Книга Он, она и лимоны читать онлайн бесплатно, автор Лара Барох – Fictionbook, cтраница 5
Лара Барох Он, она и лимоны
Он, она и лимоны
Он, она и лимоны

5

  • 0
Поделиться
  • Рейтинг Литрес:4.8
  • Рейтинг Livelib:4.6

Полная версия:

Лара Барох Он, она и лимоны

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Я спросила их ценность. Оказалось, что за восемь таких монет можно купить приличную козу. Хороший конь от сорока. Два рулона простой ткани торговали за одну монету.

За одну монету давали сто медных. Они были размером с черешню, темные, ими Марко расплачивался на рынке.

Существовали еще золотые монеты. В одной сто серебряных. Но хождения по королевству они не имели. Серебро – пожалуйста, а золото хранилось в казне и у храмовников.

Мне нравились быстрые и такие легкие деньги, но вместе с тем я понимала – это не навсегда. Не приведи Пресвятая Дева, про наши делишки узнает гильдия – бед не оберешься. А узнают непременно, таков закон жизни. Вопрос лишь во времени.

Поэтому деньгам я безусловно радовалась, но не делала ставку на торговлю солью.

На следующее утро Тино умчался к невесте, а мы с удвоенной силой и скоростью принялись за заготовку листьев. Надо сказать, что работа хоть и не сложная, но все же физически непростая. Постоянно с поднятыми руками. Марко взял на себя труд собирать листья с лестницы. Ладони огрубели, на пальцах появились мозоли. Ногти… про это лучше не думать. Утешала себя лишь тем, что как только пойдут плоды, буду каждый день ногти ими протирать для укрепления пластины.

После обеда Марко позвал меня в деревню за продуктами.

По дороге я предложила купить несколько кур, чтобы несли яйца, и поселить вместе с козой.

– Мы обрастаем хозяйством, и все благодаря тебе, – нежно улыбнулся Марко.

И мы потратили целое состояние – две серебряные монеты, отдав их за трех кур и петуха.

Мне хотелось мяса. За время пребывания в этом мире оно ни разу не появилось у нас на столе. Потому что безумно дорого. Не всякий богач его ел. Когда я говорю – мясо, я имею в виду привычную говядину и свинину. Куриц здесь держали только для яиц. Основным мясным продуктом на столе являлась дичь. Начиная с мелких птиц и заканчивая косулями.

Но дичь добывали в лесах, что принадлежали знати. И охотиться позволялось лишь им. Так как у семьи Марко лесов в собственности не имелось, мы питались мидиями, осьминогами, кальмарами и рыбой.

Марко купил бочку вина, но с доставкой, на этом мы закончили покупки и, неся в мешке шумное семейство кур, вернулись домой.

Бывшие сыровары кинулись мастерить насесты для вновь прибывших. Первый день их не выпускали, чтобы освоились и успокоились. А тем временем смастерили им загон для выгула на улице.

С тех пор в нашу жизнь ворвались громкие крики петуха. Причем он орал как утром, так и весь день, по одной ему ведомой причине.

Глава 21

На следующий день Тино ушел в новое плавание, прихватив мешки с листьями и соль, что мы успели заготовить к этому времени.

За примерно два месяца он появлялся дважды. И всегда наскоками. Отдавал нам с Марко деньги за соль, навещал невесту и отправлялся в следующее плавание.

Я слишком поздно осознала нашу с Марком ошибку. Тино считал, что помощь ему оказывает покойная матушка, а вовсе не мы. Поэтому и не думал делиться с нами деньгами со своих походов. А деньги он начал зарабатывать хорошие.

С его слов, выкуп за невесту он полностью подготовил. Сейчас копит на свадьбу и подарки для любимой.

Я никак не могла придумать способ, чтобы решить эту проблему. Марко, по всей видимости, тоже об этом подумывал, но не поднимал эту тему. А я не хотела вносить раздор между братьями. Безусловно, мы с каждым приходом Тино становились все богаче, но изначально я рассчитывала на другие деньги.

В итоге решила не омрачать радость подготовки к свадьбе, а оставить этот разговор на потом. К тому же Тино перевезет к нам молодую жену. Может, мы с ней подружимся, и мне удастся через нее намекнуть на братскую поддержку.

Недели здесь отделялись одна от другой походом в храм. И эта традиция была незыблема. В один из дней, про себя я называла его воскресеньем, мы всем домом, включая слуг, направлялись на мессу в деревню.

Когда я увидела первый раз, сколько собралось народа, то легонько присвистнула. Практически вся площадь была заполнена людьми, каретами и телегами, на которых издалека приехали крестьяне. По словам Марко, пропустить службу можно было, лишь находясь в глубокой болезни.

Суета, все здороваются и обмениваются новостями. У кого какой урожай или каков улов. Кто приболел, кто умер, кто не вернулся из моря. Новостей хватало.

Единственное, о чем попросил Марко для похода в храм, это чтобы я надела колпак и убрала под него волосы.

– В деревне ты можешь ходить с непокрытой головой, но в храме это недопустимо.

Но я решила проблему по-своему. Кухарка помогла уложить косу вокруг головы, а сверху я надела платок и завязала его сзади. Получилось свежо и необычно, на мой взгляд.

Марко одобрил мой вид и в очередной раз отметил, что я самая прекрасная из всех девушек, с которыми ему довелось встречаться. Подозреваю, что видел он не так чтобы много молодых особ, но все равно, мне приятно получить такой комплимент. А он их отвешивал каждый день и не по разу.

Стоило мне задуматься, потянувшись за очередным листом лимона:

– Ты прекрасна, будь я художником, рисовал бы твои портреты.

Так вот, в первое свое посещение храма я произвела фурор. Мало что невеста Марко, с этим уже ничего не поделать, так еще и в таком необычном головном уборе.

Едва мы ступили на площадь, разговоры смолкли. Люди пожирали меня глазами, расступаясь и сразу начинали обсуждать мое появление.

– Невесту привел в дом, – шептала одна.

– Так она вроде из простых, а он-то настоящий барон, – вторила товарка.

– Видать, любовь меж ними большая, – завистливо подытожила первая, и вторая с ней согласилась.

Первыми входили в храм знатные семьи, даже мы разделились. Отец Марко, он сам и я зашли, а кухарка с няней остались дожидаться на улице. Храм внутри был украшен картинами в золоченых рамах с изображением молодой женщины. Везде она была изображена с покрытой и чуть склоненной головой.

После короткого притвора прошли в просторное помещение храма. Большой радостью для меня явились лавки для знати. Простолюдином полагалась выслушивать мессу стоя, а вот мы занимали сидячие места.

По продолжительности длилась она совсем недолго, около часа. Молитвы пели монахи на незнакомом языке.

Там я впервые и увидела брата Марко. Он выходил на небольшое возвышение перед всеми в самые торжественные, как мне казалось, моменты. Иногда присоединялся к пению, но зачатую просто прикасался рукой ко лбу, к губам и груди.

Одет он был в многослойную одежду до пола. При ходьбе проглядывали и белые наряды, и коричневые, и зеленые. На голове высокая конусообразная шляпа. Мне показалось, что он совершенно не похож на Марко. С его отцом, если приглядеться, схожесть есть. Но не с братом.

Отче Джузеппе, так его звали, обладал невысоким ростом и крепким телосложением. Или надетые на него широкие одежды давали такой эффект?

Нас он никак не выделял из толпы во время мессы. Только по окончании, когда вместе со всеми мы подходили на благословение, тепло улыбнулся отцу и покосился на меня.

В один из дней он попросил Марко задержаться для разговора. А когда мой спаситель вернулся, то вопреки обычному настрою был хмур и ничего не говорил до самого дома. И лишь там поделился.

– Он поставил условие. Либо мы с тобой объявим о помолвке, либо ты должна уйти из нашего дома.

Вот это поворот!

– А какое ему дело?

Я сочла такой ультиматум как вмешательство в личную жизнь и, вообще, попрание свобод.

– Нарушение устоев. Плохой пример для остальных. Почему нам с тобой так можно, а другим нельзя? Насмотрятся и будут поступать так же. А мы при этом будем виноваты, дескать, подали пример.

Он виновато отводил взгляд в сторону, будто стеснялся местных традиций.

– И что делать?

– Объявлять помолвку. От нее до свадьбы должно пройти время, и в редких случаях ее можно разорвать. Времени нам дали до следующей мессы.

Глава 22

Раздумывала я недолго, взвесив все «за» и «против». Несмотря на время, проведенное в этом мире, я по-прежнему чужая в нем. Одной мне не выжить. Поэтому даже думать нечего о том, чтобы уходить из дома Марко.

Что касается помолвки. Я не против, мой спаситель обходителен, воспитан, прислушивается к моим словам. Только вот… Хотелось, чтобы он позвал меня замуж не под давлением храмовников, а по велению сердца. Я же вижу, что нравлюсь ему. Но он по-прежнему беден и считает сей факт позором, который не позволяет ему сделать мне предложение руки и сердца. Ох уж эти догмы!

– Я согласна! – протянула ему руку.

– Ты? Правда? Уже?

Он встал на одно колено, схватил мою ладонь и прижал ее вначале к губам, потом к сердцу. Затем, будто что-то вспомнив, попросил дождаться его здесь, а сам бегом умчался в дом.

Вернулся вскоре, опять припал на колено и на вытянутой ладони протянул перстень из почерневшего серебра, без изысков, с крупным синим камнем.

– Я, барон Марко Терени, из древнего рода Терени, прошу тебя, Катерина, стать моей женой.

– Договорились! – я взяла из его рук перстень и сразу надела на палец.

– Чего это вы тут остановились?

Отец Марко со старенькой няней, кухаркой и тремя слугами шел позади нас. Поравнялся как раз к моменту, когда я принимала из рук Марко перстень.

– Отец! Катерина согласилась стать моей женой!

Мой избранник подскочил к родителю и обнял того.

– Еще раз? – вскинул брови старик и перевел недоуменный взгляд на меня.

– Нет, тогда она была лишь гостьей, а сейчас – моя невеста, – за меня ответил Марко, потому что вопрос был адресован явно мне.

Отец пожевал губами, склонил голову, задумчиво покачал ею и наконец громко произнес:

– Пресвятая Дева пусть освещает вашу жизнь. Пойдемте праздновать!

В этот день мы с Марко не работали, поливание цветущих томатов и огурцов я в расчет не брала.

Мы принимали поздравления от семьи и сытно и долго, как это здесь принято, ели. После чего отправились гулять к морю. И с наступлением темноты вернулись домой.

Спать я ложилась совершенно счастливая. Невеста! Конечно, о свадьбе рано думать, но мы уже связаны с Марко.

Дни перед походом в храм прошли один похожий на другой. Уход за огородом, сбор и просушка листьев, укладывание их в мешки из парусины. После чего их подвешивали и время от времени перетряхивали.

А вот церемония в храме проходила торжественно и необычно.

По окончании службы отче Джузеппе, он же средний брат Марко, попросил нас выйти перед всеми. Марко взял меня за руку, а храмовник обмотал наши руки зеленой лентой. Завязал на узел и объявил, что отныне мы помолвлены.

При выходе люди поздравляли нас. Причем большую их часть, как потом выяснилось, даже Марко не знал. Все желали поскорее сыграть свадьбу. Ни любви, ни детей, ни здоровья. Впрочем, это объяснимо. Главные поздравления, как мне сказали, произносятся на свадьбе.

Спустя долгое время вернулся Тино. Последний его рейс, мне показалось, был более продолжительным. Тино заявил, что в ближайшие дни отпразднует свадьбу, после поживет немного с молодой женой на земле, а затем вернется к работе.

Первым делом я предложила ему помощь в организации торжества. Но получила вежливый отказ.

– Все будет проходить в доме Марты, а после я перевезу ее к нам.

Кухарка, едва заслышав новость, помчалась готовить покои для нового члена семьи.

Здесь было принято, несмотря на супружество, иметь разные комнаты для жизни. Женщина жила на женской половине, вместе со всеми. Мужчина – на мужской. Для встреч муж приходил на женскую половину, а не наоборот.

Несмотря на необычность очередной традиции, мне она показалась разумной. У каждого свое личное пространство. Никто не надоедает бытовыми мелочами. Не теряется красота другого, если можно так сказать. Муж с женой видят друг друга в опрятном виде. Никаких носков, раскиданных по квартире, халатов, бигуди и масок на лице. Остается свежесть восприятия любимой, пылкость чувств. Нет, эта традиция пришлась мне по душе.

Для нас подготовка к свадьбе прошла незамеченной. Я лишь настояла на том, чтобы освежить покои для Марты. Выхлопать и постирать коврик на полу, шкуры на кровати, балдахин. Пройтись по всем углам и в первую очередь по потолку веником, с намотанной на него влажной тряпкой. Прочистить камин – поскрести его деревянной щеткой, включая дымоход, насколько можно дотянуться.

И так уж получилось, что кухарке пришлось впервые за то время, что я здесь живу, вымыть полы в коридорах, лестницу и пол в кухне. От обметания паутины во всем доме она решительно отказалась, заявив что нет у нее столько сил, да и времени не хватит. Я готова была ей помочь, но Марко не одобрил, напомнив мне разницу в нашем социальном положении. Я – госпожа, а кухарка – прислуга.

Перед свадьбой Тино я порадовалась, что не избавилась от платья, в котором меня спас Марко. К тому времени Гия привела его в порядок. Постирала, где следует зашила. И я полностью была готова к торжеству.

Глава 23

В день свадьбы, утром, мы встретились на завтраке. Тино, словно молодой юнец, нервничал. То задумчиво молчал, то внезапно вскакивал и обращался к отцу с тем или иным вопросом.

– Первая Марта на церемонии шаг делает или я?

– Всегда ты. Ты же мужчина, – наставлял его отец.

– А когда она? Я же помню, что она должна что-то сделать, – не отступал жених.

– Только подать тебе руку. Все. Запомни.

– Ага, – замолкал Тино, но не надолго. А затем все повторялось.

После завтрака мы всей семьей немного прогулялись. Дошли до склепа, и там Тино, прикоснувшись рукой к каменной стене, обратился к покойной матушке. Поведал, что у него сегодня свадьба, и посетовал, что мама не может разделить с ним радость. Но искренне надеялся, что она незримо пребывает с ними.

Затем все ушли переодеваться, а вскоре за нами приехала открытая карета. Когда же мы вышли, чтобы ехать, я еле подавила сдавленный смешок. Одеты мы были мягко скажем странно.

Барон-отец надел зеленый камзол с золотым шитьем по вороту и манжетам. Только вот пошит он был, по всей видимости, давно, потому что сантиметров на десять не сходился на животе. Кроме того, на рукавах и груди присутствовали жирные пятна, да и ворот был засален.

Под камзолом белая рубашка с воротником жабо, который буквально впивался в шею барона, и тот время от времени поводил головой от неудобства. На ногах темно-синие брюки, широкие по бедрам и узкие внизу. На них тоже виднелись следы жирных пятен.

На Марко светло-голубой камзол, украшенный узкими полосками кружев на манжетах и по борту. Белая рубашка и брюки в тон камзолу. И опять я заметила пятна на одежде. По всей видимости, у отца и сына это была единственная нарядная одежда, и они одевали ее не первый раз. Одним словом, чувствовалось, что когда-то в этой семье водились деньги, но те времена прошли.

А вот Тино был одет во все новое. Синий камзол с оторочкой кружевами, кристально-белая рубашка и синие узкие брюки. После просторных, не стесняющих движения нарядов мы все чувствовали себя непривычно. Но жениху было хуже всего. Он одергивал рукава, поправлял ворот рубашки, приглаживал грудь, подтягивал брюки. И непристанно морщился при всех этих действиях.

– Не волнуйся. Свадьба серьезное и последнее испытание на пути к любимой. Ее просто следует пережить. – Я подошла к нему и смахнула несуществующую пылинку с плеча. – Ты сегодня самый красивый, и все взгляды будут обращены на тебя.

– Хотелось бы на Марту, – пробурчал он.

После чего мы погрузились в карету, запряженную двумя конями, и поехали на свадьбу. Проехали деревню, в которой находился храм и рынок, и дальше по дороге еще с полчаса.

Я впервые выбралась так далеко от дома, поэтому глазела во все стороны, любуясь открывающимися видами. Да, сбылась моя мечта! Дорога пролегала вдоль моря, по высокому склону. Слева волновалось зелено-синее чудо. Волны неспешно катились к берегу, временами создавая барашки пены. Над ними с громкими ругательствами, доносившимся даже до нас, сновали жирные чайки. Эти вечно голодные. Сколько бы мы с Марко не прогуливались вдоль моря – они всегда заняты поиском пропитания.

Справа вдоль дороги кусты, перемешанные с лимонными деревьями. За ними покореженные, порубленные, частично сожженные оливковые рощи. Луга, на которых пасутся маленькими группами козы, не больше четырех голов. А коров, сколько я ни выглядывала, увидеть не удалось.

И вот мы наконец въехали в селение. Низкие домики, буквально из веток, крыши, покрытые длинными узкими листьями какого-то растения, редкие жерди, отделяющие огороды один от другого, и вновь повсюду лимонные деревья.

Завидев нас, стайка детей бросилась врассыпную. Одеты… эх, да плохо одеты, босые, а на тело накинут мешок из самой дешевой, грубой ткани с дырками для головы и рук.

У некоторых домов на полене или поваленном дереве сидели старики. Но те тоже испуганно поглядывали на нашу карету и о чем-то переговаривались.

Проехали всю деревню насквозь, и уже на выезде наша карета начала замедлять ход и, свернув с основной дороги, покатила в сторону от моря. Обогнули холм и заехали в ворота дома.

Карета остановилась возле крыльца трехэтажного дома из серого камня. Здание расположено буквой «П». В отличие от нашего дома, на фасаде множество украшений, фестоны, гербы, скрещенные мечи. И все выполнено из камня. Несмотря на проступающий в разных местах грибок, в целом дом невесты выглядел значительно.

Навстречу нам уже спускался долговязый худой господин, одетый в синий с золотом сюртук, чуть желтоватую рубашку с огромным воротником жабо и синие брюки. На ногах мягкие кожаные туфли. На моих мужчинах надеты точно такие же.

Рядом с мужчиной отче Джузеппе, а на шаг позади их заплаканная женщина в синем пышном платье с рюшами. По виду ей лет шестьдесят. А в глазах тоска.

– Прошу, дорогие гости, пожаловать в мой дом! – расплылся в улыбке долговязый.

Из чего я заключила, что это сам хозяин вышел нас встречать.

Он тепло обнял вначале нашего отца-барона, затем Тино и наконец Марко. Меня же не удостоил даже кивка, несмотря на мой реверанс, который мы на пару с Марко заучивали несколько дней. Ну да ладно, видимо, так принято.

Затем все мы устремились в дом. Первыми шли хозяин и храмовник, затем Тино с отцом, Марко, я, замыкала шествие женщина с грустными глазами.

Вошли в небольшой холл, где уже собрались люди. И тут я поняла, что наши мужчины ничем не выбиваются из общей массы. На всех присутствующих были надеты наряды, что называется, видавшие виды. Засаленные рукава, дырки, наскоро перехваченные нитками другого цвета. У одного господина на кружевном манжете прожженные дырки. И практически у всех жирные пятна по всей одежде. Все светское общество сейчас переживало не лучшие времена.

– Прошу всех пройти на венчание Валентино Терини и Марты Уго, – хорошо поставленным голосом оповестил отче Джузеппе.

И первым шагнул в открытые двери залы справа. Церемония началась.

Глава 24

Следом за храмовником вошел хозяин дома, за ним Тино, наши мужчины, затем я и заплаканная женщина. Потом уже все остальные. И вот когда все собрались, последней вошла высокая девушка.

На ней надето пышное белое платье, все в кружевах и рюшах. Закрытое под горло, все такое целомудренное. А вот волосы не покрыты.

Но как она улыбалась! Ее счастливой улыбкой следовало освещать темноту в ночи.

Невеста, а это явно была она, нашла глазами Тино и неторопливо, словно плывя по проходу, двинулась к нему.

Без сомнений, она хороша собой. Большие карие глаза в обрамлении пышных ресниц. Едва тронутое загаром лицо, очерченные скулы, заостренный подбородок. Определенно, красавица.

А как они с Тино смотрели друг на друга! Слезы наворачивались. Столько теплоты, преданности и счастья в их глазах.

Храмовник поднял ладони к небу и начал читать молитвы на незнакомом языке. Из понятных слов были только «возьмитесь за руки», в определенный момент.

Продолжалось венчание недолго, а закончилось тем, что храмовник передал Тино кружевной палантин, и тот надел его на голову Марты.

– Отныне ты принадлежишь Валентино Терини, – закончил храмовник.

Гости зашумели, обсуждая совершившееся, и лишь грустная женщина, закрыв лицо руками, в голос разрыдалась.

И тут хозяин дома одной рукой приподнял ее лицо за подбородок, а другой наотмашь ударил по щеке, да так, что голова женщины откинулась назад, а сама она заметно пошатнулась.

– Вы что делаете? Немедленно прекратите! – отталкивая людей, я кинулась на ее защиту.

Все вокруг смолкли. Гости смотрели на меня. Женщина прекратила рыдать. А вот злобный хозяин дома налился пунцовой краской. Он раздувал щеки, гневно сверлил меня взглядом и, кажется, даже занес руку для удара, но сдержался. Мы так и стояли, прожигая друг друга взглядом.

– Катерина, пройдем в сад, – Марко отчаянно тащил меня на выход. – Прошу нас простить, господа, – виновато извинился он перед всеми.

И таки вытащил меня на воздух.

– Ты зачем кинулась на хозяина дома? – развернув меня к себе, он навис надо мной.

– Ты видел? Он при всех ударил плачущую женщину.

– Это его жена. И он волен поступать как сочтет нужным. Все радовались, а она плакала – вот он и приструнил ее.

– Ударив? Да ты слышишь себя? Это же произвол! Тирания! Или такое нормально и ты тоже будешь меня бить? – я отпрыгнула от него на шаг и встала, уперев руки в боки.

– Ты слышала слова храмовника? Женщина принадлежит мужчине. Сначала отцу, а после свадьбы мужу. Такой закон. А уж как он одергивает ее – никого не касается.

Помолчав, Марко продолжил совсем другим тоном:

– Но я не такой. И отец не такой, и Тино. У нас так не делают. Не бьют ни женщин, ни слуг.

Острота момента ушла. Я действительно не видела ни разу, чтобы в доме поднимали руку на слуг. Мало того, на них никогда не кричали, за исключением дня нашего появления, когда Марко обещал отхлестать подростка кнутом. Но дальше слов дело не двинулось.

Что за мир такой? Как можно во время свадьбы, при храмовнике и гостях ударить жену? А наедине? Он ее ногами пинает по животу? Мрак!

Находиться в этом доме мне резко расхотелось.

– Когда мы можем уехать домой? – я подняла на Марко глаза.

– Мы не главные виновники торжества. Самое торжественное мероприятие состоялось.

– Я опозорила нас?

– Нет, просто одернула барона в его доме. На глазах у всех. Проявила дерзость. Тебя будут с этого момента воспринимать именно так. Слух разойдется молниеносно, – усмехнулся Марко.

– Но ты видел, насколько печальна была эта женщина? Барон этот точно домашний тиран, – не отступала я.

– Ну, всем известно, что он поколачивает и домашних, и прислугу. Надо было тебя предупредить.

– Это ничего бы не изменило. Женщин бить нельзя – точка. Ну да чего уж там. Пойдем погуляем – и домой?

– Пойдем, моя драгоценная! – поцеловал он кончики моих пальцев.

Таким образом нам не удалось отведать свадебных яств. Вскоре мы и уже смеялись, прогуливаясь по тропинком баронского сада.

– У них здесь столько цветов. Нам непременно нужно взять отводки и высадить у себя.

– Иди у хозяина проси, – вовсю веселился Марко.

Я сдвинула брови и чуть наклонила голову вниз, недобро глядя на жениха.

– Ну не смотри так. Раздобуду для своей королевы все, что пожелаешь, – миролюбиво выставил он ладони.

– Хочу все цветы. Запомнил?

– Да, моя жадная госпожа.

Вволю навеселившись, мы позабыли об инциденте на свадьбе. Но к гостям не пошли. Марко распорядился, нам подали карету, и мы уехали домой. А карету отослали обратно.

Глава 25

Все наши вернулись уже с наступлением темноты. На двух каретах. Первая с женихом и невестой, набитая тюками и сундуками под завязку.

Во второй ехал отец Марко, но она также была заполнена под завязку приданым.

Сгрузили все прямо во двор и затем уже переносили в дом. Марко тоже в этом участвовал.

После чего молодые ушли, а мы, включая слуг, собрались на кухне, где отец-барон рассказывал, чем его кормили и какое вкусное вино он пил. Там была дичь во всех видах: и жареная на вертеле, и тушеная с овощами. Фазаны и целый кабан. А еще свиная колбаса. Эти яства поразили его сильнее других. А еще персики и виноград в меду, заморские финики и большое количество соусов. Особо он отметил, что никакой рыбы на стол не подавали.

Мяса, конечно, мне хотелось, но не в том доме. Не из рук мужчины, что бьет домочадцев. Поэтому будем думать, как разбогатеть и изысканно питаться каждый день.

Наутро молодые спустились к завтраку поздно. Тино сиял от счастья и держал за руку Марту.

– Осторожно, ступенька, – заботливо предупреждал каждый ее шаг.

Усадил рядом с собой. И подкладывал ей лучшие куски. Да побольше. Поставил стакан свежего молока. Так уж повелось, что молоко доставалось только старой няне да барону-отцу. Кормилица- коза давала его немного.

1...3456