Лана Стина Плакса

Алиса

Новый день встретил меня ароматом кофе и жареных сырников. Вскочив с кровати, я побежала на кухню, заранее зная, что меня там ждет.

Мама сидела за столом с чашкой кофе в одной руке и мобильным телефоном в другой. Как обычно, читала новости. Я села на свое место. Да, у меня, как и у Шелдона из «Теории большого взрыва», было свое место за столом.

– Доброе утро. – Мама отложила телефон и улыбнулась мне: – Знала, что кофе и сырники сработают лучше любого будильника.

– Как и всегда.

На свете не существовало ничего вкуснее маминых сырников. Я положила себе пару штук.

– Я вчера тебя не дождалась – уснула. Как дела в больнице?

Мама погладила меня по волосам:

– Володя в стабильном состоянии, но в себя еще не пришел. Врач говорит, чем быстрее он придет в себя, тем больше шансов на успешное выздоровление.

– А можно ему как-то помочь прийти в себя? – Я сделала глоток кофе.

Мама отрицательно покачала головой:

– Нет, это зависит только от него. – Она повернулась ко мне и нахмурилась, словно раздумывала, стоит ли мне говорить. – Лена безутешна. Я ее такой ни разу не видела за все годы нашей дружбы. Не хочу нагнетать, но, если Володя не выживет, она ляжет рядом.

Я перестала жевать, испуганно уставившись на маму:

– Не говори так.

Мама вздохнула и смахнула со стола несуществующую пыль.

– Лена убита горем, я это понимаю и как ее подруга готова ей всецело помогать и поддерживать. – Она обреченно вздохнула. – Но как мать я не могу принять то, что она забыла о существовании своих детей.

– Она любит дядю Володю. Он самый родной человек, ей тяжело.

– А дети – чужие? – Кажется, мама была разочарована поведением тети Лены. – Послушай, я понимаю, что, возможно, это прозвучит ужасно, но считаю, что мы не должны им помогать.

Я не верила своим ушам:

– Мама, как ты можешь такое говорить!

– А как иначе Лена придет в себя? – Мама поставила чашку на стол и всплеснула руками. – Она знает, что есть люди, которые могут подстраховать, поэтому даже не старается взять себя в руки.

Впервые я видела маму в таком отчаянии. И мне было знакомо это чувство беспомощности: хочешь помочь близкому, но не знаешь как.

– Бросить их – не лучший способ привести тетю Лену в чувство. Маруся и Мишка не виноваты в том, что происходит. Она придет в себя, ей просто нужно немного времени.

– Я не хочу быть монстром в твоих глазах. – Мама сжала мою руку. – Ты же знаешь, я их люблю не меньше твоего. Но им нужна мама рядом, а я не знаю, как ее вернуть.

– Мам, она еще никуда не уходила. Ты волнуешься о том, чего нет. Тетя Лена горюет – это нормально, и пока у нее есть мы, она может ни о чем другом не думать. Ты хочешь потерять свою лучшую подругу, бросив ее?

Я знала, что мама никогда бы в жизни так не поступила. Ее слова продиктованы страхом за близкого человека, а не реальным желанием бросить их в такой сложной ситуации. Добрее и заботливее человека, чем моя мама, я еще не встречала.

– Конечно нет. Я просто хочу, чтобы Лена пришла в себя.

– Так поговори с ней. Попробуй достучаться, не бросая ее.

Нежность и гордость, с которыми мама на меня посмотрела, заставили меня улыбнуться.

– Какая у меня мудрая дочь. – Мама погладила меня по волосам и встала из-за стола. – Мне нужно в кофейню, а после поеду к Лене в больницу. Отнесешь завтрак ребятам?

В контейнере были аккуратно сложены сырники. После завтрака я умылась, переоделась и спустилась на этаж ниже, выполняя мамину просьбу. Нажала на звонок, и вскоре послышались шаги. Дверь открылась, и передо мной появился Алексей.

– Доброе утро. – Я помахала контейнером перед его лицом. – А я тут завтрак принесла.

Он нахмурился, словно не узнавал меня, но спустя пару секунд пригласил войти. Я прошмыгнула внутрь, стараясь его не задеть. На кухне увидела Мишку, который сидел за столом с таким же невыспавшимся лицом, как и у старшего брата.

– Привет, беглец! – Я подошла к нему и легонько стукнула по плечу. – В следующий раз, если надумаешь снова пропасть, предупреждай меня, ладно?

Парень кивнул. Я поставила чайник и достала кофе:

– Вы вообще спали?

Алексей сел за стол и пристально посмотрел на меня. Кажется, он начал приходить в себя, но глаза у него были красные, словно он и правда всю ночь не спал.

– Нет, – ответил Алексей.

– Да, – одновременно с ним ответил Мишка.

Я достала тарелки и поставила их перед парнями.

– Не стоило напрягать себя приготовлением завтрака, – накладывая себе в тарелку сырники, сказал Алексей. – Мы сами можем о себе позаботиться.

Я поставила перед ними по чашке кофе и села на свободное место:

– Даже в своем самом кошмарном сне я бы не стала о тебе заботиться. Мама приготовила их для вас. Она бы и сама зашла, но у нее много дел в «Утопии».

– Сырники очень вкусные, – пробормотал Мишка, уплетая завтрак за обе щеки. – Спасибо.

Я ему улыбнулась. В отличие от своего старшего брата, он знал, что такое вежливость.

– А ты можешь не есть, мне больше достанется, – сказал он Алексею.

Тот с невозмутимым видом наколол на вилку кусочек сырника и отправил его в рот, сделав глоток кофе. Наглец.

– Какие планы на день? – поинтересовалась я.

Я не удивилась, что ответил мне Мишка. Может, у нас с его братом и наступило негласное перемирие, но общаться друг с другом было все еще непривычно.

– Сейчас бабушка должна прийти, она заберет к себе Марусю. Я поеду в больницу, а Леха в офис.

– Я уже говорил, что ты поживешь у бабушки до тех пор, пока мама не вернется домой. Тебе нужно подготовиться к школе, она проследит за этим, – сказал Алексей. – И мы уже обсудили, что в больнице тебе делать нечего.

Мишка откинул со лба свои темные волосы и раздраженно фыркнул. Они с Алексеем были очень похожи, правда, в отличие от своего спортивно сложенного брата, Мишка был щуплым, с гнездом на голове вместо нормальной прически, одетый в бесформенный оверсайз. Но, насколько я знаю, сейчас большинство подростков так ходят.

– Не включай отца. Мы ничего не обсуждали, ты сам все решил. И вообще, плевать на школу, маме я нужнее.

– Нет.

– Да. Ты мной не командуешь. – Обычно тихий, Мишка начал злиться. – Ты за два года только третий раз дома появился и сейчас строишь из себя главу семьи.

Алексей как ни в чем не бывало продолжал пить кофе. Казалось, его совсем не заботило, что его младший брат медленно закипал.

– Я – старший, а значит, несу за вас ответственность, пока родители не в состоянии это делать. И будет здорово, если ты мне в этом поможешь, а не будешь вести себя как маленький ребенок.

Мишка допил кофе и встал из-за стола.

– Командуй у себя дома, – сказал он и вышел.

Вот это доброе утро. Я бы предпочла не быть свидетелем их разборок, но уж как есть. Алексей вчера ясно дал понять, что они не нуждаются в моей помощи, поэтому мне здесь больше делать нечего. Тем более с минуты на минуту должна прийти их бабушка, а с этой женщиной мне меньше всего хотелось пересекаться.

Я встала из-за стола.

– Ты куда?

– Домой.

Алексей нахмурился.

– Присядь, – приказал он.

Я не сдвинулась с места, тоже мне, нашелся командир.

– Пожалуйста.

– Я постою.

Он закатил глаза, но спорить не стал и встал со своего места, возвышаясь надо мной как огромная ледяная скала:

– Я хотел тебя попросить поехать со мной в больницу.

– Зачем?

Вообще-то я и сама планировала навестить тетю Лену и узнать, как себя чувствует дядя Володя.

– Хочу, чтобы ты побыла с мамой, пока я буду разговаривать с врачом. Ей нужен кто-то рядом.

Недолго думая, я кивнула.

– Но мы возьмем с собой Мишку, – поставила я условие. – А после мы с ним поедем докупим вещи, которые ему нужны для учебы.

– Ладно, я вас отвезу куда нужно.

– Нет, мы сами. У тебя дела в офисе, или ты забыл?

Алексей смотрел на меня сверху вниз, и, желая казаться выше, я выпрямила плечи и приосанилась. Он, заметив это, сдержал улыбку.

– Да, точно, дела.

Мы договорились встретиться через час у подъезда. К этому времени Татьяна Святославовна уже заберет к себе Марусю.

Сегодня было холоднее, чем в предыдущие дни, поэтому я переоделась в белый укороченный топ с длинными рукавами, темно-синие джинсы клеш и накинула вязаный кардиган нежно-голубого цвета с вышитыми белыми нитками облаками. Я обожала его. Он был в меру теплым, а еще очень милым. Марик частенько смеялся надо мной из-за моей любви к чудны́м вещам. Но моей самой необычной вещью в гардеробе была футболка с вышитыми на ней строками из моих любимых стихотворений. Мама подарила мне ее на шестнадцатилетие, и я не часто носила ее, боясь испортить.

За лето мои волосы отросли чуть ниже лопаток, и, чтобы они не путались от ветра, я заплела их в косу. Несколько прядей выбивались из прически, но эта небрежность гармонично вписывалась в мой образ. Я не умела краситься так, чтобы мне это шло, поэтому ограничилась тушью для ресниц и карандашом для бровей.

У меня оставалось еще пятнадцать минут до встречи с Алексеем и Мишкой. Я решила попытать счастье и позвонила Марику.

Спустя несколько долгих гудков я услышала самый родной голос на свете:

– Алло?

– Я тебя разбудила?

– Угу. – Голос у брата был сонный. – Но это даже хорошо. Все равно скоро вставать. Черт, подожди.

Послышалось шуршание и скрип двери, а затем Марк заговорил шепотом.

– Ты там не один?

– Нет.

– А с кем? – Внутри меня разгоралось любопытство.

– С девушкой.

Конечно, я знала, что мой братец не монах, но он никогда не говорил о случайных девушках. Под случайными я имела в виду тех, с которыми он просто спал. Я была не в восторге от того, что мой братец превратился в московского сердцееда, но он меня заверил, что все девушки знают, на что идут.

– Как ее зовут?

– Ее не зовут, она сама приходит.

– Я серьезно!

– Я тоже. – Он усмехнулся. – Она всегда появляется тогда, когда ее не ждешь.

Так, значит, они не первый раз видятся. Она что же, его девушка? Я сгорала от любопытства, но с вопросами нужно быть аккуратной, чтобы не спугнуть.

– Она «та самая»? – почему-то прошептала я.

Повисло секундное молчание, а затем Марик ответил:

– Нет, она всего лишь обычная девушка, как и другие до нее.

Я облегченно выдохнула. Ведь если бы у него появился кто-то особенный, он бы мне сказал!

– Расскажи, как у вас там дела, Лисси?

Я сделала вид, что не заметила, как ловко Марик уводит меня от разговора о его личной жизни, и рассказала ему все, что знаю о состоянии дяди Володи, и об утреннем разговоре с мамой.

– Не сердись на нее, ты же знаешь, что она иногда перебарщивает с заботой, – сказал Марик. – Как Лис? Мы переписывались вчера, но по сообщениям сложно понять его состояние.

Я вздохнула. Есть ли вообще человек, способный понять, что чувствует Алексей? Вчера я увидела его с другой стороны: он был заботливым старшим братом для Маруси, надежным плечом для своей мамы и со мной вел себя как нормальный человек. Но сегодня утром он снова стал той версией себя, которую я так хорошо знала.

– Ну, Алексей, он… как всегда. – Я не знала, что еще сказать.

– Будь с ним терпеливой, – выдал мне братец. – Ему несладко приходится. Черт, ты куда собралась? Что?

Я услышала женский голос и недовольное ворчание брата.

– Лисси, я перезвоню. – И он отключился.

Видимо, у него намечались разборки с гостьей. Может, все же стоит перебраться в Москву? Меня здесь ничего не держало, но по какой-то причине сердце отказывалось покидать наш город, словно только здесь ему и было место.

Алексей

С момента, как села на заднее сиденье моей машины, Алиса не произнесла ни слова. Иногда я подсматривал за ней в зеркало заднего вида. Она была полностью поглощена своим телефоном. На ее лице мелькала смущенная улыбка, а пальцы с сумасшедшей скоростью бегали по дисплею. Было похоже, что она с кем-то переписывается. Еще одна ее улыбка не для меня. Сколько уже таких?

Я пережил эти чувства.

До больницы мы доехали в тишине. После нашей утренней словесной перепалки Мишка меня игнорировал. Я знал, что переборщил, и позже извинюсь за это.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – за стойкой регистрации нас встретила девушка.

– Мы к Лисовскому.

– А вы ему кем приходитесь? – спросила девушка, вглядываясь в монитор компьютера. – Мы пропускаем только родственников.

– Мы его сыновья.

– А девушка с вами?

Плакса на секунду растерялась. И я выдал единственное, что пришло мне в голову:

– Моя жена.

– Я – дочь, – одновременно со мной произнесла Алиса.

Упс. Медработница нахмурилась и переводила взгляд с меня на Алису.

– Моя жена для отца как дочь, – нашелся я и приобнял Плаксу за талию.

Боковым зрением я видел, что Мишка прикрыл глаза рукой, фейспалмя. Алиса напряглась от моего прикосновения: я был уверен, что она недовольна сложившейся ситуацией.

– Хм, ладно, проходите. Вам нужно пройти в…

– Спасибо, я знаю, куда нам идти.

Не убирая руки с талии Алисы, я вел всех к палате отца. Мишка плелся следом за нами. И только зайдя в лифт, я нехотя убрал руку с талии Светловой. Я проигнорировал ощущение пустоты, нахлынувшей на меня после того, как отпустил ее.

– Почему, когда ты рядом, я всегда попадаю в идиотские ситуации? – недовольно произнесла Алиса. – Зачем вообще нужно было говорить, что я твоя жена?

Потому что это то, что первым пришло мне в голову? Потому что это самый очевидный ответ? Потому что я так захотел? Потому что это самый правдоподобный вариант?

– Какая разница, что я сказал? Главное – ты здесь, с нами, а не в холле. Закрыли тему.

Плакса скрестила руки на груди и стала разглядывать стены лифта. Когда мы поднялись, я направился в палату к маме. Отец все еще был в реанимации, и к нему не пускали никого, кроме нее. Уезжать из больницы она отказывалась, поэтому я попросил для нее отдельную палату, где она могла бы отдохнуть.

Я постучал, но никто не ответил. Я толкнул дверь. Мама сидела в кресле и смотрела в окно. Она выглядела очень уставшей, с темными кругами под глазами.

– Мам, привет! – Мишка подбежал к ней и присел рядом. – Как ты?

– Все хорошо, сынок. – Она положила ладонь ему на голову и погладила по волосам. – Зачем ты его привез? – Она повернула голову в мою сторону.

Вот она, материнская любовь во всей красе.

– Он хотел тебя увидеть.

– Я просила тебя всего день позаботиться о Мише с Марусей, а ты даже этого не можешь сделать. – Мать разочарованно покачала головой. – На тебя нельзя положиться.

Я сжал зубы. Ожидал ли я от нее чего-то другого? Нет. Она была идеальной мамой для моих братьев и сестры. Любящей женой для отца. Но для нее я всегда был разочарованием. Ребенком, которого она никогда не хотела.

– Мам, Алекс не виноват, – сказал Мишка. – Мне не пять лет, и, в отличие от Маруси, я понимаю, что происходит, не нужно от меня ничего скрывать.

– Прости, милый, я забываю, что ты уже взрослый. – Она ласково погладила его по щеке. – Бабушка забрала Марусю?

– Да.

Мама кивнула, даже не взглянув на меня. Меня обжигала эта стена ледяного отчуждения, что она воздвигла между нами. Наверное, за столько лет я должен был привыкнуть, но это все еще ранило.

Я смирился, что никогда не был для нее на первом месте. Однажды я набрался смелости и пригласил их на свой финальный хоккейный матч, но получил еще одно подтверждение того, что на меня любви у родителей не хватило. Отец не смог приехать из-за работы, а мать решила поддержать своего любимого сына.

– Это первый концерт Ванюши в музыкальной школе. – Мама вытерла слезы с моих щек. – Я не могу оставить его одного, а ты все равно будешь сосредоточен на игре.

Мне было тринадцать, и если бы ребята из команды узнали, что я распустил нюни, как девчонка, со мной никто не стал бы общаться. Но я ничего не мог с собой поделать, слезы непроизвольно покатились из моих глаз – бабушкины слова о том, что я не нужен родителям, нашли подтверждение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.