Лара Серохвост Заклинатели духов

– Напомните, кто к столу подходил до этого момента?

– До какого? До прошлого лета? – Людмила рассеянно хлопала ресницами.

У следователя нервно дернулось колено правой ноги, снова ударив в крышку стола. Скоро из пазов выбьет, снесет напрочь.

– Светлана похвалила ваш пирожок, вы пошли к столу. Табличка не на месте – передвинули, – напомнил Егор и спросил: – Кто к столу подходил до этого момента?

– А, вон оно что, – протянула Людмила. – Я двоих лишь помню. Мэр и шофер.

Дама помолчала, уйдя взглядом в себя, и резко встрепенулась.

– Поняла! Значит, кто-то из них табличку переставил. Неужели специально?! – Глаза женщины округлились в предвкушении: сколько всего с поселковыми можно обсудить.

– Следствие разберется, – хмуро буркнул уставший Егор. – Рассказывайте, что дальше происходило.

– Я едва успела табличку передвинуть, как распахнулась входная дверь. Тася и Соня пожаловали с выпечкой. Я и отошла, чтоб не мешать.

– Время помните? – встряла Жанна.

– А то! Восемь пятьдесят семь.

Егор радостно застучал по клавиатуре. Людмила хоть и рассеянная, а детали помнит.

– Продолжайте.

– Они поставили тарелки на последнее свободное место, с правого края стола. Тася подошла к компании, Соня осталась распаковывать. Она установила фигуру цыпленка в одну из тарелок. К ней подбежал Василий Петрович, обнял и схватил их выпечку.

– Какой формы? – мгновенно отреагировал следователь.

Людмила нахмурилась, шумно выдохнула через нос.

– Уж не углядела, простите. Помогала Тамаре надевать черную мантию.

– Ладно, дальше.

– К ним приблизилась Тася, завернула за них к столу и передвинула шоферскую табличку к Брауни. Она схватила какую-то выпечку, пошептала Василию на ухо и ушла.

Следователь почесал макушку, задумчиво протянул:

– А как Тамара располагалась по отношению к столу?

Людмила повертелась во все стороны и сообщила:

– Боком получается.

– А вы?

– Я перед ней стояла, к столу другим боком, – недоуменно ответила дама. – Чудные вопросы вы задаете. Зачем вам?

– Как же вы видели, что там происходит, если боком стояли? – подловил пенсионерку следователь.

– Так зеркало на всю стену, прямо перед моим носом, – с напором проговорила Людмила, кивая головой, – В него и смотрела.

Егор на секунду опустил глаза, но собрался с духом:

– Ладно, Василий и Соня остались у стола. Дальше.

– Он приобнял Соню и повел к гостю знакомиться.

– Что он ел?

– Не помню точно, но что-то жевал. Меня Тамара своим балахоном отвлекла, я ей его выравнивала на плечах, так вокруг крутилась. Могла и пропустить чего, – недовольно сообщила дама.

– Продолжайте.

– После Тамары я сразу направилась к столу поправить табличку, пока беды не случилось. В дверь зашла баба Зина. Девять ноль пять было. Она поздоровалась и сразу ко мне, говорит: «Ого, мои любимые, с картошечкой». Ну, я злонамеренную табличку шофера обратно, к пирожным, и передвинула.

– И вы были уверены, что в пирожных содержится яйцо, а в Брауни – нет? – спросил следователь.

Людмила задорно расхохоталась, аж слезы потекли по щекам.

– Я профессиональный повар-кондитер. Что я бисквит от шоколадного Брауни не отличу?!

Егор вытер ладонью потный лоб. Жанна и сама порядком вспотела продираться сквозь дебри неупорядоченного сознания женщины. Хорошо, что одежда черная, хоть пота не видно, а то у Егорки служебная рубашка уже мокрыми пятнами пошла.

– Ладно, экспертиза покажет. Продолжайте рассказ. Передвинули табличку…

– Баба Зина взяла пирожок с картошкой, я – эклер. Зря! Крем взбит отвратительно. Что за ленивые кондитеры нынче пошли?! Мы раньше до отрыва кисти вручную вилкой взбивали, а они миксером не удосуживаются…

– Взяли эклер. Что дальше? – безучастным голосом промолвил Егор. Устал, бедняга!

– Пошли к компании.

– А чего Василия не спросили, брал ли он пирожные? – поинтересовался следователь.

Глаза Людмилы вылезли из орбит.

– Вот я дура, не догадалась-то! Думаете, из-за этого он помер?

– Разберемся. Дальше чего?

– Меня Тамара попросила свечи установить в дальних углах зеркала. Не видела я задом ничего. Слышала только шаги, потом Тася кликнула Василия: «Принести чего?» Он ответил: «Я сам». Тамара шикнула: «Больше девяти. Хватит жрать. Тася, свет погаси». Таисия выключила свет и пошла в круг. «Начинаем», – сообщила ведунья. Василий прибежал, жевал и чавкал.

– Видели что?

– Нет. Темно, и он в руках ничего не держал, вся еда во рту была.

– Понятно. Дальше.

– Встали в круг, Тамара села на стул, я начала вызывать. Глянула на часы, чтоб десять минут не пропустить. Было девять семнадцать.

– В кромешной темноте разглядели? – опешил следователь.

Людмила театрально вздохнула и, выдержав паузу презрения, сообщила:

– У часов стрелки в темноте светятся, а у меня дальнозоркость, хорошо вдали вижу. Вот в молодости небольшая близорукость была, но я без очков справлялась. Сейчас не получается, прочитать ничего не могу. Я даже к доктору ходила, очки лишь прописал…

– Людмила Георгиевна, вы духа начали вызывать. Помните? – вернул ее Егор с неверного пути.

– Точно. Пришел царь Иван Грозный, злющий. Ругался на нас, на колени поставил. Уходить не хотел, едва выгнали. Обещал душу живую с собой забрать. Василий сразу и рухнул. Шприца не нашли, Тася отправила Соню домой. Сказала на тумбочке у входа посмотреть. Когда девочки, Соня и Василина, вернулись, Василий уже умер. Тут и скорая подоспела, и участковый затем.

– Из зала кто-нибудь выходил? – задал проверочный вопрос Егор.

– Секретарша Любка выбежала, затошнило ее от вида мертвого человека. Молодая еще, жизни не видела, – ликующе улыбнулась Людмила, безмолвно сообщая: «Уж я-то и не такое повидала».

– Фото, видео кто-нибудь делал? – гнул свою линию следователь.

– Я не видела, сама не делала. Некогда было. Как-то сумбурно все получилось. Знаете, суета ведь ни к чему хорошему не приводит…

– Телефон показать можете? – попросил Егор. – Наличие фото проверю.

– Это обязательно? – Нахмурилась Людмила.

– Нет, только с вашего разрешения.

– То есть я могу выбирать, и за отказ ничего не будет? – уточнила дама.

– Не будет, – успокоил Егор.

Людмила протянула смартфон.

– Смотрите тогда. Ток ничего не удаляйте.

– Клянусь!

Егор открыл фотогалерею, быстро пролистал и вернул устройство хозяйке.

– Что можете о личности Василия Петровича рассказать?

Людмила грустно вздохнула.

– Хороший человек. О семье заботился, весь достаток в дом тащил. Жена и дети горя не знали. И мне иногда помогал: дрова вне очереди выпишет, рабочих пришлет забор выровнять. Достойный мужик.

– Были ли враги у него?

Людмила хрюкнула и расхохоталась.

– У всех враги есть. Жизнь тяжелая нынче, люди как звери, друг другу не доверяют, только оболгать готовы зазря, – объяснила она.

У Егора от назойливых уточнений Людмилы нервно задергался уголок левого глаза.

– С кем ссорился?

– Да со всеми! – с выражением произнесла пенсионерка. – С рабочими, с продавцами, с местными фермерами.

– Из присутствующих сегодня? – сузил круг подозреваемых следователь.

Людмила потерла подбородок.

– Ну… бабе Зине тару ценную разбил.

Плечи Егора опустились, голова наклонилась вперед, но он мужественно спросил:

– Что за тара?

– Не знаю, она не сказала. То бутылка могла быть, или ваза хрустальная… – пошла фантазировать Людмила.

– С кем еще ссорился?

– Тамара его прокляла из-за козы. Я в их конфликт не вмешивалась. Люди взрослые, сами разберутся. Так и лучше, когда окружающих не втягивают, а то разделят деревню на две враждебные половины. Как жить потом прикажете?!

– Еще? – обреченно вымолвил Егор.

Потерпи, немного осталось.

– Ходят слухи, со Светланой чего-то не поделили. Он на нее в прокуратуру написал, проверка будет. – Людмила помолчала. – Вроде все.

– Спасибо, Людмила Георгиевна, за сотрудничество со следствием.

Принтер зажужжал на полу. Егор протянул листы собеседнице со словами:

– Прочитайте, пожалуйста, протокол и распишитесь.

Людмила неспешно полезла в свою холщовую сумку, достала ручку и очки.

– Я могу исправлять? – спросила она.

Следователь протяжно вздохнул и кивнул.

Пенсионерка положила бумаги на стол и пошла чиркать. Минут через десять довольно сообщила:

– Вот, теперь грамотно написано.

Жанна подошла ближе посмотреть и обомлела. Лист пестрел: были исправлены орфографические ошибки и вставлены пропущенные знаки препинания.

Егор глянул, присвистнул от удивления и вышиб-таки коленом крышку стола из пазов. Едва втроем удержали и обратно насадили.

– Аккуратнее надо быть, столы нынче хрупкие, – пожурила дама. – Не то что в советское время были, хоть дрова на них коли.

Лицо следователя пошло красными пятнами, губы сжались в тонкую линию.

– Нервничаете, что ли? – поинтересовалась Людмила.

– Нет. Жарко тут, – отмазался Егорка.

Все расселись по местам.

– Что это? – спросил следователь, указав на пометки.

– Ошибки вам исправила, – объяснила пенсионерка.

– А вы прям все правила знаете? – не выдержал Егор.

– Конечно! У меня грамотность отличная. Всегда была.

Людмила приспустила очки и посмотрела поверх них. Следователь заерзал на стуле, словно двоечник, проваливший диктант по русскому языку. Носок ботинка снова забарабанил по полу, уголок левого глаза начал подмигивать в такт.

– Вот смотрите. – Людмила указала на место в тексте. – Тут у вас пропущена запятая, тут двоеточие должно быть. И абзацное деление отсутствует. Невозможно ничего понять, словно портянка.

– По существу содержания у вас замечания имеются?

– Да. Тамара пишется через «а». И время девять семнадцать, когда начали духа вызывать.

– Хорошо, я исправлю.

Следователь бодро застучал по клавишам, из принтера снова вылезло три листа.

– Подписывайте, – протянул Егор документ даме.

– Так вы запятые не расставили, – возмутилась Людмила.

– Они не мешают пониманию сути.

Людмила откинулась на спинку стула, шумно задышала и сложила руки на груди.

Вот же дьявол, а не женщина!

Жанна вступила в беседу:

– Понимаете, если Егор Ильич начнет исправлять, минимум полчаса времени уйдет. А в зале еще другие люди ожидают.

– Ничего страшного, подождут! – фыркнула Людмила. – Им все равно заняться нечем. Тася дома круглые сутки сидит…

– Там бабушка старенькая, – резко перебила Жанна.

Людмила нахмурилась, пожевала губами. Тяжелые мысли, должно быть, гуляют по ее голове.

– Бабушка уже несколько часов в духоте сидит. Без воды и еды. Как на здоровье-то скажется? – додавила Жанна.

– Ладно, так и быть, – недовольно согласилась Людмила. – Баба Зина мои пирожки сильно хвалит.

Егор пододвинул ей листы.

– Давайте подпишу! – Дама рванула бумаги к себе и поставила подпись у всех галочек. – Черновик заберу с собой?

– Мы можем вам выдать официальную копию, – предложил следователь.

– Этот сойдет, – отказалась Людмила, – Чего бумагу зазря переводить на ваши ошибки. Как вас только на работу взяли такого безграмотного?!

Она схватила черновик, резко встала, попрощалась и вышла из раздевалки.

Следователь облегченно выдохнул «Фух!», поднялся и принялся трясти руками.

– Расслабиться нужно, – прокомментировал он. – Может и правда бабульку вызвать, хоть с ценной тарой разберемся, чтоб время больше не тратить.

Жанна быстро отметила в блокноте: «Людмила – главный свидетель. Она вернула пластиковую табличку от шоколадного торта к пирожным два раза: после перестановки Светланой и Таисией.

Найти мотив, почему Таисия хотела избавиться от мужа. Или несчастный случай?

Зачем Светлана переставила табличку в первый раз? К столу мэр более не подходила: Людмила подтвердила. Светлану вычеркиваем из подозреваемых: в промежутке между тем, как она передвинула табличку к торту, и Людмила возвратила предупреждение на место к пирожным, Василий к столу не подходил».

Тайна ценной тары. Порося угостить

В дверь постучали, она со скрипом открылась. Показалась трость, затем нос и морщинистое бледное лицо бабы Зины.

– Меня, чой ли, вызывали? – спросила старушка.

Ее яркие зеленые глаза забегали, словно у озорного ребенка.

Егор махнул рукой: «Пусть заходит».

– Да, вас, – подтвердила Жанна. – Проходите, садитесь.

Бабуля, сгорбясь и скособочившись на левый бок, поковыляла к столу. Жанна внимательно ее рассмотрела. Низкая, высохшая старушка. Волос не видно из-за фиолетового платка, завязанного под подбородком. Одета в длинную черную юбку, толстую серую кофту, шерстяные гетры и домашние тапочки поверх них. Не употела она в зале в своем зимнем наряде?!

Старушка, кряхтя, уселась. Трость оперла о стол.

– Вас морозит? – спросила Жанна.

– Обычно да. Но сегодня теплая погода выдалась и место без сквозняков, я хоть отогрелась немного. – Бабуля передернула плечами, словно прогоняя холод из тела.

– Щитовидку бы вам проверить, – посоветовала Жанна.

– Семьдесят семь мне, последние годки доживаю. Чего врачей зазря от работы отрывать?! – Старушка махнула рукой: «Ну его!»

– Давайте я вам чаю горячего налью! – предложила Жанна, – А то вы без воды уже много часов.

Бабуля смущенно кивнула. Жанна налила чашечку, поставила на стол.

– Пейте. На нас не смотрите, мы недавно чаевничали.

Следователь выглядел расслабленным, напряжение после боя с Людмилой рассеялось. Он вытер ладонью пот со лба и заявил:

– Приступим тогда. Представьтесь, пожалуйста.

– Зинаида Афанасьевна Петренко, – четко и раздельно произнесла старушка.

– Паспорт при себе? – тоскливо спросил Егор.

– С ума сошли?! – Баба Зина аж спиной подалась назад от удивления. – Кто же паспорт с собой без дела таскает?!

Бедный Егорка тяжело вздохнул.

– Ясно, тогда вечером к вам заеду, данные сверю. Будьте дома.

– А куда же мне, милый, гулять-то?! – протянула баба Зина, – Магазины закрыты.

Егор улыбнулся и перешел к сути:

– Говорят, мотив у вас имеется. Ценную тару вам Василий Петрович разбил.

– Правда то, разбил, – бесхитростно подтвердила старушка и приложилась к чашке.

– Что за тара?

Жанна и Егор Ильич замерли, ожидая ответа. Наконец-то они узнают этот секрет!

Баба Зина поставила чашку на стол и поведала:

– Банка трехлитровая, стеклянная.

– А внутри? – настаивал следователь.

– Варенье черничное. Знакомые угостили.

– Так черника еще зеленая, – вмешалась Жанна, вспомнив утреннюю пробежку в лесу. – Прошлогоднее, что ли?

– Да.

Память услужливо подсунула картинку. Отец Жанны заливает в огромную стеклянную бутыль испортившееся за зиму варенье и нахваливает: «Лучшего топлива для дрожжей не придумать! Бражка отменная выйдет.»

– Сбродившее, поди? – догадалась Жанна.

Баба Зина покраснела, словно ее поймали на дурном поступке, и опустила глаза.

– Немного, – подтвердила она.

– И что вы с ним делать собирались? – снова взял инициативу в свои руки следователь.

– Порося угостить думала, – хлопая ресницами, ответила старушка.

Егор, сдерживая улыбку, поинтересовался:

– И часто ваше животное забродившим вареньем балуется?

– Говорю же, не донесла! – грозно крикнула баба Зина. – Как рявкнул мотор подле, оступилась я от страху назад. Трость меня не удержала – рухнула я в кусты и банкой о камень приложилась. Разбилась она, жидкость через сумку холщовую вся и вышла. Ох, как я измазалась. Хорошо, хоть не поранилась, сумка осколки внутри сдержала. Черт окаянный, чтоб ему сдохнуть!

Старушка, кряхтя, встала со стула и потрясла кулаками в небо.

– Да сдох он… – нетерпеливо произнес следователь и поправился: – Умер уже ваш обидчик, Зинаида Афанасьевна. Давайте ближе к делу.

– А что говорить-то? – недоумевала бабуля.

Хрустя коленями и охая, она уселась обратно и в один прием допила остатки чая.

– Во сколько пришли сюда? – Егор принялся за работу.

– Около девяти.

– Кто в зале был?

– Все уже были. Последняя я пришла, – сообщила бабуля.

Жанна отметила в блокноте: «Баба Зина не врет».

– Зашли внутрь, что делали? – вел свою линию следователь.

– Ну, поздоровалась…

– Дальше.

– К столу пошла, он у входа ведь. Смотрю, мои любимые пирожки лежат, жареные с картошечкой. – Старушка облизнулась.

– Начинку же не видно… – подловил Егор.

– Я их узнаю сразу. Мне Людмила специально печет, – объяснила баба Зина, почмокав губами.

– Что дальше?

– Люда подошла, говорит: «Угощайся, баб Зин!» Я взяла пирожок, откусила. Чудо дивное! Людмилкины пирожки лучшие на свете.

Следователь сглотнул слюну и вздохнул.

– А Людмила что делала? – спросил он для сверки показаний.

– Она табличку передвинула и ругалась сильно: «Чего она все время тут! Здесь должна быть!»

– Откуда куда передвинула? – скрупулезно выспрашивал Егор.

– Так стояла у шоколадного торта, а Люда к пирожным поставила. Она ведь кондитер, лучше знает, где яйца положены.

Жанна снова отметила в блокноте: «Показания Людмилы и бабы Зины совпадают».

– Потом что? – направлял следователь ум бабули в нужное русло.

– Люда схватила эклер и откусила. Прожевала и выругалась, что крем плохо взбит: «Поленились, сволочи!» И мы пошли ко всем.

– К столу больше не подходили?

– Нет. – Бабуля покачала головой.

– А чего вы Василия Петровича не спросили, брал ли он пирожные? – задал Егор вопрос с подковыркой.

Баба Зина, как и Людмила, вытаращила глаза и прошептала:

– Даже в голову не пришло… Так это из-за меня он помер?

Старушку затрясло.

– Успокоитесь. Следствие разберется. Пока вашей вины не видно.

Баба Зина шумно выдохнула.

– Слава те… а то я уж… – прошептала она и заглянула в пустую чашку.

– Еще чаю? – предложила Жанна.

Старушка замешкалась: хочется, но неудобно. Смотря исподлобья, она все же вымолвила:

– Давай… Ток погорячее, а то кружки тут маленькие, вода быстро остывает.

Жанна осмотрела посуду: стандартная чашка двести миллилитров. Жанна включила чайник подогреть, тот зашумел на всю раздевалку. Следователь поджал губы и углубился в ноутбук. Когда чайник отщелкнул, Жанна налила чаю и поставила на стол.

– Будете пряники? – предложила она.

– Спасибо, милая, мне горяченького достаточно, – отказалась старушка.

Егор оторвался от ноутбука.

– Рассказывайте, что дальше случилось.

Бабуля громко отхлебнула и затараторила:

– Я смотрела, как Люда Тамаре балахон натягивает. Тася предложила гостям угощение. Господин приезжий отказался, а шофер его захотел. Они с Тасей поперлись к столу, шофер потом отошел, а Таисия кликнула Василия: «Принести чего?» Он подбежал к столу сам. Тут Тамара прикрикнула: «Времени много, хватит жрать. Тася, свет погаси». Таисия щелкнула выключателем. Горели свечи. Тася позвала Василия. Он прибежал, что-то жевал.

– Видели, что он ел? – без особой надежды спросил следователь.

Старушка покачала головой.

– Все во рту было, руки пустые.

– Продолжайте.

– Начали духа вызывать. Я была против старого, они сильные ведь. Не потянуть их нам! Но остальные желали побаловаться. Люда в Тамару Ивана Грозного пригласила. Ох, как страшно было! – Бабулю затрясло от воспоминаний.

– Зинаида Афанасьевна, вы чайку-то хлебните! Легче станет, – предложила Жанна.

Баба Зина выдохнула и опрокинула полчашки за раз.

– Сможете дальше рассказать? – поинтересовался Егор.

Старушка кивнула и продолжила:

– Он на нас орал, ругался, на колени выставил. Пообещал душу живую забрать. Думала, настал последний час мой. Но нет, не мой. Дух ушел. Тамара вернулась, глаза открыла, а Василий на пол упал. Люба шторы распахнула. Соня и Тася кинулись к Василию, а лекарства его не нашли. Хрипел он жутко, Тася Соню домой и отправила. Негоже чаду смерть видеть. Обратно прибежали двое, Соня и Василина, дочь Василия. А он уже мертв. Дух Ивана Грозного его к себе в царские палаты и прибрал. Потом скорая примчалась. А толку?!

– Из зала кто выходил? – шел по намеченному пути следователь.

– Любе плохо стало. Она руками рот зажала да минут на пять убежала. – Старушка покивала головой. – Ох, дух в том виноват. Василия к себе утащил.

Носок ботинка Егора пару раз стукнул в негодовании по полу.

– Как на собрания кружка попадаете?

– Людмила мне звонит, – прояснила бабуля.

– Можно ваш телефон посмотреть, – попросил следователь.

– На, коль так хошь. – Старушка протянула старый аппарат в полиэтиленовом чехле.

– Кнопочный? – удивился Егор.

– А как еще ты номер набирать будешь? – возразила бабуля.

Егор отдал телефон обратно и спросил:

– Фото встречи кто-нибудь делал?

– Откуда ж мне знать? – Пожала плечами баба Зина и допила чай до дна.

– А про покойного что сказать можете? Человек он какой?

– Хороший, – не задумываясь, ответила старушка. – Семьянин, о заводе печется, рабочих поддерживает. Поселок наш сильно отремонтировал. Крыши, окна, полы где-то перестелил. И раздевалку эту бесплатно.

– А конфликты у него с кем-нибудь из присутствующих случались? – не унимался следователь.

– С Тамарой из-за козы.

– Еще?

– Других не знаю.

Егор быстро допечатал документ и отправил на принтер.

– Прочитайте и подпишитесь, – подал он бумаги бабе Зине.

– Очки дома оставила, не вижу я, – посетовала старушка.

Следователь монотонным голосом затянул: «Протокол опроса…» Бабуля внимательно слушала.

– Все верно? – окончив чтение, осведомился Егор Ильич.

Живые яркие глаза бабы Зины забегали по сторонам.

– А варенье? – обиженно промолвила она.

– Что «варенье»? – не понял Егор.

– Так вы забыли про варенье написать, – возмутилась старушка.

– Это не является существенным обстоятельством. К делу отношения не имеет.

– Еще как имеет! – возразила баба Зина. – Василь Петрович то безобразие сотворил.

– Поэтому вы его убили? Из-за варенья? – пошел ва-банк следователь.