Лариса Вединская Жрица драконов

Тихо переговариваясь, дружная компания вышла на лесную поляну. Ночное небо накрыло лес тёмным куполом. Тонкий серп местной луны слабо освещал пейзаж, а россыпь незнакомых звёзд завораживала, будто кто-то рассыпал по небу осколки далёких миров.

Антомид быстро и ловко построил шалаш, развёл костёр. Пламя трепетало, коптясь, и запах жареного мяса поплыл по поляне, смешиваясь с запахом хвои и ночной прохлады. Утолив голод, друзья наконец расслабились.

— Наши миры похожи. Можно сказать, что они копия друг друга. Только звёздное небо другое, — задумчиво заметила Лера, разглядывая созвездия.

— Согласен, — кивнул Антомид. — Но звёзды, Луна и Солнце те же. Вибрации разные. Поэтому мы существуем параллельно.

— Значит, это вибрации виноваты в том, что я теперь дракон, а ты человек? — спросила она, всё ещё не в силах смириться со своим преображением.

— Да, — ответил он.

— И не надо меня успокаивать, — огрызнулась дракониха, но в её голосе уже не было прежней злости, только усталость и обида на несправедливость мира.

— Не успокаиваю, — спокойно возразил Антомид. — Просто объясняю. Но ты и в таком виде ничего, — задорно улыбнулся он, стараясь вернуть в разговор лёгкость.

— Не подлизывайся! — фыркнула Лера, но уголки её драконьей пасти чуть дрогнули, будто она пыталась не улыбаться.

— Хочешь, расскажу о наших предках? — предложил Антомид, удобно устраиваясь в шалаше.

— Хочу, — согласилась дракониха. Она пристроилась рядом с ним, поджимая лапы. Мила заняла место у входа, настороженно поводя ушами, но теперь в её позе было не столько напряжение, сколько уверенность: «Я здесь. Всё будет в порядке».

И пока огонь тихо потрескивал, а незнакомые звёзды смотрели сверху, Антомид начал свой рассказ.

Глава 4 Сон, в котором говорят предки

Слова Антомида сплетались в узор, будто он не рассказывал, а ткал полотно времени — и Лера, слушая, всё больше проваливалась в этот узор. Это было странно: одновременно сон и явь, будто реальность на секунду моргнула и подменила картинку.

Она стояла на берегу древнего океана. Волны лениво лизали песок, а вокруг высились великаны. Вид у них был вполне человеческий, если не считать жаберных отверстий на шее и явно выделяющихся перепонок на руках и ногах. Из одежды — только набедренные повязки. Лера осторожно оглядела себя и с облегчением поняла, что похожа на них. Только вместо простой повязки на ней красовалась короткая кожаная юбка, а обнажённую грудь прикрывали лёгкие золотые пластины. Она даже успела подумать: «А мне идёт», — прежде чем мир снова качнулся.

Над океаном висела дымчатая поволока, и привычной голубизны неба не было: солнечные лучи равномерно рассеивались в этой пелене, создавая странный, приглушённый свет. Буйная растительность на материке и удивительная лёгкость тела, несмотря на внушительные размеры, подсказывали: здесь другая гравитация и парниковый эффект. Воздух был густым, насыщенным кислородом — от этого Лера вдруг почувствовала, как её клонит в сон, и даже зевнула, едва не уснув стоя.

Внезапно сородичи вокруг неё напряглись. Из леса, мягко ступая, вышли динозавры. По длинным шеям Лера сразу узнала травоядных диплодоков. Они выстроились цепочкой и продолжили путь вдоль берега, будто ничего не происходило.

А потом раздался неприятный, режущий звук — будто небо треснуло. Гиганты метнулись к океану, а диплодоки сорвались в галоп. Над лесом показалась точка, стремительно приближаясь. Она выросла в огромного летающего ящера — древнего дракона, который пронёсся над Лерой так низко, что она почувствовала жар его крыльев. Он схватил одного из диплодоков и, угрожающе взревев, скрылся за лесом так же внезапно, как и появился.

Один из великанов, вынырнув из воды, схватил Леру и потащил в океан. Он что-то кричал, и, прислушавшись, она разобрала слова:

— Госпожа Тихе! — гневно кричал он. — Не жалеете себя, так пожалейте отца!

Лера вдруг поняла: она каким-то чудом оказалась в теле древней женщины по имени Тихе.

— Я хотела посмотреть… — мямлила она, чувствуя, как чужие воспоминания смешиваются с её собственными.

— Посмотреть, как он вас съест? — не унимался гигант.

— Но они же разумны, как и мы, — неожиданно для себя возразила Лера.

— Это не мешает им воевать с нами, — отрезал сородич.

Под водой Лера действительно чувствовала себя комфортнее. Жабры работали безупречно, а глаза легко различали детали даже в мутной глубине. Вскоре впереди показался город. В центре возвышалась сверкающая золотом пирамида — многоступенчатая, величественная. Вокруг неё кольцами располагались строения поменьше. Простые жители трудились на подводных плантациях, а над ними, оседлав существ, похожих на гигантских морских коньков, парили надзиратели.

У входа в пирамиду стояла стража с грозными трезубцами. Лера отметила: изготовить такие под водой невозможно. Значит, у великанов есть и наземные города.

Внутри пирамиды на троне восседал сам царь — великолепная, устрашающая копия Посейдона. Рядом, словно цепные псы, лежали ихтиозавры, и от одного их взгляда становилось не по себе.

— Тихе, дочь моя, ты теряешь рассудок? — приподнявшись над троном, грозно спросил царь.

Поняв, что обращаются к ней, Лера склонилась в вежливом поклоне:

— Прошу прощения, отец.

— Драконы не могут быть нашими друзьями, — продолжил царь. — По воле Создателя в нашем мире появились две разумные ветви жизни: драконы и мы. Нашим врагам принадлежала суша, нам — огромный океан.

— Да, но именно мы нарушили порядок вещей, — смело возразила Лера, ощущая, как в ней говорит не только её собственная смелость, но и характер Тихе.

— Создатель, кроме жабр, наделил нас и лёгкими, — парировал гигант. — Мы умнее драконов.

— Но ведь можно и мирно сосуществовать. Зачем эти бессмысленные жертвы? — выпалила Лера.

Царь вспыхнул гневом:

— Дерзкая девчонка! Не смей покидать свой храм! — приказал он.

В сопровождении двух ихтиозавров Лера выплыла из дворца-пирамиды. Но прежде чем она успела осознать, что происходит, сильный подземный толчок выбил её из чужого тела.

Очнувшись, Лера несколько секунд не могла понять, где она. Рядом мирно посапывал Антомид, свернувшись калачиком. Мила, зевнув, перевернулась на другой бок и снова засопела. Стряхнув наваждение, дракониха глубоко вздохнула и постаралась унять бешено колотящееся сердце.

Когда друзья проснулись, солнце уже вовсю било в глаза, заливая поляну тёплым светом. Лера, всё ещё немного дрожа от пережитого, рассказала Антомиду о своём сне.

— Видишь ли… — смущённо начал подросток, потирая затылок, — у меня дар визуального рассказа. Я не просто говорю — я как будто ставлю кино прямо в голове слушателя. Так легче воспринимать информацию.

— Класс! — восхищённо воскликнула Лера, широко распахнув глаза. — Получается, я видела настоящую историю? Две ветви разумной жизни… Это же невероятно!

— Дальше будет ещё интереснее, — пообещал Антомид, слегка улыбаясь, будто ему было приятно, что его дар оценили. — Понимаешь, знания истории у нас передаются на генном уровне. Я — носитель этих знаний.

— У нас историю трактуют так, как выгодно тем, кто у власти, — вздохнула Лера. — И очень трудно найти истину.

Через некоторое время Антомид порылся в рюкзаке и выудил оттуда баночку кофе, пачку печенья и маленький котелок.

— Полетай, — предложил он Лере. — Тебе нужно привыкать к новому телу.

Дракониха, вздохнув, взмахнула крыльями и неуклюже поднялась в воздух. Первые секунды она болталась из стороны в сторону, как лист на ветру, но постепенно движения становились чётче, увереннее.

— Держись ровнее, лови потоки воздуха, — поучал Антомид, спускаясь к ручью.

Мила тоже исчезла в лесу — бесшумно, как тень. Вода в ручье оказалась прозрачной и холодной, идеально чистой. Быстро набрав её в котелок, Антомид вернулся к шалашу. Вскоре воздух наполнился ароматом свежесваренного кофе.

Первой из леса вернулась Мила. Она уселась рядом с парнем и принялась усердно умываться — вид у неё был довольный. Охота явно удалась. Следом появилась и Лера. Из её пасти торчали перья. Смущённо убирая их, дракониха пробормотала:

— Летают тут всякие, сами в рот залетают.

Антомид хихикнул, прикрывая улыбку кружкой:

— Не переживай.

— Чего лыбишься? Лучше скажи, куда топаем? — рассердилась Лера, но в её голосе не было настоящей злости — скорее усталость и желание просто двигаться вперёд.

— Кому топать, а кому лететь, — съехидничал подросток, подмигивая. — Дорога сама выведет!

И она вывела. Друзья оказались на окраине небольшого посёлка. Аккуратные домики утопали в цветах, зелёные газоны были подстрижены до идеальной ровности. Всё выглядело так, будто мир здесь вылизали, причесали и пропылесосили до блеска.

— Что-то здесь не так, — прошептала Лера, осторожно выглядывая из рюкзака.

Из домика вышел молодой человек. Он прошёл мимо Антомида, даже не взглянув на него. Его взгляд был затуманенным, будто он видел что-то совсем другое.

— Наркоман? — испуганно прошептала Лера из рюкзака.

— Кто? — не понял Антомид.

— Ну, тот, кто использует дурман, чтобы видеть другие миры, — попыталась объяснить дракониха.

— Вроде того, — уклончиво ответил парнишка.

Из дома напротив выскочила женщина средних лет. Растрёпанные волосы и такой же потусторонний взгляд заставили Леру вжаться в рюкзак.

— Антомид, куда мы попали? — прошептала она.

Тут из-за угла вышел солидный мужчина с сачком. Увидев бабочку, он сорвался с места и бросился за ней, размахивая сачком, как мечом.

— Ущипни меня, я не сплю? — не унималась Лера. — Это же какая-то дурка!

— Ты права, Лера, — с горечью произнёс Антомид. — К сожалению, наш мир постепенно превращается в дурку.

— Наш недалеко ушёл от вашего, — философски заметила дракониха.

— Мы нарушили равновесие, — серьёзно рассуждал подросток. — Две ветви жизни. Одна созерцала и накапливала мудрость, другая претворяла её в жизнь. Наши предки разорвали эту цепь.

Около каждого дома стояли странные аппараты. Они напоминали земные банкоматы, но выдавали не деньги.

Мужчина, набегавшись с сачком, вразвалку подошёл к одному из них. Задав программу, он получил пакет с едой. Довольный, побрёл домой.

Женщина подошла к аппарату с другой просьбой. Через мгновение её наряд и причёска изменились. Пританцовывая, она направилась вслед за мужчиной.

— Это уже не смешно, — возмутилась Лера. — Но вы создали удивительные вещи. Ваши технологии намного опережают наши.

— Когда мы покинули ваш мир, то решили создать в новом месте совершенное общество, — объяснил Антомид. — Во главу угла поставили прогресс. Наши учёные двигались семимильными шагами. Старейшины отвечали за дух цивилизации. У нас не было войн и разногласий. Бывшие драконы достигли немыслимых высот в познании. Например, эти аппараты могут материализовать из воздуха всё, что нужно для жизни. Деньги нам не нужны.

— Утопия, — заявила Лера.

— Что это? — спросил подросток.

— То, чего не может существовать, — просто ответила дракониха.

— Ты права. Так дальше жить нельзя. Прогресс имеет двойное дно. Наше общество разделилось на Совет учёных, Старейшин и простых граждан. В последнее время Совет совсем оторвался от действительности. Их открытия стали принимать как должное, а самих учёных начали бояться и называть Магами. Общество, которое получает все блага даром, стало тупеть и деградировать. Старейшины ещё пытаются противостоять Совету, но у них плохо получается.

— Безрадостная картина, — вздохнула Лера. — У нас, наоборот, научный мир топчется на месте. Усовершенствуют старое, а новых идей и прорывов почти нет.

Пока друзья вели этот тяжёлый разговор, Мила успела подружиться с маленькой девочкой. Та была совсем не похожа на остальных: в её смышлёных глазках светился живой интерес, а не пустота. Смешные косички подпрыгивали, когда она хохотала. Гепардиха развалилась на спине, блаженно подставляя живот под поглаживания.

— Она не похожа на других, — заметила Лера.

— Детское сознание ещё не испорчено благами общества, — тихо объяснил Антомид.

Незаметно подкрался вечер. Подросток воспользовался аппаратом, и вскоре все трое уютно устроились в новенькой палатке. Лера с хрустом откусила кусочек куриной грудки.

— А ничего, съедобно, — признала она, чуть улыбнувшись.

Антомид усмехнулся. Он уже потирал руки, будто собирался снова плести свои истории.

— Готов? — спросила Лера, устраиваясь поудобнее.

— Всегда готов, — подмигнул он. — Теперь ты узнаешь, как всё пошло не так…

Глава 5 Цена одного шага к миру

Тихе не собиралась сидеть под домашним арестом. Не в её характере было прятаться в величественных, но холодных залах подводного храма. Ей всегда казалось, что эти стены давят, будто пытаются внушить: «Ты — дочь царя, ты должна быть спокойной, должна быть правильной». А Тихе хотела быть живой.

Верховная жрица сложила губы трубочкой и тихо свистнула. Звук, едва слышный человеку, для её друга был громче грома. Стража у входа знала, кого зовёт дочь царя, и благоразумно покинула пост: перспектива оказаться между жрицей и её любимцем их совсем не радовала.

Сначала появилась огромная голова — массивная, грозная, с рядами острых зубов, способных перекусить даже крепкий коралл. Короткая шея соединяла её с мощным телом, а могучие плавники мерно покачивались, рассекая воду. Плиозавр вплыл внутрь храма, будто сам океан расступился перед ним.

Когда-то Тихе подобрала его совсем малышом. Его мать погибла, защищая детёныша, и все говорили, что приручить плиозавра невозможно. Но она не слушала. Годы шли, и теперь они были неразлучны. Ящер понимал её без слов, а она чувствовала каждое его движение, каждый всплеск его эмоций. И сейчас он примчался по первому зову, будто знал: хозяйка задумала что-то опасное.

Лера, всё ещё ощущая себя гостьей в теле древней женщины, застыла в шоке. Она была готова к чужим воспоминаниям, к чужой силе, но не к этому чудовищу, ставшему лучшим другом. А Тихе тем временем привычным движением оседлала плиозавра.

— Держись крепче, — прошептала она, хотя Лера и не могла ответить вслух.

Ящер рванул вперёд, и Лера, затаив дыхание, прижалась к его шее. Вода вокруг них бурлила, превращаясь в пенистый вихрь.

На берегу гортанный крик жрицы отозвался эхом. Из леса, словно живой таран, выскочил другой исполин — травоядный динозавр с массивным черепом, украшенным тремя рогами: два над глазами и короткий на носу. Шейный воротник обрамляли костные шипы. Он резко затормозил, подняв клубы песка, и встал, тяжело дыша. Тихе привычно оседлала его, будто это был не ящер, а послушный конь.

Из леса выскочили ещё пятеро таких же гигантов. На их спинах сидели воины: коротко стриженные, с мощными торсами, в подобиях кожаных шорт и с грозным оружием в руках. Они окружили Тихе плотным кольцом, готовые защищать её ценой собственной жизни. Вместе они скрылись в лесу, проносясь сквозь заросли с пугающей скоростью.

Вскоре всадники выскочили из чащи и оказались перед древним городом крепостью. Он стоял на трёх холмах, словно вырос из самой земли. Трёхъярусные стены из массивных каменных блоков внушали трепет, а глубокий ров и двойные ряды укреплений делали его почти неприступным. На стенах застыли метательные орудия, холодные и молчаливые.

Эскорт приблизился ко рву. Массивные ворота распахнулись, и вперёд выдвинулся длинный мост. Процессия двинулась по нему, а горожане, склоняясь, уступали дорогу Верховной жрице. В их поклонах было не столько почтение, сколько надежда: все знали, что только она способна удержать хрупкий мир.

Тихе въехала в город и вскоре оказалась в своём любимом храме — месте, где она слышала голос Создателя и принимала самые важные решения. Сейчас в её голове стучала только одна мысль: «Нам нужен мир с драконами». Отец был против, но он жил под водой и не знал, каково это — каждый день ждать налёта, прятать детей, хоронить павших. Она чувствовала: мудрость драконов может стать толчком к новому развитию их народа.

Но тут городской шум ворвался в её размышления. Толпа, взволнованная и разгневанная, вела к храму молодого воина. В его руках была корзина с драконьими яйцами. Жители города, уставшие от войны, поддерживали стремление жрицы к миру и жёстко пресекали любые попытки навредить драконам. Ящеры чувствовали это и реже совершали налёты.

Лера всем своим существом ощутила вспышку гнева и боли, пронзивших сознание Тихе. Глаза жрицы сверкнули, и она резким движением выбросила руку вперёд:

— Верни их на место!

Воин поник и склонился:

— Слушаюсь.

Но он не успел сделать и шага. Стража на стенах подала знак тревоги — резкий, пронзительный звук, означавший только одно: приближаются драконы.

— Кровь погибших будет на твоей совести, — прорычала Тихе, выхватывая у воина корзину.

Её приказы, короткие и чёткие, разлетелись по городу, как стрелы. Боеспособное население заняло позиции, старики и дети скрылись под землёй, в безопасных убежищах.

Драконы налетели вихрем. Их огненное дыхание сметало всё на своём пути, а защитники города отвечали камнями, копьями, стрелами и горящими факелами. Горшки с горячей смолой летели в крылатых врагов, обжигая чешую. Тихе стояла на крепостной стене, вдохновляя своим примером: она не пряталась, не отдавала приказы из укрытия — она была там, где кипела битва.

С обеих сторон росло число убитых и раненых. Огненные смерчи сливались с дымом, и небо казалось чёрным от пепла. Силы были равны, и в какойто момент натиск драконов начал слабеть. Они подхватили своих раненых и отступили, оставив на поле битвы тела павших сородичей.

Город начал приходить в себя. Жители расчищали завалы, помогали раненым, собирали тела к жертвенному огню. Лера стояла на стене, сжимая в руках корзину с драконьими яйцами, и смотрела, как низко стелется дым над землёй. Горечь сжимала сердце, а тишина казалась громче любого крика.

В дымной завесе она вдруг увидела огромного разумного ящера. Он огнём уничтожал тела своих павших сородичей — это был их древний ритуал, способ почтить мёртвых. Лера, плохо понимая, что делает, издала гортанный звук и протянула вперёд руки с корзиной.

Дракон, завершив ритуал, повернул голову. Его мудрые глаза, казалось, видели не только её тело, но и душу. Он подлетел ближе, и стена мгновенно ощетинилась луками и стрелами. Но Тихе сделала знак, и воины опустили оружие, оставаясь на страже.

— Нам нужен мир, — крикнула Лера, и голос её прозвучал твёрдо, несмотря на дрожь внутри. Она поставила корзину на каменную кладку и отошла в сторону.

Дракон удивлённо скосил на неё взгляд, а затем Лера услышала в своей голове тихий, но отчётливый голос: «Приходи в горы. Поговорим».

Осторожно взяв корзину в лапы, дракон взмыл в небо и исчез за лесом. Толпа внизу разразилась победными криками, но в них не было радости — только облегчение.

Со ступеней храма Тихе произнесла:

— Нам не нужны бессмысленные жертвы! — её голос разнёсся над городом, перекрывая шум. — С этого момента любой, кто нарушит мои приказы, будет жёстко наказан. Начинается новая эра! Эра мирного сосуществования двух разумных ветвей жизни. Эра нашего общего развития!

Толпа одобрительно загудела, и в этом гуле Лера услышала надежду — ту самую, ради которой стоило рисковать.

***

Горная цепь тянулась далеко за горизонт, её остроконечные вершины терялись в верхних слоях атмосферы. Нижний ярус гор утопал в густых джунглях, где среди лиан и деревьев бродили хищные динозавры.

Глубоко в пещерах находилось крупное поселение драконов. Огненные факелы освещали огромные залы, а свежий воздух поступал через вентиляционные шахты. В каменных нишах располагались гнёзда, а в яслях резвился молодняк. Воспитатели строго следили за юными драконами, а подросшие группы вылетали на поверхность, чтобы учиться летать и охотиться.

Разумные ящеры хранили огромные богатства: драгоценные камни, золото и серебро тускло поблёскивали в полумраке. Старейшина, руководивший поселением, давно убедил сородичей, что эти сокровища пригодятся в будущем. Драконы умели использовать огонь не только для разрушения, но и для созидания: кузнечное мастерство было у них на высоте. Расплавленные металлы разливались в каменные формы, превращаясь в слитки. Древние люди подсмотрели эту технологию и позже переняли её, создав первые образцы оружия.

Старейшина вернул драконьи яйца их родителям. Он был задумчив: человеческая жрица поразила его. За свою долгую жизнь он видел многое, но такую силу разума встретил впервые. Она была достойна нового мира — мира, где драконы и люди могли бы идти рядом. Он знал, что этот мир будет недолговечным: всё течёт, всё меняется. Но даже короткий миг гармонии стоил усилий.

По его приказу в кузне закипела работа. Мастера выплавили медальон, и когда он был готов, кузнец принёс его Старейшине. Осмотрев золотое изделие, древний ящер когтем разделил его пополам. На одной из половин он вырезал объёмное изображение взлетающего дракона — так, что казалось, будто ящер вотвот вырвется из металла. Этой половиной он остался доволен. Вторую половину медальона он приберёг для жрицы. Старейшина знал: она придёт. И он ждал.

Глава 6 Подземный зал и правда, от которой темнеет в глазах

Лера очнулась первой. Над лесом медленно растекался рассвет — тонкий, розоватый, будто кто-то пролил на небо разведённую акварель. Воздух был прохладным и пах мокрой травой и дымом от вчерашнего костра. Антомид сладко потянулся, перевернулся на другой бок и снова засопел, прижимая к себе край одеяла, как будто оно могло удержать его в этом спокойном сне.

Дракониха осторожно выбралась из шалаша, стараясь не задеть полотнище и не поднять лишнего шума. На краю поляны, насторожив уши, сидела Мила. Её янтарные глаза внимательно следили за каждым движением Леры. В этом взгляде читалось: «Я всё вижу. Я всё держу».

Лера остановилась, посмотрела на гепардиху и медленно, выразительно кивнула, словно передавая безмолвное поручение: «Присмотри за ним. Он сейчас самое хрупкое, что у нас есть». Мила чуть наклонила голову — и этого хватило. Она поняла.

Расправив крылья, Лера взмыла вверх. Первые взмахи давались тяжело, будто тело ещё не поверило, что умеет летать, но уже на второй сотне метров воздух подхватил её, и дракониха почувствовала ту самую пьянящую свободу, ради которой стоило терпеть неуклюжие тренировки.

Странный посёлок, который они видели вчера, исчез, будто его и не было. На его месте лежала лесная поляна, переливающаяся яркой зеленью. Но коегде трава была странно примята — не как от ветра, а будто по ней прокатился тяжёлый валун. Лера нахмурилась и поднялась ещё выше, чтобы оглядеть окрестности.

И тут огромная тень скользнула над ней — молниеносно, беззвучно. Она даже не успела понять, что происходит, как оказалась в жёстких, холодных лапах летающего ящера. Паника обожгла изнутри, но Лера не растерялась: она послала сигнал тревоги — тот самый, который они с Милой заранее условились использовать, если кто-то попадёт в беду.

Мила вздрогнула. Её чуткий слух уловил этот тонкий, почти неслышный звук, понятный только ей. Она всё поняла. Не тратя ни секунды, гепардиха шершавым языком лизнула лицо Антомида — резко, настойчиво, как делают хищники, когда нужно разбудить сородича.

— Эй! — хрипло выдохнул подросток, резко садясь. — Что…

Он не успел договорить. Над шалашом, так низко, что казалось, можно дотянуться рукой, пролетел огромный дракон. В его лапах трепыхалась Лера.

Антомид не думал. Он вскочил, оседлал Милу, и гепардиха сорвалась с места, словно сама земля подтолкнула её вперёд. Лесная дорога под её лапами слилась в сплошную полосу, а деревья по бокам превратились в размытые зелёные штрихи. Мила бежала так, как умеют только истинные хищники — без усилий, без суеты, с пугающей, смертельной скоростью.

Вскоре впереди показались горы — суровые, неприступные, с террасами живописных лугов. У подножия росли вековые ели и пихты, их тёмные кроны казались почти чёрными на фоне яркого неба.

Вход в пещеру находился высоко, почти на отвесной стене. Дракон влетел туда, как в родную дверь, и исчез в темноте. Мила продолжала мчаться вперёд, но вскоре лесная дорога начала сужаться, а потом и вовсе пропала, растворившись в густых зарослях. Пришлось замедлиться и пробираться сквозь кусты, царапая бока и теряя драгоценные секунды.

У подножия горы Антомид спрыгнул с Милы.

— Жди здесь, — выдохнул он, и гепардиха молча кивнула, будто понимала каждое слово.

Подросток начал подниматься по скалам. Он двигался ловко, привычно, будто всю жизнь только этим и занимался. Вскоре он добрался до входа в пещеру и осторожно шагнул внутрь.

В пещере было темно, но не абсолютно. Слабый зеленоватый свет исходил от тысяч мелких жучков, облепивших стены. Они мерцали, как крошечные звёзды, и помогали Антомиду находить безопасный путь. Впереди открылся широкий коридор, освещённый факелами. Пламя трепетало, отбрасывая длинные, живые тени.