Сердце

Сотни и тысячи дней, наших дней, отражаются в его глазах под звук визжащих тормозов.

Я в последний раз смотрю в ореховые глаза Ника и сжимаюсь от страха, приготовившись к худшему. Единственное, что я хочу в этот момент — это чувствовать его рядом.

Боль накрывает с опозданием, но в троекратном размере. И теперь она живет не в голове, даже не в груди, а во всем, черт возьми, теле.

Все будет хорошо? Три слова, которые могут решить все проблемы? Как все может быть хорошо, когда «всего» уже нет?

И лучше было бы, если все, что было предначертано мне дальше, так и осталось сном. И не просто сном, а самым жутким из кошмаров.