Лана Блэр Прими свою тьму

На экране появляется изображение. Картинка на секунду зависает, затем становится четче, и я вижу Брук.

Она сидит на кровати, подтянув колени к груди и закрыв лицо ладонями. Сначала кажется, что она просто устала, но потом замечаю, как вздрагивают ее плечи. Прибавляю звук и слышу всхлипывания.

Брук плачет.

Я видел ее злой, раздраженной, готовой наброситься на любого, кто скажет ей что-нибудь поперек. Сегодня в столовой она тоже старалась держаться, хотя прекрасно понимала, что все вокруг обсуждают ее фотографии. А теперь сидит одна и рыдает, даже не пытаясь сдерживаться.

Смотреть на это невыносимо. Хочется оказаться рядом, обнять ее, заставить перестать плакать. А еще сильнее хочется найти того ублюдка, из-за которого она сейчас в таком состоянии.

– Сука… – выдыхаю, сжимая кулаки так, что хрустят суставы.

Брук всхлипывает, и ее плечи вздрагивают. Слышу, как она ругается шепотом на себя, на Илая, на весь этот гребаный университет. И я понимаю, что это сделано намеренно. Кто-то хотел унизить ее, растоптать, «раздеть» перед всеми.

Лиам с Самантой сегодня развлекаются. Они должны были пробраться в здание универа и потрахаться в какой-нибудь аудитории.

А Брук осталась одна. И пока остальные развлекаются, обсуждая ее фотографии, она сидит в своей комнате и плачет из-за какого-то ублюдка, решившего выставить ее на посмешище.

Захлопнув ноутбук, поднимаюсь с кровати. Не знаю, кто разослал фотографии, но собираюсь выяснить. И начну я с того придурка, которому Брук их отправляла.

Подхожу к шкафу, открываю нижнюю полку и достаю маску. Глянцевая, кроваво-красная, с широкой улыбкой. Обычные зубы, но из-за того, как растянут рот, выражение получается жутким. А пустые глазницы только добавляют ей мерзкого вида.

Я стащил ее, когда мы с Лиамом отрабатывали часы в комнате страха. Тогда маска просто валялась среди остального реквизита, и я прихватил ее, особо не задумываясь зачем. Теперь, похоже, пригодится.

Надеваю маску и поправляю ее перед зеркалом. Пластик неприятно холодит лицо, а собственное дыхание глухо отдается внутри. Несколько секунд рассматриваю отражение, представляя, какое выражение будет у Илая, когда он откроет дверь.

Натянув черную толстовку с капюшоном, беру телефон.

– Посмотрим, кто тронул мою девочку.

Сказав это вслух, невольно усмехаюсь. Брук наверняка пришла бы в бешенство, услышав, как я ее назвал. Она ведь терпеть не может, когда кто-то пытается указывать ей, что делать, а уж заявление о том, что она кому-то принадлежит, точно закончилось бы скандалом.

Только сейчас мне плевать, что она об этом думает. Никому не позволено обращаться с ней подобным образом.

Комната Илая находится на третьем этаже. Поднимаюсь по лестнице, натягивая капюшон пониже, и останавливаюсь возле нужной двери. Изнутри доносится музыка, а затем я слышу знакомый смех.

Значит, настроение у него отличное. После всего, что сегодня произошло, этот придурок спокойно сидит у себя в комнате и веселится, пока Брук не может перестать плакать. Уже одного этого достаточно, чтобы захотелось хорошенько врезать ему.

Толкаю дверь, и она неожиданно открывается. Илай даже не потрудился ее запереть. Он сидит на диване, но, заметив меня, резко поднимается, едва не опрокинув стоящую рядом банку.

– Ч-т… что за… кто ты? – он отшатывается, чуть не падая с дивана.

Не отвечаю, давая ему возможность как следует рассмотреть маску. Судя по тому, как быстро он бледнеет, впечатление она производит именно то, на которое я рассчитывал.

Достаю телефон, включаю запись и ставлю его на стол, прислонив к банке содовой. Убедившись, что Илай попадает в кадр, направляюсь к нему. Он пятится, постоянно оглядываясь, словно пытается придумать, как обойти меня и добраться до двери.

– Слушай, эй, если это шутка… – Илай пятится, пока не упирается спиной в стену. – Я не… я не хочу проблем.

Ухмыляюсь под маской и хватаю его за воротник. Резко дергаю на себя, а затем толкаю обратно, приложив спиной о стену. Он болезненно морщится и пытается отцепить мои руки.

– Кто разослал фото? – голос у меня низкий, ровный, почти не мой.

– Я… я не знаю, – начинает он задыхаться. – Клянусь. Я никому ничего не отправлял.

Сильнее сжимаю ткань у его горла, и он дергается, цепляясь за мои руки.

– Ты лжешь.

– Нет. Нет. Честно.

Илай пытается вырваться, но быстро понимает, что ничего у него не получится. Он испуганно смотрит на маску, часто дышит и повторяет что-то невнятное. Толкаю его на диван и наклоняюсь, чтобы он даже не думал снова подняться.

– Кто-то получил ее фото, – произношу медленно. – Кто-то разослал их всему университету. И если ты врешь, – наклоняюсь еще ближе, так, чтобы он видел только черные пустые глазницы маски, – я найду тебя снова.

– Я не знаю, – Илай уже почти рыдает. – Я ничего не делал. Мне просто прислали их. Как и всем. Я… я думал… может, ее кто-то взломал.

Взломали?

На несколько секунд задумываюсь. Если Илай говорит правду, значит, фотографии мог получить кто-то другой. Только вот верить этому придурку на слово я не собираюсь. Он сейчас и родную мать продаст, лишь бы я оставил его в покое.

Придется проверить номер, с которого пришла рассылка, и выяснить, каким образом снимки попали к отправителю. Заодно нужно будет разобраться с телефоном Брук. Если кто-то действительно получил доступ к ее сообщениям, он мог увидеть далеко не только эти три фотографии.

Представляю, как какой-нибудь ублюдок копается в ее переписках, рассматривает личные снимки и выбирает, что отправить остальным. От злости хочется снова схватить Илая и хорошенько приложить о стену, хотя я даже не знаю, виноват ли он.

В любом случае тот, кто это устроил, еще пожалеет о своем решении.

Собираюсь отступить, но взгляд цепляется за вытянутую ногу Илая.

Резкий удар.

Хруст.

Дикий вой.

И его нога теперь согнута в другую сторону.

Военные ботинки еще никогда не подводили.

– Считай, что я сбиваю тебе настройки, чтобы ты даже мысленно не смел прикасаться к Брук.

Илай кричит, схватившись за поврежденную ногу, но я даже не оборачиваюсь. Забираю телефон со стола, проверяю запись и направляюсь к выходу. Уже в коридоре закрываю за собой дверь, оставляя его разбираться со своей проблемой.

Теперь нужно выяснить, кто разослал фотографии. Чем больше я вспоминаю Брук, плачущую на кровати, тем сильнее хочется добраться до этого человека. Илай сегодня отделался сравнительно легко. С тем, кто действительно виноват, церемониться я не собираюсь.