Лариса Петровичева Принц-Ворона

Но с этими болотными бесами все было намного интереснее. Глядя, как пойманный бес хнычет за толстым стеклом пузырька на столе, Дэвин предчувствовал неприятности.

Они были совсем рядом. Они кривлялись и дразнили его: ну-ка, поймай! Ты же такой ловкач – попробуй, излови!

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Джемма. Они вернулись в кровать, погасили свет, но сон не шел. Дэвин и сам не понял, как это получилось – просто вдруг обнаружил, что Джемма лежит в его объятиях.

Он не раз засыпал и просыпался с женщиной, но сейчас все было совсем по-другому. Возможно, потому, что никто до этого не интересовался, как он себя чувствует. И от этого было тепло – так, как никогда прежде.

Дэвин понимал, что все это иллюзия – понимал и хотел верить, что он нужен этой девочке. Не потому, что он освободил ее и взял в жены. Потому что он – это он.

Глупые мысли. Он и сам понимал, что они глупые.

– Все хорошо, – ответил Дэвин, погладил Джемму по голове и плечу. Бедная, она до сих пор дрожала от страха и вслушивалась в ночь: вдруг по вагону снова побегут болотные бесы.

– Правда?

– Правда, – улыбнулся Дэвин. – Не ожидал, что ты такая решительная особа. Лупить болотного беса кочергой!

Джемма недовольно завозилась в его руках.

– Не надо смеяться надо мной, – попросила она. – Пожалуйста. Мне просто стало страшно…

– И ты решила не будить меня, а взять кочергу.

– Но ты же болен, – хмуро сообщила решительная леди. Дэвин задумчиво погладил ее по плечу. Прикосновение к теплой и гладкой коже заставило его вздрогнуть, словно он вспомнил что-то важное.

– А ты никогда не сражалась с болотными бесами, – сказал Дэвин. – Так что в следующий раз просто буди меня и не геройствуй.

Джемма кивнула. Дэвину подумалось, что в том, как они сейчас лежали в обнимку, было что-то по-настоящему семейное. Что-то очень правильное.

«Мы ведь и есть семья, – напомнил он себе. – Пусть странная, но все-таки семья».

– Эти болотные бесы очень странные, – сказал он. – Обычно вся нечисть меня очень хорошо чует. И не лезет, со мной связываться – себе дороже. А эти прыгали по вагону, шумели, едва не напали на тебя. Мне это не нравится.

Джемма шевельнулась, выскользнула из его рук и, сев в кровати, пристально посмотрела на Дэвина. На мгновение ему сделалось грустно. Кожа еще помнила ускользнувшее тепло чужого тела.

– Может, они не почуяли тебя? – спросила Джемма.

– Это невозможно, – ответил Дэвин. Сейчас в нем словно свернулась тугая пружина – не давала дышать полной грудью, говорила, что впереди их ждут неприятности. – Они меня чуют всегда. И убегают… если могут.

Мир за окном вагона начал светлеть. Тьма теряла густоту, лениво отступала – на востоке зарождался рассвет, еще совсем робкий. Днем они наконец-то приедут в Элонгар, и для Дэвина начнется совсем другая жизнь.

Иногда он думал, что это именно то, что нужно. Спокойно жить вдали от столичной суеты и сплетен, читать книги, которые будут доставлять сюда спустя несколько месяцев после их выхода, ходить в халате и с неким привычным удивлением смотреть на крестьян, которые боятся прививок от оспы. И чтобы обязательно была прелестная супруга и выводок детишек…

Девин мысленно усмехнулся. Детишек у него точно не получится. Все маги бесплодны – так решила природа, которая, должно быть, создавала волшебников как некий курьез. Что ж, всегда можно будет взять какого-нибудь воспитанника – или отправить жену на курорт в приятной компании молодого и привлекательного ассистента: такие поездки творят чудеса.

От этой мысли у Дэвина появилась горечь во рту.

– Кстати, – сказал он. – у нас будет остановка около восьми утра. К нам подсядет один очень хороший человек.

Джемма вопросительно подняла левую бровь.

– Кто же?

– Артур Вудвилл, – сказал Дэвин. Если в их ситуации могло быть что-то хорошее, то старина Артур был его частью. Вчера, услышав от одного из дворцовых секретарей о том, что господин Вудвилл готов присоединиться к старому товарищу, Артур испытал такой прилив сил и радости, что у него закружилась голова.