Лана П Дом на окраине

Глава 1. «Скрип на третьей доске»

Калитка хлопнула, и дом будто втянул воздух всей своей старой плотью. Тени на крыльце легли не как обычно — они будто сгустились, стали почти осязаемыми. Марина шагнула на первую ступень.

Третья доска застонала — не скрипнула, а именно застонала, как живое существо.

— Перестань, — прошептала Марина, будто доска могла её услышать. — Я просто приехала.

Внутри пахло пылью, но не обычной, а какой-то упрямой, будто дом нарочно хранил этот запах, чтобы отпугнуть чужаков.

На кухне Марина поставила сумку на стол, налила воды. Чашка, которую она утром оставила у раковины, стояла на подоконнике. Точно не там.

Она резко обернулась. В коридоре было пусто, но пустота казалась слишком плотной, слишком собранной, будто кто-то только что стоял там и исчез в последний миг.

В дверь постучали. Стук был спокойный, уверенный — и от этого на фоне звенящей тишины звучал почти неестественно.

Марина открыла. На пороге стоял Артём. В руке — моток верёвки, взгляд такой, будто он видит не только крыльцо, но и все слои времени, что на нём отпечатались.

— Ты Марина? — спросил он. — Я Артём. Живу через два двора. Видел, что ты приехала. Если надо, могу крышу глянуть. Там шифер кое-где уже держится на честном слове.

Она кивнула, не сразу найдя слов. Потом тихо сказала:

— Тут… будто не рад, что я приехала.

Артём чуть наклонил голову, прислушиваясь не к ней, а к самому дому.

— Он не злой, — спокойно ответил он. — Он помнит. И сейчас он проверяет: ты пришла, чтобы жить, или чтобы сбежать?

В этот момент третья доска снова застонала. Артём едва заметно улыбнулся:

— Видишь? Он разговаривает. Просто ты пока не знаешь, как отвечать.

— А ты знаешь? — спросила Марина.

— Я умею слушать, — просто сказал он. — Пойдём, покажу.

Воспоминание (голос бабушки, будто из ниоткуда)

Маленькой Марине было лет семь. Она сидела на этом же крыльце, болтая ногами, а бабушка вытирала руки о фартук и говорила:

— Про дом забывать нельзя. Он может обозлиться. А выпросить прощения будет нельзя. Дом — это не стены. Дом — это память. Если перестанешь его чувствовать, он начнёт напоминать. Сначала тихо: чашка не там, половица скрипнет. Потом громче. И если совсем не услышишь — может и не пустить обратно.

Тогда Марина кивала, думая, что это просто бабушкины сказки. А теперь она стояла посреди кухни и понимала: это было не про сказки. Это было предупреждение.

Глава 2. «Пыль и старые письма»

Чердак встретил их не просто пылью, а чем-то вроде застывшего времени. Лучи солнца пробивались сквозь щели, подсвечивая кружащиеся пылинки, но в этих лучах было что-то тревожное — будто свет не рассеивал тьму, а только подчёркивал её края.

Они начали разбирать коробки. В одной нашлись старые скатерти, в другой — стеклянные банки, в третьей — пачка писем, перетянутых выцветшей лентой.

Марина взяла верхний конверт. Почерк был бабушкиным.

«Дорогая мама, — читала она вслух, — сегодня дождь не перестаёт, и крыша опять течёт над спальней. Я просила у сельсовета мастера, но говорят, что очередь большая, а у нас в списке „не первоочередные“. Но ничего, я сама подставлю таз, а потом всё равно всё будет хорошо…»

Марина замолчала. Артём стоял рядом, смотрел не на письма, а на неё.

— Получается, крыша текла ещё тогда, — тихо сказала она. — И никто не спешил чинить.

Артём хмыкнул:

— Тут всегда так было. Кто-то чинит сам, кто-то ждёт, пока само развалится. Твой дом просто привык, что о нём заботятся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.