Лариса Петровичева Королевская орхидея

Огонь исчез, словно его и не было.

- Я не люблю, когда мне перечат, - признался хозяин Эссенвилля. – Тем более, по таким пустякам. Вас так пугает прогулка со мной?

Искра кивнула. Да, именно так. Все это время она до одури боялась этого человека – а когда узнала, что он бывший инквизитор, то стала бояться еще сильнее. Ведьме не стоит ждать ничего хорошего. Она убедилась в этом, когда ее платье стало абсолютно прозрачным.

- Я никуда не пойду, пока вы не извинитесь, - твердо сказала Искра. Пусть она была полностью во власти этого человека – это не значит, что она будет терпеть неподобающее обращение. – Вы сегодня очень сильно обидели меня.

- Да неужели? - улыбка Тео оказалась вполне доброжелательной. – Джентльмен никогда не обидит леди. Но вы правы, сегодня я перегнул палку. Мне не следовало так себя вести, простите. Я больше не сделаю вам ничего дурного.

Искра шмыгнула носом. На мгновение ей стало тоскливо.

- Хорошо, я вам верю, - вздохнула Искра. – Только пожалуйста… Не делайте мне больно. И не надо так поступать с моей одеждой…

Тео улыбнулся ей настолько светло и обворожительно, что Искра против воли почувствовала, как к щекам снова приливает румянец. Должно быть, ему просто нравилось ее смущать. Просто так, чтоб не забывала, кто тут главный.

- Не буду. Но и вы мне не перечьте.

- Не буду, - кивнула Искра. Если Тео снова нашлет на нее головную боль такой силы, то она наверняка умрет.

Ей вдруг подумалось, что Тео совершенно не умеет вести себя с людьми. Что ему проще надавить и заставить, чем объяснить.

Они неторопливо обошли пруд, вышли на дорогу и вскоре оказались на самой настоящей пристани. Здесь уже успели засветить небольшой фонарь, и по темной воде, на которой медленно покачивалась лодка, бежала золотая дорожка.

- А что там, на болотах? – поинтересовалась Искра. Вполне возможно, что Тео привезет ее к какому-нибудь островку, надругается и бросит в болото на съедение диким родственникам своего крокодила – это вполне соответствовало тем страшным историям, которые Искра слышала дома. Тео помог ей устроиться на скамье, взял весла, и лодка неторопливо двинулась вперед. Уходящее солнце тепло подсвечивало последними лучами причудливые стволы деревьев, утопающие в воде, где-то наверху, среди прядей мха, что свисали с ветвей, лениво перекликались птицы. Искра вдруг подумала, что на болоте действительно красиво – пусть, конечно, это весьма необычная красота.

- Там много любопытного, - сказал Тео. Искре казалось, что весла в его руках работают сами по себе, загребая воду, а Тео держит их просто для вида. – Например, эндемичные растения. Знаете, что это?

Искра кивнула. Теплый ветерок прошелся по ее спине, скользнул по воде и исчез среди деревьев.

- Да. Это растения, которые растут в определенном месте, и нигде больше.

Тео одобрительно посмотрел на нее.

- Кто научил вас садоводству, госпожа Бувье?

- Бабушка. Ей бы понравились ваши орхидеи.

Тео задумчиво кивнул. Лодка с неторопливой величавостью выплыла к небольшому островку, и Искра увидела небольшую хижину. Круглая, с колоннами, что поддерживали черепичную крышу, она казалась игрушечной. Тео вновь провел рукой по воздуху, и в одном из окон появился огонь.

- Вот мы и приехали, - сказал он, и лодка ткнулась носом в берег.

Вопреки ожиданиям Искры, в домике оказалось вполне уютно и очень чисто. Одна-единственная комната навевала воспоминания о больнице – возможно, потому, что в самом центре стоял сверкающий металлический стол, похожий на тот, который Искра однажды видела у хирурга – однажды ее возили в больницу зашивать ногу после падения с лошади. Впечатления остались непередаваемые.

Искра медленно прошла вдоль стены, рассматривая содержимое аккуратных ящиков – там были аккуратно сложенные черепа птиц и животных, разноцветные камни, перья, завитки ракушек, одним словом, настоящее собрание колдовских диковинок. Ими можно было любоваться целый день. Похоже, бокор работал и проводил ритуалы именно в этом месте – и действительно, не вести же ему заказчиков в свой дом… Тео тем временем набросил на плечи темный легкий плащ и принялся раскладывать по столу какие-то ножи – возможно, из инструментария с прошлого места работы. Искра ощутила невольную дрожь и вдруг подумала: кто оставил Тео на память тот шрам?

- И что же вы собираетесь делать? – спросила она. Тео выдвинул из-под стола аккуратный ящик и, вынув из него предмет, одновременно похожий на вилку и штопор, произнес:

- Я весь день наблюдал за вами, Ивис. Вы умны, старательны, при этом не боитесь сказать «нет» даже там, где должны молчать.

Он был прав. Искра привыкла стоять за себя – не было и дня, чтобы мачеха не поливала грязью «строптивую девку», которая осмеливалась перечить хозяйке дома. Отец хмурился, наказывал Искру за непослушание, зато бабушку это вполне устраивало. «Молодец, Искорка! – говорила она. – За тебя только Господь Бог, помни об этом и не сдавайся. Считаешь, что права – стой на своем».

- Вы так говорите, будто это хорошо, - сказала Искра. – А ведь господа обычно не любят непокорных рабынь.

Тео усмехнулся, словно Искра сморозила невероятную глупость.

- Вы не рабыня, Ивис, - доброжелательно ответил он. – Будем говорить честно - я бы с удовольствием отпустил вас домой, да только боюсь, что семья вас не примет. Или все-таки примет? Не испугается злой молвы, которая припишет нам обоим то, чего не было и быть не может?

В носу защипало. Конечно, отец и на порог ее не пустит. Ему надо выдать Лили за крупного финансового воротилу, а Искра, ведьма и блудница, бросит тень на всю семью.

- Не примет, - понимающе кивнул Тео. – Мне это стало ясно, когда ваш отец написал мне о том, что вы приедете. Вас просто выбросили, раз выпал случай. Я правильно понимаю вашу семейную ситуацию?

Искре вдруг стало очень холодно и очень грустно. Она окончательно поняла, что никогда не вернется домой. Тео был прав: ее, ненужную, лишнюю, вечную помеху, взяли и выкинули. Обменяли на жизнь и здоровье для прекрасной Лили, законной дочери господина Жерара. То, что об этом говорил такой человек, как Тео Эссен, лишь усиливало боль.

Щеки и ладони стало печь. Искре захотелось заплакать, но глаза были сухими. Тео подошел и, помедлив, словно она могла неправильно истолковать его движение, взял ее за руки.

- Если вы вспыхнете здесь, то все взлетит на воздух, - мягко сказал он, и Искра ощутила, как внутреннее пламя гаснет. – Не надо, Ивис. Возьмите себя в руки.

- Хорошо, - едва слышно ответила Искра. Тео выпустил ее руки и осторожным движением, будто боялся спугнуть, опустил ладони ей на плечи.

Искра застыла на месте, не зная, что делать и о чем думать. От чужих рук растекался жар, наполнявший тело мягкой покорностью, скуластое лицо Тео было совсем близко, и где-то на окраинах разума мелькнула мысль: я позволю ему сделать все, что он захочет. Даже убить. Это было томительное и жуткое ощущение, и Искра тонула в нем, не делая никаких попыток спастись.

- Увы, семья вас не примет, - негромко повторил Тео, не убирая рук. – Быть садовницей – слишком мелко для ведьмы огня, а стать моей любовницей – нет, это слишком низко для меня. Навязали вас на мою голову, Ивис. Что же с вами делать…

Наваждение медленно ушло, и Тео убрал руки. Некоторое время они с Искрой стояли рядом, а потом Тео зачерпнул из ближайшего ящика горсть сверкающих рыжеватых камней и вернулся к столу.

Искра вздохнула с облегчением.

- Вы ведь хотели жениться на моей сестре, - напомнила Искра. Тео усмехнулся.

- Хотел. Но вы не она, так что даже не пытайтесь.

Ну конечно. Куда уж такой, как Искра, совать свой нос к господам вроде Тео Эссена. Ей и дышать-то при нем следует через раз.

- Я не об этом, - сказала она, стараясь, чтоб в голосе не звучала обида. Тео махнул рукой: дескать, хватит. Искра вдруг подумала, что он хорош собой. К нему хочется прикоснуться и не убирать руки. Плечи помнили его ладони, а отпечаток пальцев незримо пылал на щеке.

Это было наваждение. Безумие.

- Я имела в виду, что вам, должно быть, очень досадно, что вместо Лили вы получили такую, как я, - сказала Искра. Тео усмехнулся.

- Было, - ответил он. – Но, кажется, я придумал, к чему же вас все-таки можно приспособить.

- И к чему же?

Тео бросил какой-то мелкий предмет в сторону Искры – она поймала его и, открыв ладонь, увидела кусок янтаря с вплавленной в него мошкой.

- Предлагаю вам стать моей ассистенткой, - сказал Тео. – Ничего сложного, но к своим вещам в этом месте я могу допустить только ведьму или колдуна. Будете следить за порядком, делать уборку, ну и, разумеется, пополнять запасы. А самое сложное – помогать мне после обрядов. Сразу скажу, что я невыносим и плохо умею общаться с людьми, но вы это уже успели заметить.

Он сделал паузу и спросил:

- Согласны?

- Согласна, - выдохнула Искра. Что еще ей оставалось?

Тео кивнул.

- Вот и замечательно, - улыбнулся он. – Сегодня вам предстоит серьезно потрудиться.

***

Несмотря на то, что Искра была ведьмой, она никогда не видела ни одного колдовского ритуала. Отец считал, что такие занятия не приведут ни к чему хорошему, мачеха поддакивала, что действующую ведьму никто и никогда не возьмет замуж, и бабушка, которая редко находила с ними общий язык в вопросах воспитания Искры, в этом случае вполне соглашалась с сыном и невесткой.

Тео протянул Искре такой же плащ, как тот, который был накинут на его плечи. Искра послушно нырнула в темную, почти невесомую ткань, и в какой-то миг ей почудилось, что она окончательно оставила за спиной все свое прошлое.

Она будет ведьмой. Она все-таки будет ведьмой, и вряд ли найдется порядочный и приличный мужчина, который возьмет ее замуж.

Теперь, когда Тео, не говоря больше ни слова, готовился к обряду, Искра смотрела на него и не могла отвести глаз. Все его плавные движения были наполнены силой и скрытой властью. Стройный, гибкий, он двигался по комнате, словно танцор по паркету – возможно, это и был танец, Искра слышала, что иногда колдуны танцуют, заклиная свои жертвы и погружая их в транс.

- Не спать! – окликнул ее Тео, и Искра встрепенулась и принялась всем своим видом изображать готовность сделать все, что потребуется. Тео вновь одарил ее оценивающим взглядом и усмехнулся.

- Мои гости уже прибыли, госпожа Бувье. Можете смотреть в окошко.

В следующий миг огонек в лампе угас, погрузив комнату во мрак. Искра растерянно таращилась во тьму – и вдруг в ней вспыхнула полоска света: это открылась дверь. Силуэт Тео скользнул за порог, и Искра, стараясь ни на что не наткнуться в темноте, поспешила к окну.

Теперь, когда глаза привыкли, она ясно видела, что наступившая ночь не была такой уж непроглядной. Выглянув в окно, Искра увидела, что на воде толпятся лодочки, целая дюжина лодок с людьми. Мужчины и женщины, юные и совсем старые, все они смотрели на стоящего на крыльце Тео с ужасом и благоговением, словно в эту минуту он был единственным существом во всем мире, способным решить их общую судьбу. Факелы на носах лодок рассыпали по воде и древесным стволам теплые брызги света.

- Что? – глухо спросил Тео. От него сейчас веяло таким могуществом, что Искра с трудом сдерживала дрожь.

Он ведь живой человек. У него есть свои желания, мечты и страхи, он надеется и, должно быть, кого-то любит. Но сейчас, завороженная темной фигурой в плаще, Искра не верила, что хозяин Эссенвилля имеет хоть какое-то отношение к людям.

Это было запредельное, потустороннее существо.

Это было по-настоящему жутко, невозможно, недопустимо, но Искра понимала, что ее неудержимо влечет к человеку, стоявшему перед лодками.

- Зиматонская тля! – крикнул мужской голос. Тео кивнул, словно ожидал услышать именно это.

- Моя награда? – спросил он. Женщина, которая сидела в ближайшей лодке, протянула руку и осторожно опустила в траву туго набитый мешок. Деньги, разумеется, подумала Искра, и в это время мешок вздрогнул и проворно пополз к дверям. Дверь приоткрылась, мешок вполз в хижину и замер возле стены.

- Хорошо, - кивнул Тео, и воздух вокруг него вспыхнул, наполненный нестерпимым белым сиянием.

Искра зажмурилась. Кто-то испуганно вскрикнул и тотчас же умолк.

Искра так и не поняла, откуда на острове взялась коза. Только что ее не было – и вот она уже стоит рядом с Тео, испуганно перебирает тонкими ногами в напрасной попытке сбежать. Одного взгляда на животное хватало, чтоб понять: оно зачаровано. Тео заломил ее голову, подставив горло козы к небу, и резко взмахнул рукой. Коза задергалась в его руках, из перерезанного горла хлынула кровь, и Тео, обождав несколько секунд, столкнул козу в болото.

Она тотчас же исчезла в воде, и все умолкли. Стало тихо-тихо, и в этой тишине Искра вдруг услышала отчетливое бульканье.

Тео сделал шаг назад.

Болотная вода забурлила, волны качнули лодочки и набежали на берег. Люди дружно ахнули – всмотревшись, Искра увидела, что вода имеет неприятный красноватый оттенок. Неужели кровь? Одна из женщин в лодке пристально посмотрела в воду и вдруг закричала:

- Тля ушла! Ушла!

Искра прищурилась: отсюда, конечно, ничего нельзя было разглядеть, но судя по восторженным воплям людей в лодках, красная вода была наполнена той самой тлей, которая пожирала их урожай. Тео хлопнул в ладоши, и бурлящие волны унялись, а красный оттенок из них исчез.

Все закончилось.

- Уходите, - негромко сказал Тео и шагнул к дверям. Лодки дрогнули, разворачиваясь, а в лампе снова ожил огонь, озаряя комнату. Тео сбросил плащ на пол и, осторожно разминая левое запястье, поинтересовался:

- Ну что, производит впечатление?

- Невероятно! - призналась Искра. – Я никогда не видела ничего подобного. А откуда вы взяли козу?

- С фермы, она на другой стороне болота, - равнодушно сказал Тео и принялся расстегивать рубашку.

Искра замерла, словно это она была той козой, и над ней занесли нож. «Сделать вас своей любовницей – в этом не будет чести ни для меня, ни для вас», - прозвучал в ее ушах голос Тео. Вот как. Значит, он просто усыпил ее бдительность…

Тео прошел к столу, повернулся к Искре спиной, и она увидела, что рубашка залита кровью.

- Не надо ахать, - недовольно сказал Тео. Рубашка упала на пол сырой тряпкой, и Искра увидела, что вся спина Тео покрыта мелкими кровоточащими шрамами. – Возьмите губку и порошок… вон та коробка у окна.

Искра подчинилась, хотя ей больше всего хотелось закричать от страха. Она боялась крови, никогда не видела чужих ран и искренне и всеми силами души хотела бы сейчас оказаться как можно дальше от этого места.

Губка была маленькой и темной, а порошок в глиняном горшочке – серебристым. Искра послушно все взяла и, подойдя к Тео, вдруг подумала, что сейчас впервые в жизни дотронется до мужчины. В этом был густой сладкий ужас, и Искра с трудом держала себя в руках, чтоб не лишиться чувств.

- Губку – в порошок, - приказал Тео. – И стирайте кровь.

Искра подчинилась.

Губка действовала, как ластик. Когда Искра провела по первому порезу, то он тотчас же затянулся, оставив на коже едва заметную полоску шрама. От Тео веяло теплом, легким, едва уловимым запахом сухих трав, и страх, который обнимал Искру все это время, медленно разжал пальцы. Сейчас хозяин Эссенвилля не казался ей страшным – он был просто человеком, нуждавшимся в помощи.

В груди поднималась волна тепла. Искра убирала кровь и чувствовала, как ладони печет от волнения. Тео сидел, не шевелясь, позволяя ей сделать свою работу, и Искра вспомнила, как он сказал, что она – не ее сестра.

- Как это получилось? – спросила она, пытаясь отвлечься от странного чувства, которое уверенно наполняло ее грудь.

- Магия всегда причиняет боль, - ответил Тео. Искра стерла последний шрам и, отложив губку, сказала:

- Все-таки хорошо, что вам досталась я, а не Лили. Вряд ли бы вы привели ее в это место.

Тео усмехнулся и ничего не ответил.

Глава 2. Тео исповедуется

Церковь святой Катрины была единственным храмом на всю округу, и Тео искренне удивился, когда обнаружил, что все скамейки пустуют. Обычно тут всегда кто-то был. Фермеры приходили помолиться об урожае, женщины просили святую о том, чтоб мужья бросили пить, на паперти сидели нищие, а сегодня надо же, никого.

Ну и славно. Значит, Эжен свободен.

Тео неторопливо подошел к мраморной чаше со святой водой и, смочив пальцы, дотронулся до лба. Сразу же стало легче, словно невидимая рука сделала мир прозрачным и ярким. Храм был пронизан солнечным светом, в нем было свежо и прохладно, и влажная жара, царившая на улице, не проникала за эти белые высокие стены. Стараясь ступать как можно тише, не нарушая благоговейной тишины, Тео прошел к исповедальне и, сев в кабинку, убедился, что Эжен на месте и готов его слушать.

- Простите меня, святой отец, ибо я грешен.

Его будто бы погладили по голове: не бойся, все хорошо. Ты там, где тебя поддержат, что бы ты ни сделал. Тео помнил это чувство – оно всегда охватывало его, когда он уничтожал очередного злонамеренного колдуна или ведьму. Это было похоже на освобождение и спасение.

- А, Тео! – судя по голосу, Эжен был крайне рад его услышать. – Что случилось, старый грешник?

Тео подумал о нем с теплом. Эжен ему искренне нравился. Он не знал, как можно в двадцать лет уйти от мира и приехать на другой конец страны, чтоб укрепляться в вере самому и помогать другим. Но Эжен уже десять лет был настоятелем храма, и Тео мог с уверенностью сказать, что его товарищ настоящий святой в миру. И настоящий друг, что еще важнее.

- Ты уже слышал, что я заработал девушку? – поинтересовался Тео. Вопрос был напрасным: вся округа была в курсе. Ивис Бувье пользовалась всеобщим сочувствием – такая юная, нежная и в лапах колдуна, который уж точно своего не упустит и всесторонне надругается над девицей.

- Конечно, - ответил Эжен. – Когда собираешься венчаться?

Тео презрительно фыркнул. Ивис была совершенно не в его вкусе, и он сразу же дал ей это понять. Рыжая ведьма с усеянными конопушками плечами и дерзким нравом, который почти не скрывала – да уж, из нее получится прекрасная жена. Конечно.

- Я рассчитывал на ее сестру, - признался Тео и спросил: - Эжен, вот что мне теперь делать?

Некоторое время Эжен молчал, а потом спросил:

- Тебя восстановят в инквизиции, только если ты женишься?

Тео скорчил презрительную рожу и тотчас же подумал, что находится в храме Господнем. Но видит Бог, ему и без того пришлось вынести слишком много. Сперва он, не имея никаких нареканий за все годы службы, умудрился перейти дорожку новому начальнику отдела – да так удачно, что потом у него появилось всего два варианта дальнейшей жизни, отставка или тюрьма. Затем три долгих года на этих болотах – и наконец-то забрезжила надежда, ему намекнули на возможное возвращение в столицу и работу уже на совсем другом уровне.

Проблема была в том, что на такой уровень допускались только женатые сотрудники. Их считали более осмотрительными, уверенными и устойчивыми к любым неприятностям и сложностям.

- Мне не на ком жениться, - угрюмо сказал Тео. – Во-первых, она ведьма, к тому же незаконнорожденная от рабыни. Во-вторых, она мне просто не нравится. А с женой надо не просто жить под одной крышей. Ну и в-третьих, я уже нашел ей занятие. Будет моей ассистенткой, и довольно с нее.

Он подумал, что слегка кривит душой. Вчера, когда Ивис обрабатывала его раны, Тео в какой-то момент захотел, чтобы она не убирала рук. У нее были очень нежные пальцы – наполненные внутренним огнем, они могли бы убивать и исцелять с одинаковым успехом. Ее пламя запечатывало кровь, и Тео как-то вдруг понял, что теперь его магия никогда не оставит на нем следов.

Он больше не станет расплачиваться за волшебство собственной кровью. Огонь Ивис Бувье все исправил.

- Не так уж она тебе и неприятна, - Эжен словно мысли прочитал, Тео не раз замечал за своим другом такое умение. – Свободомыслие сейчас ценится, я уверен, что именно такой брак пойдет тебе на пользу. Ну а нравится или не нравится… Ты ведь можешь вести себя с ней так, как подобает джентльмену, не обижая и не задевая? Со временем вы вполне сумеете приспособиться друг к другу. Можно подумать, наши с тобой родители вступили в брак по великой любви – а все-таки жили вполне счастливо. Мудрецы говорят, что любовь живет всего три года. А вот здравый смысл, уважение и понимание – эти славные господа держатся намного дольше.

Тео снова ухмыльнулся. Эжен принял свою судьбу, не познав женских объятий, но в том, что касалось семьи и отношений, рассуждал на удивление здраво. Тео никогда бы не подумал, что сумеет обсуждать подобные вещи с девственником.

- И все-таки она мне не нравится, - искренне сказал Тео.

- Ты ей тоже, - заметил Эжен. – Это уж можешь быть уверен, она тебя боится и презирает.

- Это еще почему? – взвился Тео. – Я ничего плохого ей не сделал. Знаешь, как поступил любой другой на моем месте? Драл бы ее всю ночь, а утром отправил бы на ферму, где рабыне самое место. Вот и все.

Эжен негромко усмехнулся.

- Тогда она бы точно в тебя влюбилась. Женщин хлебом не корми, дай полюбить негодяя. Да и в принципе люди любят встать в дерьмо и думать, какими лентами его можно было бы украсить. Но пока вы просто два хороших человека, которым надо притереться друг к другу, только и всего.

Тео некоторое время задумчиво рассматривал старый шрам на запястье, потом спросил:

- Ты уверен, что она хорошая?

- Все люди хорошие, у Господа нет плохих, - твердо сказал Эжен. – И эта несчастная девочка тоже хорошая. Будь с ней помягче, Тео, ей в самом деле страшно и плохо. И не на кого опереться во всем белом свете, кроме тебя. Сам подумай, что она при этом чувствует.

- Попробую, - вздохнул Тео, - хотя я, похоже, уже наворотил дел.

И он кратко рассказал о том, как поступил с платьем Ивис, а потом заставил пойти с ним на болота, что она видела ритуал, а потом обрабатывала его раны. Некоторое время Эжен молчал, обдумывая услышанное, а затем произнес:

- Пост еще не начался, так что я с удовольствием у тебя поужинаю. А заодно познакомлюсь с твоей неожиданной госпожой Ивис. Не забывай, Тео, она твоя гостья, а не рабыня и не вещь.

- Мясной пирог и красное вино, - улыбнулся Тео. Он всегда любил, когда Эжен приезжал в Эссенвилль: его присутствие будто бы озаряло все вокруг ярким светом. Вот и сейчас Тео почувствовал облегчение.

Возможно, все еще устроится, как надо. Ему хотелось в это верить.

***

Ивис обнаружилась у пруда. Несколько минут Тео стоял, глядя, как она обрезает увядшие цветки орхидей, то и дело отбрасывая с плеча на спину непослушную рыжую косу. Солнечные лучи падали сквозь листву кипарисов и будто бы окутывали девушку мягкой вуалью. Мир вокруг был сонным и тихим, как и всегда в послеобеденную пору, когда кругом царит лишь влажная жара, и все живое погружается в ленивую дремоту.

Тео запоздало понял, что солгал на исповеди. Ивис была недурна собой, она вполне могла бы составить партию хорошему человеку. Вспомнилось ее тело в прозрачном платье – Ивис была настолько тоненькой и хрупкой, что ее можно было сломать неосторожным движением. Возможно, Эжен прав, и им надо просто притереться друг к другу. Интересно, невинна ли она на самом деле или просто имитирует невинность с умением опытной кокетки?

Ивис обернулась и доброжелательно взглянула на Тео, но потом поймала его взгляд, поняла, о чем он думал в эту минуту, и тотчас же стала серьезной.

- Добрый день, господин Эссен, - сказала она и снова защелкала ножницами.

- Добрый день, Ивис, - Тео улыбнулся, подошел к девушке и сел рядом на траву. Она не отодвинулась, никак не выказала своего неудовольствия, но Тео чувствовал, что Ивис предпочла бы остаться одна.

Эжен был прав: бокор смущал свою добычу. Смущал и пугал – хотя бы потому, что девушка не знала, чего от него ждать, и как он поведет себя в следующую минуту.

- Я почти закончила с орхидеями, - сказала Ивис. Тео кивнул. Все-таки девчонка слишком упряма – а Тео терпеть не мог, когда ему противоречили. Постоянно с кем-то бодаться – увольте. Ее сестра наверняка знала свое место, как и полагается барышне из благородного семейства.