свои пухлые алые губы.

Я аккуратно усадил девушек на заднее сиденье своего тонированного внедорожника и заблокировал двери. Первым делом мы поехали к Анне. Подруги долго и шумно прощались, обнимались, и, наконец, рыжая скрылась в подъезде.

Мы остались вдвоем. Меня разрывало от ярости и страха за неё. Какого черта она творит? Как можно в таком состоянии садиться в машину к малознакомому мужчине? А если бы на моем месте оказался реальный психопат или насильник? От одной мысли об этом у меня холодело внутри.

– Больше никогда, слышишь? Никогда в жизни не садись в машину к малознакомым мужчинам! – грозно рявкнул я, поймав её плывущий взгляд в зеркале заднего вида.

– Слушаюсь, мой повелитель. Но мы-то с тобой уже знакомы, забыл? – хихикнула она, откидывая голову на подголовник.

Я лишь сильнее нахмурил брови. В своем тумане она даже не сообразила, что не называла мне свой адрес. А я безошибочно припарковал джип возле её дома — аккуратного многоквартирного здания в хорошем, безопасном спальном районе. Я мысленно поблагодарил Браунов: они действительно дали ей всё лучшее. Она не нуждалась и жила в комфорте.

– Ты реально привез меня к моему подъезду? – возмутилась Холли, разглядев в окно родную входную дверь. – И даже не попытаешься…

– Я донесу тебя до квартиры, но спать уеду к себе, – жестко перебил я, прекрасно понимая, куда клонит её хмельной мозг.

Холли снова обиженно надула губы, как маленькая девочка, которой отказали в конфете. Я помог ей выйти, довел до дверей квартиры и проконтролировал, чтобы она повернула ключ в замке. Сам остался стоять строго за порогом. Границы. Сейчас мне нужно было держать их железно.

– Может, всё-таки зайдешь? Убаюкаешь меня… – её знатно заносило в стороны, и мне пришлось перехватить её за талию, прижимая к косяку, чтобы она не рухнула.

– Закрой дверь на замок, Холли. Чтобы я был спокоен. Только тогда я уеду.

Она пьяно, но невероятно притягательно улыбнулась:

– Ну и засранец же ты, Искандер… Но ты мне всё равно чертовски нравишься. Я сразу поняла, что ты не псих.

Она шутливо подмигнула мне и прикрыла дверь.

– Доброй ночи, Холли, – тихо произнес я в пустоту коридора.

– И тебе, шахиншах! – донесся её приглушенный девичий крик из-за закрытой двери.

Я постоял на лестничной клетке еще минут десять, слушая шуршание за дверью, пока там всё не затихло. Спустившись в машину, я дождался, пока в её окнах погаснет свет. Достав телефон, я быстро набил сообщение Кадиру:

«Завтра утром организуй доставку к её дверям. Плотный завтрак, содовая, аспирин... и жасмины».

Её любимые цветы. Но объяснять детали другу я не стал.

Я завел мотор и поехал в сторону своего пентхауса. В эту ночь я так и не уснул, по секундам прокручивая в голове её слова, её смех и прикосновения. У меня было слишком много вопросов к её прошлому. Но главное я знал точно: я нашел её. И больше никому и никогда не позволю у меня её отнять. Теперь она под моей защитой.

[1][1]Шахиншах (также встречается вариант «шаханшах») — древний персидский, позже иранский монархический титул, приблизительно соответствующий европейскому титулу императора.