Лана Одарий Франческа

Глава 1

– Вот и подошёл к концу ваш последний школьный год. Сегодня вы покидаете эти стены, наполненные воспоминаниями о многолетней учёбе. Одиннадцатый "Б"… – тяжёлый ком подступил к горлу Марии Васильевны, в глазах заблестели слезы, словно капельки росы. – Мне так грустно расставаться с вами, моими любимыми птенцами, – проговорила она дрогнувшим голосом, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. – Сколько лет я вела вас по тернистому пути к глубоким познаниям русского языка и литературы… Сколько бессонных ночей провела, склонившись над вашими, исписанными нетвёрдой рукой тетрадями. За эти годы вы стали мне родными детьми, частичкой моей души. И сегодня, в этот особенный, прощальный вечер, я хочу вернуть вам частичку прошлого – ваши первые, наивные сочинения. Помните, как в пятом классе вы, словно несмышлёные птенчики, писали о своей мечте? Какими же вы были маленькими! С каким усердием выводили каждую буковку. Тема сочинения: "Кем я хочу стать, когда вырасту". Интересно, насколько изменились ваши взгляды, ваши помыслы за эти годы? Ну же… Подходите, не стесняйтесь. Окунитесь в воспоминания!

– Мария Васильевна, и моё сохранилось? – раздался низкий, уже почти мужской голос из толпы выпускников. Высокий, широкоплечий юноша с копной тёмно-русых волос вопросительно смотрел на классную руководительницу.

– И твоё, Сосновский, в целости и сохранности, – с улыбкой ответила Мария Васильевна. – Бери. Изучай. Вспоминай.

Классный руководитель, словно дирижёр, воодушевлённо выкрикивала фамилии. Вчерашние школьники, с замиранием сердца, протягивали руки. Получали заветные тетради и, отходя в сторону, жадно впивались взглядом в детские строчки. Читали вслух, делились друг с другом наивными мечтами, написанными когда-то дрожащей рукой. Вспыхивали тихие смешки, перерастая в дружный, заразительный хохот.

– Мадемуазель Че, что за тайны вы там храните от общества? – с ироничной усмешкой поинтересовался Валера Сосновский, незаметно приблизившись к стройной девушке. Длинное изумрудное платье, словно вторая кожа, облегало её точёную фигурку, а каштановые волосы ниспадали мягкими волнами, обрамляя нежное лицо.

– Не покажу, не надейся! Свои каракули рассматривай, – отрезала она, демонстративно захлопнув тонкую тетрадку прямо перед его носом.

– Да ладно тебе, покажи по-хорошему. Я же всё равно прочитаю, – усмехнулся Валерий.

– Я сказала – нет!

– Так и будешь обниматься с этой пыльной реликвией весь вечер?

– Представь себе! Возможно, да.

Валера отмахнулся и отошёл, мгновенно забыв о мимолётной перепалке. Вскоре он уже отплясывал с друзьями, заражая всех своим безудержным весельем.

– Чекка, что с тобой? Ты вся как тучка перед дождём, вот-вот расплачешься, – встревоженно обняла её подруга за плечи. Франческа молчала, лишь её глаза, наполненные тоской, неотрывно следили за лихо отплясывающим в центре зала Валерием. – Чекка, это из-за него? Ну же, скажи! Слушай, ну будут ещё в твоей жизни парни. Неужели на нём свет клином сошёлся? Ты же у нас – красавица!

– Маша, не утешай, прошу… Ничего не могу с собой поделать, – прошептала Франческа, и внезапно, вопреки её воле, по щекам покатились слезы.

– Поступишь в консерваторию, будешь блистать на лучших сценах мира, я уверена! Ты же у нас талантище! А этот… самовлюблённый эгоист пусть потом локти кусает от досады, понимая, какую девушку потерял. За ним-то всего какие-то полшколы бегало, а у твоих ног будет весь мир!

– Маша, может, мне его на белый танец пригласить?

– Чекка, даже не смей унижаться перед этим павлином! Да пошел он… знаешь куда!

Валерий, разгорячённый танцами, приблизился к столу, ломившемуся от обилия праздничных угощений. Наполнив стакан искрящейся минералкой, он увидел, как к нему, пританцовывая, приближается Макс, его друг из параллельного класса.

– Умаялся, звезда танцпола? – поинтересовался Макс, подмигнув.

– Ещё бы… В горле пересохло. А ты видел, как наша мамзель Че вырядилась сегодня? – с презрительной усмешкой произнёс Валерий, залпом осушая стакан.

– Далась она тебе, – отмахнулся Макс. – Стоит себе тихонько в уголке, как мышка, тетрадку свою теребит. Никого не трогает.

– Зануда. И ведь пялится на меня исподтишка! Она мне математику списывать давала исключительно потому, что по уши втрескалась.

– Вот дурная! Она же как будто из позапрошлого века вынырнула. Вся такая правильная. Одно имя чего стоит… Франческа… Но симпотная же, зараза. Ей бы макияж поярче, одежду посовременнее – от парней бы отбоя не было.

– Слушай, Макс, у меня мыслишка появилась. Пригласи-ка ты её потанцевать. А я тем временем прошмыгну к её тетрадке. Почитаю, что там она насочиняла.

– Сделаем, – ухмыльнулся Макс.

Макс присел за стол, исподтишка наблюдая за Машей и Франческой. Дождавшись момента, когда Франческа осталась одна, он незамедлительно подошёл к ней.

– Привет, Че! Грустишь?

– С чего ты взял? Просто музыка громкая.

– А пошли танцевать? Ну же, Че, пошли. Может, больше и не встретимся никогда! Последний вечер вместе.

Франческа, доверчиво улыбнувшись, оставила тетрадь на подоконнике и, ни о чём не подозревая, последовала за Максом на танцпол.

Валерий тут же метнулся к окну. Схватив тетрадь Франчески, он увлечённо начал читать старательно выведенные детской рукой строки. Перечитав исписанные страницы несколько раз, он разразился грубым, издевательским хохотом.

– Ха! Сенсация! Готовы узнать, кем мечтала стать мамзель Че? – закричал он на весь зал, не скрывая злорадного торжества.

Музыка оборвалась. Взгляды присутствующих, словно по команде, устремились на Валерия.

– Отдай! – пронзительно взвизгнула Франческа, отчаянно пробиваясь сквозь толпу выпускников.

– И не подумаю! Итак, всё внимание сюда! Сейчас я вам кое-что зачитаю! "Мои папа и мама считают меня талантливым и одарённым ребёнком. Считают, что у меня абсолютный музыкальный слух".

– Прекрати, прошу тебя, умоляю! – голос Франчески дрожал, щёки пылали ярким румянцем смущения.

– "Родители считают, что я должна поступать в консерваторию, – продолжал издеваться Валерий, давясь от смеха. – Но мне нравятся детективы. Этим летом я с удовольствием прочитала рассказы о Шерлоке Холмсе. Я тоже хочу стать детективом. А ещё я хочу ловить преступников вместе с Валерой Сосновским. Он тоже мечтает работать в полиции". Франческа, так ты, оказывается, ещё в началке втюрилась в меня?

– Замолчи! Отдай немедленно, – рассвирепевшая Франческа, всеми силами попыталась вырвать злополучную тетрадь из рук Валерия.

– Попробуй отними, пигалица! Следователь по особо важным делам Франческа Лукьянец. Даже имя дурацкое для следока!

– Меня назвали в честь оперной певицы Франчески Лебрен. Не смей оскорблять моё имя!

Руки девушки тряслись от нанесённой обиды, голос дрожал, щёки полыхали пунцовым румянцем, а идеально уложенные в салоне волосы начали выбиваться из прически, обрамляя разгоряченное лицо непокорными прядями.

– Вот и пой свои песенки! На большее ты всё равно не способна. Посмотри на себя, какой из тебя полицейский! Колыбельные в засаде напевать? – Валерий злорадствовал, наслаждаясь тем, что испортил Франческе выпускной вечер.

– Спорим, я поступлю и окончу институт МВД! И стану следователем!

– Ты? Да ты, кроме нот и гамм, ничего не знаешь! Вылетишь с первого курса, как пробка из шампанского!

– Не вылечу! Спорим?

– На что?

– Если я заканчиваю ВУЗ и становлюсь следователем, ты женишься на мне! – в порыве ярости выпалила Франческа.

– Что?! – выдохнул Валерий, ошарашенный столь дерзким условием пари.

– Валера, соглашайся! Или кишка тонка? Боишься? – подзуживали одноклассники, с нескрываемым удовольствием наблюдавшие за ходом ссоры.

– Я согласен! Но если ты вылетишь, я подарю тебе собачонку, которую ты назовешь в мою честь. Такую маленькую, лохматую, гавкучую. Гав! Гав!

– По рукам! Разбейте!

Франческа и Валерий скрепили пари крепким рукопожатием. Стоящий рядом Макс, рассёк сомкнутые руки спорщиков.

Разгорячённый и возбуждённый спором, Валерий подлетел к столу. Наполнил бокал терпким красным вином и жадно припал к нему губами.

– Может, хватит на сегодня? – попытался остановить его Макс, обеспокоенно глядя на друга.

– Ещё ты будешь мне указывать! Ты мне не мамочка! – огрызнулся Валерий.

– Ты придурок или просто перебрал сегодня? Что ты к Чекке прицепился? На смех девчонку поднял?

– Твоё какое дело? Не лезь, куда не просят!

– А знаешь, я хочу, чтобы в вашем споре выиграла Чекка. Посмотрю, как она тебя в ЗАГС потащит.

– Предатель!

– Нет… Ты – дурак… Она ведь любит тебя. А ты на принцип пошёл… Эх ты, Валера!

***

Минула неделя после выпускного, а Франческа всё никак не могла найти нужных слов, чтобы признаться родителям о своём решении поступать в институт МВД. По старой, въевшейся в кровь, привычке, каждое утро она садилась за пианино, заставляя клавиши послушно отзываться гаммами, арпеджио и этюдами, а голос – выводить сложные вокализы. Разговор, который Чекка мечтала отложить на неопределённое время, всё-таки нагрянул – воскресным утром, за завтраком, пропитанным ароматом кофе и предчувствием неминуемой бури.

– Чекка, завтра подаём документы в консерваторию, – будничным тоном объявила мама, отпивая глоток ароматного кофе.

– Мама, я передумала. Не хочу больше петь, – выпалила Чекка, покраснев от волнения.

– Что значит "не хочешь"? У тебя же талант! Абсолютный слух! А голос! Это же дар небес! И ради чего тогда все эти годы изнурительных занятий академическим вокалом? Сколько труда, и всё впустую? – возмутилась мать, уже видевшая дочь в лучах софитов Ла Скала и Ковент-Гардена.

– Мама, я понимаю твоё негодование. Вы с папой – талантливые, творческие личности. Но я… я не хочу петь, понимаешь? Позволь мне самой выбирать свой путь.

– И куда же ты собралась? – удручённо прозвучал вопрос, полный разочарования.

– В институт МВД… Следователем хочу стать.

– Ага, вот оно что! Теперь понятно, откуда ветер дует! Это все Валерка твой! Когда ты, наконец, поймёшь, что он тебе не пара? Ты – девушка не его круга… Воспитанная… Утончённая… Интеллигентная. А он… Ну что в нём такого? Разве что ростом вышел да мордашкой смазливой.

– Мама, я выйду за него замуж. Вот увидишь!

– С твоим-то упрямством я даже не сомневаюсь. Только будешь ли ты счастлива с ним? Ладно, поживём – увидим. Отец завтра возвращается с гастролей. Я сама с ним поговорю.

Глава 2

Пять лет спустя.

– Вау, кого я вижу! Лейтенант Че собственной персоной! – рассмеялся Валерий, его взгляд скользнул по стройной фигуре девушки в форме лейтенанта полиции, застывшей грациозной статуей у дверей Следственного отдела Центрального округа. Франческа выглядела как всегда безупречно: чёрные лакированные туфли на каблуках, аккуратно заплетённая коса и выражение лица победительницы.

– А что здесь делает мой будущий супруг? – ехидно поинтересовалась Франческа.

– Ну ты и заноза, Че! Неужели ты всё ещё помнишь о нашем споре?

– Пари есть пари. Проспорил – будь добр, тащи паспорт в ЗАГС.

– Ты ещё не стала следователем, – попытался отбиться Валерий, цепляясь за соломинку.

– Ошибаешься, любимый. Я назначена на должность помощника следователя. И, как видишь, направляюсь прямиком на службу. Так что советую держать паспорт под рукой, скоро нас ждёт марш Мендельсона.

Франческа, с гордо вскинутой головой, как и подобает победительнице, направилась ко входу в здание, чеканя шаг каблучками.

– Чёртова девка, – проворчал Валерий, отправляя окурок в урну, и с обречённым вздохом побрёл следом.

Кабинет начальника Следственного отдела обнаружился без труда. Дежурный, с копной рыжих волос, старший лейтенант, с готовностью указал на дверь в конце коридора первого этажа. Не прошло и пары минут, как Франческа постучала в лакированную поверхность тяжёлой дубовой двери.

– Войдите! – рявкнул грозный голос из-за двери.

Франческа, робко приоткрыв дверь, несмело просунула в узкую щель свое миловидное личико. Полковник, лысый крепыш лет сорока, окинул её оценивающим взглядом, скользящим от макушки до лакированных лодочек.

– Разрешите войти, – мелодичный голос Франчески, обычно уверенный, дрогнул под тяжестью начальственного взгляда.

– Вы уже почти здесь. Что у вас, милая барышня?

– Мы направлены к вам для прохождения службы, – слегка задетая подобным обращением, четко произнесла Франческа, входя в кабинет и вытягиваясь по струнке перед массивным столом начальника.

– Вот оно что, а я-то уж думал, – протянул полковник, разглядывая новоиспечённых лейтенантов с нескрываемым любопытством, будто рассматривая диковинных бабочек, залетевших в его кабинет прямиком с экзотических островов. – А второй у нас что, язык проглотил? Или из общества глухонемых? – он прищурился, словно целясь, и вперил взгляд в Валерия.

– Здравствуйте, – с ироничной полуулыбкой ответил Валерий, мгновенно сообразив, что дамам здесь не рады. – Молчу из уважения к прекрасному полу.

– Сработаемся, – процедил сквозь зубы полковник, явно недолюбливающий новые лица в коллективе и относящийся к ним как к досадной трещине на лобовом стекле любимого автомобиля. – Документы ваши покажите… Так… Валерий Викторович Сосновский… Что ж, похвально… Очень даже неплохо. Теперь ваши, девушка… Франческа… Имя какое… хм… затейливое.

– Родители назвали в честь оперной певицы Франчески Лебрен, – пояснила девушка.

– Итальянка, что ли? Не слышал. Где она поёт?

– Она немка. Но уже не поёт.

– На пенсии, что ли?

– Нет… её уже давно нет… Она умерла… в восемнадцатом веке.

– А… Тогда понятно. Значит, вы у нас Франческа Сергеевна Лукьянец. Что же вас, барышня, с таким-то именем в полицию потянуло? В роду у вас сыскари были?

– Нет… Я из творческой семьи. Мама – пианистка, а отец – оперный певец, тенор.

– Кенар? Знаю… птица такая есть. Замечательно горланит.

– Простите, не кенар, а тенор. А в полицию я пошла за женихом. Мы с Валерием скоро поженимся, правда, дорогой?

Валерий, не ожидавший столь откровенного заявления, подавился воздухом и закашлялся.

– Ну ладно, сладкая парочка. Раз уж такая любовь, для начала будете вместе работать, – полковник поднял трубку старенького телефона цвета слоновой кости, стоявшего на столе рядом с гипсовым бюстом Железного Феликса, и набрал короткий номер. – Игорёк, зайди ко мне, как говорится, на огонёк.

Спустя пару минут, показавшихся Франческе вечностью, дверь распахнулась, и в кабинет вошёл светловолосый мужчина на вид около тридцати, с едва наметившимися залысинами, ростом чуть выше среднего. Он был одет в простую, но хорошо сидящую чёрную футболку и потёртые джинсы, кричащие о его пренебрежении к формальностям.

– Вызывали, шеф? – деловито спросил он.

– Да, Игорёк, познакомься с молодёжью. Дожили, уже семейные подряды присылают… Франческа и Валерий. Забирай и вводи в курс дела.

– Пошли, новобранцы, – Игорёк кивнул, приглашая их следовать за собой.

Он зашагал по коридору широкими, стремительными шагами. Валерий едва поспевал за ним, а уж Франческа, цокая каблуками, и вовсе отставала. Игорёк это заметил и, скривясь, слегка замедлил шаг.

– Молодожёны? Реально? – не скрывая удивления, поинтересовался он.

– Ещё нет… Лейтенант Че пока не получила от меня официального предложения, – пошутил Валерий, продолжая путь по длинному, тускло освещённому коридору.

– Почему "лейтенант Че"? – добродушно улыбнулся Игорёк.

– Несолидно лейтенанта полиции "мамзелью Че" величать, – отшутился Валерий.

Франческа молча шла сзади. Только цоканье каблуков напоминало о её присутствии.

– Франческа, а вам идёт прозвище "лейтенант Че". Только вы, пожалуйста, на каблуках на службу больше не приходите. У нас тут всё просто.

– Поняла, исправлюсь, – ответила Франческа, почувствовавшая неловкость от ненавязчиво сделанного замечания.

В прокуренном кабинете, куда привёл Игорёк молодое пополнение, сидели двое мужчин в гражданском. Обоим было на вид около тридцати. Оба в хорошей физической форме, отличались лишь ростом и цветом волос.

– Молодёжь прибыла. Прошу любить и жаловать. Лейтенант Че и Валерий, – представил Игорёк вошедших.

– Рады знакомству. Добро пожаловать в наш бедлам. Я – капитан полиции Виктор Сергеевич Коновалов, опер, – добродушно произнёс черноволосый, ростом примерно с Игорька. – Мой коллега, капитан полиции Олег Алексеевич Семёнов, тоже опер, – он кивнул в сторону высокого блондина. – С Игорьком вы уже знакомы. Игорёк, Кучерявый ничего не передавал?

– Кроме лейтенантов, увы, ничего, – с ироничной гримасой ответил Игорёк.

– Простите, а кто такой Кучерявый? – уточнила Франческа, не понимая, о ком идёт речь.

– Так это начальник наш.

– У него на табличке другая фамилия написана, – немного сомневаясь, сказала девушка.

– Ну, знаете ли… На заборе тоже написано… Для нас он Кучерявый. Только ему – ни слова. Договорились? – Олег заговорщицки подмигнул Франческе.

– Договорились, – согласилась она, наконец поняв, что это прозвище.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге, словно из ниоткуда, возник взъерошенный полицейский, тот самый рыжий старший лейтенант, не так давно указывающий Франческе, где кабинет начальства.

– Мужики, ой, простите, – смутился он, увидев Франческу, – вас, барышня, я не заметил. Короче, по коням! Убийство в гостинице. Похоже, снова маньяк развлекается.

Полицейские мгновенно вскочили с мест и ринулись к выходу. Франческа – за ними.

– Лейтенант Че, куда это вы? – строго спросил Виктор Сергеевич.

– Так я с вами.

– Вам приказа не было. Старлей сказал конкретно: "Мужики!" Да и вы сегодня чересчур… как бы это сказать… элегантны. Каблуки опять же. Посидите здесь. Ознакомьтесь с материалами. Кстати, вы в технике аппликации сильны?

– В технике чего, простите? – не поняла сарказма Франческа.

– Ладно, проще спрошу: бумажки склеивать умеете?

– У лейтенанта Че в школе на трудах была твёрдая пятёрка, – с едкой иронией вставил Валерий.

– Откуда знаешь? – удивился Игорёк, доставая из сейфа свой табельный пистолет.

– Так мы ж в одном классе учились.

– Ничего себе! – присвистнул Игорёк. – Так у вас школьный роман! Высокие отношения!

– Лейтенант Че, вот вам задание, – строго сказал Виктор Сергеевич. – Нужно срочно привести в порядок два дела. Думаю, вы справитесь.

Он водрузил перед озадаченной Франческой две увесистые папки с бумагами.

– Погнали, мужики! – скомандовал Игорёк, вылетая из кабинета. За ним, как стая гончих, рванули остальные. Уже в дверях Валерий обернулся и бросил торжествующий взгляд на одиноко застывшую посреди кабинета Франческу.

"Значит, я должна заниматься аппликацией! Если я женщина, значит, ко мне можно наплевательски относиться? Как к половой тряпке? Не выйдет! Я ещё докажу, чего стою!" – кипела она, с остервенением принимаясь за работу.

***

Запылённая служебная "Лада", утробно ворча мотором, неслась по городу, унося оперативников к месту преступления.

– А ты классный парень, Валера! – Игорёк по-свойски хлопнул его по плечу. – Сработаемся.

– Спасибо, буду стараться, – отозвался Валерий, радуясь, как мальчишка, что его приняли в дружную мужскую команду. – А куда мы, собственно, мчим?

– В "Венецию", будь она трижды проклята, – пробасил Виктор Сергеевич, глядя в окно на проплывающие мимо витрины магазинов и кафе. – Там, в номере люкс, ждёт нас хладный труп местной жрицы любви с чёрным капроновым чулком на шее. И это уже третья за месяц. К гадалке не ходи – маньяк объявился.

– Валерий, не жалко тебе невесту? На такую тяжёлую службу разрешил ей устроиться? – поинтересовался Игорёк, воспользовавшись отсутствием Франчески.

– А она мне вовсе и не невеста, – усмехнулся Валерий, смакуя предвкушение интриги.

– То есть?

– Да поспорили мы с ней на выпускном. Станет следаком – женюсь.

– Вот оно что! А ты, я смотрю, не сильно-то и рвешься под венец? – поддел его Олег Алексеевич.

– Вы наблюдательны. К тому же, уже месяц как с одной милашкой встречаюсь. Такая цыпочка. Не то что мамзель Че – сухарь в юбке, – самодовольно расхохотался Валерий.

– Мужики, признаюсь, как на духу, как-то не по себе, когда баба в кабинете, – скривился Олег Алексеевич. – Кстати, Валера, зови меня просто Олег.

– А меня Виктором. Мы в отделе ко всяким церемониям не привыкли. Но с появлением лейтенантши над нашим мужским монастырём нависла реальная угроза кастрации выработанных годами принципов и свободы. Не зря же говорят: "Бабы на корабле – к беде!"

– Да ладно вам дорамы разводить, свалит она через пару недель, вот увидите, – беспечно отмахнулся Игорёк.

– Думаю, нужно помочь девушке… принять это непростое решение, – с хитрым прищуром добавил Олег.

– Какое решение? – не сразу понял Валерий.

– Тут и дедукция ни к чему, все очевидно! Единственное верное: свалить по-тихому, – хмыкнул Игорёк.

***

Франческа вернулась домой, так и не дождавшись коллег, когда город уже погрузился в сумерки. Настроение было – хуже некуда. Не таким представлялся ей старт службы в органах. Холодное безразличие Валерия ранило, словно он намеренно не замечал в ней красивую девушку. Она медленно поднялась по лестнице, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом подъезде. У двери квартиры Франческа остановилась, собираясь с мыслями. С болезненной остротой она в который раз осознала правоту матери: поступление в институт МВД – роковая ошибка, цена которой – сломанная судьба. Но пути назад не было. За дверью разливались нежные аккорды – мать музицировала Доницетти, и тот час же раздался радостный лай, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Настроение поползло вверх. Ключ повернулся в замке, в прихожую, радостно повизгивая и виляя хвостом, ворвался вихрь чёрной шерсти – пудель Лерочка.

– Лерочка, моя хорошая, – улыбнулась Франческа, накопившаяся за день тяжесть на сердце немного отступила.

– Кто пришёл! – из гостиной выглянула улыбающаяся мать, прервав игру на пианино.

– Привет, мам!

– А я-то думала, ты где-нибудь до утра в засаде проторчишь. А ты, оказывается, ещё и вовремя с работы, – усмехнулась она. – Ужин готов. Ещё даже не остыл.

– Спасибо! Только руки помою, – Франческа с благодарностью улыбнулась, ловя тепло материнской заботы, словно спасительный круг.

– Как первый рабочий день? – поинтересовалась мать, когда Франческа села за стол.

– Нормально. С делами знакомилась. Сейчас перекушу и с Лерусей пойду гулять, – ответила девушка, с аппетитом уплетая макароны.

– Лерчик вся извелась без тебя. Как услышала шаги на лестнице, сразу залилась лаем.

– Да ты моя хорошая, сейчас я доем и побежим на улицу, – Франческа ласково потрепала по голове радостно прыгающего вокруг неё пуделя.

– До сих пор поражаюсь, что это Валерка вдруг тебе собаку преподнёс?

– Думал, что меня отчисляют. А я взяла и всё сдала. Рано радовался. Но зато у меня теперь есть лохматая подружка. Да, Лерочка? Ты моя подружка? – она снова потрепала пуделя по кудрявой голове.

– Ав! Ав! – ответила та, радостно виляя хвостом.

– Вечером хоть гаммы поиграй. И распеться не помешает. До сих пор жалею, что ты в консерваторию поступать не стала.

– Мам, ну не начинай. Зато я буду с преступностью бороться! Следователь – очень нужная и востребованная профессия, – в который раз уверяла Франческа, не столько мать, сколько себя.

Франческа чмокнула мать в щеку и, подхватив поводок, выбежала на улицу с радостно виляющей хвостом собакой.