Лана Вебер Вкус твоей кожи

Испорченная игрушка

Мы ехали уже час. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев. Тишина в салоне была тягучей, почти осязаемой. Николас почти не говорил со мной, лишь изредка бросал короткие вопросы: «Не холодно?», «Не хочешь остановиться?», «Всё в порядке?». Боже, если бы мне кто-то сказал, что Николас мать его Торн будет заботиться обо мне, я бы засмеялась ему в лицо. Настолько непривычно было видеть этого психа в амплуа заботливого парня, что я невольно задумалась, а знаю ли я его вообще?

— Думаешь обо мне, ведьмочка? — Бархатный голос вырвал меня из мыслей, когда его рука легла на моё бедро, поглаживая ногу через тонкую ткань платья.

— Ты что, умеешь читать мысли? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не сложно догадаться по твоему изучающему взгляду, — он усмехнулся. — Ты хочешь что-то обо мне узнать.

— Тогда расскажи, мистер загадка, — я смущённо опустила голову. — Я ведь правда ничего про тебя не знаю.

— Забавно, — сказал он, и его пальцы сжались на моём бедре чуть крепче. — Ты отдалась парню, которого почти не знаешь. А теперь хочешь узнать его получше. Обычно люди делают это в обратном порядке.

— Ты специально меня смущаешь? — я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

— Специально, — ответил он, с хрипотцой в голосе. — Но главное, что я про тебя знаю всё.

Я вскинула бровь.

— И что же ты такого знаешь?

— Ну, например, то, что ты сладко стонешь подо мной.

— Николас! — я возмущённо посмотрела на него. — Ты невозможен!

— Ладно, малышка, — рассмеялся он, сжимая мою руку. — Что ты хочешь знать обо мне?

Я задумалась на мгновение, а потом спросила:

— Ты говорил, что ушёл из семьи в шестнадцать. Как так вышло?

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а скулы заострились.

— Мой отец… не самый лучший человек, — сказал он серьезно. — Точнее, он полное ничтожество. Он любил унижать тех, кто не мог дать ему сдачи. Унижал мать. Меня. Сестру… но это не всё.

— Сестру? — я перебила его. — У тебя есть родственная душа? Это так круто, иметь поддержку в виде брата или сестры.

Его взгляд помрачнел и я увидела, как он сжал челюсть.

— Она умерла, — холодно произнёс он.

— Прости, Николас, — тихо сказала я, ощущая стыд на своей коже. — Я не знала.

— Ничего, ведьмочка, — он улыбнулся уголком губ, но в этой улыбке было столько горечи, что я почувствовала, как сердце сжимается. — Ты не виновата.

Он замолчал на секунду, а потом продолжил:

— Я ушёл после того, как узнал об измене отца. Мать до сих пор не знает об этом. Я не осмелился рассказать. Мы с ней почти не общаемся, только поздравляем друг друга с праздниками. Давно её не видел и не знаю, как она поживает.

— Ты бы хотел с ней увидеться? — спросила я.

— Наверное, да, — в его голосе промелькнула уязвимость, которую он так тщательно прятал.

«Мне жаль его, — подумала я. — Впервые он так открыто говорит о себе. И я очень ценю это».

— Интересно, как она, — продолжил он, глядя прямо перед собой. — Несмотря на то, что я был для неё лишь мышью для опытов.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Моя мать не любила меня, — произнёс он так, словно констатировал факт. — Пока других детей просто любили, я должен был доказывать, что достоин любви. Чаще всего я пил таблетки, которые она давала и рассказывал о своих ощущениях. Она записывала, ставя на мне эксперименты. И со временем я понял, что эти таблетки напрочь убили во мне эмпатию. И любовь ко всему, что было вокруг.

Я молчала, чувствуя, как внутри меня поднимается волна боли за него. За того мальчика, который был вынужден проходить через это в одиночестве.

— Но однажды, — его голос дрогнул, — я почувствовал что-то вроде радости. Маленькая девочка в больнице, дала мне леденцы, чтобы я не расстраивался, когда моя сестра умирала. Единственное, что я запомнил про мою спасительницу, это были её медовые глаза.

Удивившись, я смотрела на него, не веря своим ушам. Он помнил это настолько детально, что я почувствовала зависть. Я почти ничего не помнила из своего детства, только холод, темноту и крики матери. Наверное, травмы стёрли большую часть моих воспоминаний.

Мы замолчали на минуту. Он сжал мою руку и это прикосновение было таким интимным и тёплым, что мне захотелось укрыть его от этой боли в своих объятиях.

— Не думала, что у нас с тобой столько общей боли, Торн, — тихо сказала я.

— Теперь будем навёрстывать общую радость, — ответил он, и я увидела, как уголки его губ тронула лёгкая, почти застенчивая улыбка.

Я тоже улыбнулась, а потом внезапно осознала, что мы уже давно в городе. Дорога, которую я знала, осталась позади. Мы проехали поворот к общежитию и я почувствовала, как внутри поднимается тревога.

— А куда мы едем? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

Николас улыбнулся загадочной улыбкой.

— Увидишь, ведьмочка.

— Мы едем к тебе домой? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Он ничего не сказал. Только улыбнулся шире.

Через несколько минут мы подъехали к высотному зданию в премиальном районе. Охранник на въезде, камеры, закрытая территория.

— Как в клетке, — выдохнула я.

— Ради твоей безопасности, Кэрри, — ответил он, паркуясь.

— Ты здесь живёшь? — спросила я.

— Нет, — он повернулся ко мне и его глаза встретились с моими. — Я снял эту квартиру специально для тебя.

— Специально для меня? — я не верила своим ушам. — Ты серьёзно?

— Пойдём, — сказал он, выходя из машины и открывая передо мной дверь. — Мы уже на месте.

Он подал мне руку. Я взяла её и он притянул меня к себе, обнимая и целуя в губы, укусив меня. Мы подошли к подъезду и поднялись в лифте на двадцатый этаж. Он открыл дверь ключ-картой и я зашла внутрь.

Интерьер был минималистичным, бетонные стены, серые тона, ни одной лишней детали. Пахло новизной и холодом. Здесь не было уюта, но это полностью передавало внутренний мир Николаса.

— Да уж, тут и не пахнет уютом, — сказала я, оглядываясь.

— Чтобы переждать несколько дней сойдёт, — ответил он, закрывая за собой дверь.

— В смысле, несколько дней? — я нахмурилась.

— Отсюда ты сможешь поехать в университет завтра, — сказал он, проходя в гостиную. — А мне нужно будет отъехать по делам.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Опять недосказанность, Торн? Что ты скрываешь?

Он подошёл ко мне, сокращая расстояние и я почувствовала его чертов запах яблока с табаком.

— Мне скрывать нечего, — произнёс он почти интимно. — Это сюрприз, детка.

— Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я поверю тебе. Но не злоупотребляй моим доверием.

— Не ставь мне условия, Блэквуд, — ответил с ноткой превосходства в голосе, от чего я невольно попятилась, упершись спиной в кухонный островок.

— Хорошо… — прошептала я.

— Я хочу тебя трахнуть, — выпалил он резко и я увидела в его глазах тёмное пламя, которое уже начинало разгораться. — Сейчас.

Мои руки задрожали, но я не хотела показывать свой страх.

— Я до сих пор не выпила таблетку, Ник, — сказала я, дрожащим голосом, пока он вдавливал меня своим телом в кухонный островок. — И у нас нет защиты.

— Хорошо, — он резко развернулся и направился к двери. — Я сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась одна в этой холодной, бетонной коробке. Сердце колотилось бешенно. Я пыталась понять, что только что произошло. Но через пятнадцать минут он вернулся с пакетом.

— Вот всё, что ты просила, ведьмочка, — сказал он, бросая пакет на стол. — Презервативы, смазка, быстрая таблетка… и твой телефон.

— Он был у тебя всё это время?

Он лукаво улыбнулся.

— Прихватил его, когда ты спала. Забыл отдать.

Я не поверила ни единому его слову. Он что-то установил на мой телефон и я знала это. Что-то, что позволит ему отслеживать меня. Но я не стала показывать, что поняла это. Я просто улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, что вернул.

Я взяла телефон в руки и уже мысленно решила, что проверю его, как только останусь одна. А пока…

— Выпей таблетку, — сказал он, протягивая мне стакан воды.

Проглотив таблетку, я почувствовала, как она комом скользит по горлу. Вкус горечи остался на языке, но он растворился, когда Николас погладил меня по голове, как нашкодившего котёнка и я ненавидела себя за то, что мне было приятно от его прикосновения.

— Хорошая девочка.

Не успела я ничего ответить, как он резко подхватил меня на руки и понёс в спальню. Он медленно опустился на кровать, широко расставив ноги и приказал:

— Сядь.

— Что? — переспросила я, не понимая, что от меня требуется.

— Сядь между моих ног, Кэролайн, — повторил он с лёгким раздражением.

Я медленно опустилась на кровать между его бёдер, оказавшись к нему спиной. Он обнял меня и его губы нежно коснулись моего уха. Моё дыхание начало сбиваться, когда он небрежно задрал платье, а его пальцы скользнули по бёдрам.

— Это нам не понадобится, — прошептал он мне на ухо, намекая на нижнее бельё.

Одним движением он стянул их с меня, даже не пытаясь быть нежным. Ткань порвалась так легко, словно была сделана из бумаги. Его пальцы начали массировать мой клитор, сначала сверху вниз, а потом круговыми движениями. Я раздвинула ноги шире, давая ему пространство. Он улыбнулся, чувствуя мою податливость.

— Детка, ты так возбудилась от моих прикосновений, — прошептал он.

С этими словами он ввёл два пальца внутрь меня и я прогнулась от неожиданного ощущения. Его член упирался в мою спину и я поняла, что он тоже возбуждён.

— Ты тоже возбудился, — прошептала я.

— Здесь я создаю правила, молчи, Кэрри, — ответил он, медленно снимая с меня платье.

Я осталась полностью обнажённой в его руках и повернулась к нему.

— Почему ты всё ещё одет? — спросила я.

— Не задавай вопросов, — он повернул мою голову прямо. — Смотри на мои пальцы, ведьмочка. Смотри, как я имею тебя ими.

Мой взгляд упал на его пальцы, они медленно входили в меня, поглаживая набухший клитор. Когда его другая рука сжала мой сосок и я вскрикнула. Он быстро прижал ладонь к моему рту.

— Тише, — прошептал он. — Издашь звук только когда я разрешу.

Я кивнула и он продолжил массировать мой клитор и сосок одновременно, покусывая шею.

— Смотри, Кэрри, как ты течешь, — прошептал он. — Теперь можешь стонать.

Громкий стон сорвался с моих губ, но он резко вытащил пальцы, не давая мне кончить. Я разочарованно протянула:

— Нет... Торн... не останавливайся, прошу.

Он ухмыльнулся и вышел из комнаты. Я подумала, что всё кончено, но он вернулся через минуту, без водолазки, с презервативом в зубах и подошёл ко мне, сидящей на краю кровати.

— Снимай брюки, — приказал он.

Послушав его, я начала расстёгивать ремень и ширинку на его штанах. Пока он смотрел на меня сверху вниз.

— Теперь достань мой член, Кэролайн.

Я сделала это, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. Он протянул мне презерватив.

— Надень его ртом.

— Серьёзно? Торн, я...

Он не дал мне договорить. Его член вошёл в мой рот, затыкая меня, а его рука резко намотала мои волосы на кулак.

— Я же сказал, — его голос стал низким, — ты стонешь и говоришь только с моего разрешения. Ты поняла меня, Кэролайн?

Я кивнула с членом во рту. Он медленно вытащил его и я откашлялась.

— Надевай, — повторил он с раздражением.

Нервничая, я открыла презерватив и попыталась надеть его ртом. Первый раз не получилось, он упал на пол. Николас усмехнулся.

— У тебя хоть что-то получится сегодня?

— Ты мудак, Торн! — вспыхнула я, пытаясь встать.

Но он схватил меня за лицо, сжал его, прижал презерватив к моим губам и одним резким движением вошёл в меня. Я поперхнулась, изо рта потекла слюна.

— Вот так, — сказал он. — Хорошая девочка.

Он вынул член и шлёпнул им по моему лицу. Затем резко перевернул меня на живот и пристроился сзади.

— Надо же, тебе так нравится грубость, Кэрри, — он усмехнулся. — Ты намокла ещё сильнее, чем когда мои пальцы трахали тебя.

Я попыталась что-то сказать, но он резко вошёл в меня сзади и стон сорвался с моих губ. Он начал двигаться медленно, его рука сжала мою шею, создавая приятное удушье, а его губы оказались около моего уха.

— Так ты хотела, чтобы тебя оттрахал парень в маске? — прошептал он. — Может, мне снова надеть её?

— Нет, — простонала я.

— Ты же не хотела меня, Кэрри, — продолжал он, ускоряясь. — Даже отказалась мне сосать на вечеринке.

— Николас, перестань, — простонала я, но он зажал мой рот ладонью и шлёпнул меня по заднице.

— Заткнись, — произнёс он довольно грубо. — Теперь ты моя, Кэрри. Я буду тебя трахать как хочу, где хочу и столько, сколько мне потребуется.

Слёзы горечи смешались со стонами. Он заметил их и усмехнулся.

— Что, Кэрри, ты чем-то расстроена? — он шлёпнул меня по заднице. — Наверное, хотела доброго и хорошего парня, который будет трахать тебя нежно?

— Нет, — крикнула я. — Я хочу тебя.

Он укусил мою губу до крови. Вкус железа остался на моём языке, напоминая о том, что я погружаюсь в тёмный омут его влияния.

Он начал входить в меня всё грубее, его руки лапали моё тело, пощипывали соски и я стонала всё громче.

— Чувствуешь меня? — прошептал он, и его голос был низким, почти звериным. — Чувствуешь, как я наполняю тебя? Ты моя, Кэрри. Только моя.

Его язык вплетался в мой и я чувствовала, как его член двигается во мне, то ускоряясь, то замедляясь. Моя голова кружилась и я думала только о том, как это приятно, как я хочу большего, как я хочу его всего.

— Боже, — простонала я.

— Хочешь, чтобы я был глубже? — спросил он, и его голос был прерывистым.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как оргазм нарастает, пульсируя в каждой клетке моего тела.

Он ускорился и я чувствовала, как каждый толчок приближает меня к краю. Я не могла думать, только чувствовать, только отдаваться этому безумию, этому ощущению принадлежности к нему. И когда он кончил, его тело напряглось за моей спиной, а его последний толчок был самым сильным и глубоким.

Я кончила. Мои ноги затряслись и он прошептал:

— Ты лучшая игрушка в моей жизни.

Его слова резанули меня, как нож. Но я увидела, что он сказал это специально, чтобы подпитаться моими эмоциями. Я взяла себя в руки и ответила:

— Мне тоже понравилось, котёнок.

Его лицо на мгновение изменилось, улыбка сменилась недовольством, но он быстро взял себя в руки. Он поцеловал меня в шею, выбросил презерватив в мусорку около кровати, отнёс меня в ванную, быстро обмыл и произнёс:

— Переночуешь здесь, а завтра поедешь на пары. Мне нужно уехать по делам, ведьмочка. Я напишу.

Он поцеловал меня в лоб, а я даже не успела ничего сказать, как он исчез, вышел из ванной, а потом и из квартиры.

Я осталась одна в бетонной коробке, наедине со своими мыслями и травмами, которые он оставил на моём теле и в моей душе. Смотря на дверь, за которой он исчез, я думала о том, что он снова ушёл. Оставляя меня наедине с тайнами, на которые он не планирует отвечать. И я не знала, сколько раз я ещё смогу это выдержать.