Лана Кина Поверить нельзя проверить

Глава 1

В один из тех декабрьских вечеров, когда сумерки наступали рано и цепко, город медленно тонул в беспросветно-серой дымке. Снег, выпавший днём, на тротуарах превратился в грязную, холодную кашу и чёрные лужи. Зато на ветвях деревьев и карнизах домов он лежал пушистым, чистым покрывалом.

Снаружи — сырость и мгла, а в гостиной было тепло, даже душно. Старые чугунные батареи парового отопления шипели, выпуская сухой, горьковатый воздух. Сквозь двойные рамы пробивался далёкий гул шин по мокрому асфальту и редкие сигналы машин. Я стояла у высокого окна, прижавшись лбом к холодному, чуть влажному стеклу, и смотрела на огни города. Гирлянды зажигались в витринах и на фонарях, их отражения в чёрных лужах дрожали золотыми осколками. Наступал тот особый час, когда небо ещё хранит пепельный свет, но окна уже начинают светиться тёплыми жёлтыми квадратами.

«Замуж хочется! Ау, вы где все! Почему не стоит очередь! Ведь я и красавица, и умница, и фигура у меня самая женская… Но, увы, замуж не берут. Что там замуж… просто так тоже не берут!»

Мысль пульсировала назойливо и безнадёжно, как заевшая пластинка в соседней квартире. Я поёжилась, и шерсть свитера кольнула шею. Провела пальцем по стеклу, на нём остался прозрачный, быстро тающий след.

Я отвернулась от окна и подошла к большому зеркалу в резной раме. Шаги глухо стучали по прохладному паркету, отполированному до маслянистого блеска. В глубине отражалась женщина. В сорок — в самом соку. Я всматривалась в неё, склонив голову, чувствуя, как под подбородком натягивается кожа.

Пшеничные волосы, уложенные в лёгкую волну, касались плеч. Поправила прядь — жест старый, машинальный. Пальцы сами вспомнили запах лака, давно выветрившийся из ванной. Длинная, «лебединая» шея придавала осанке изысканную, старомодную грацию. На мне — простой тёмно-синий кашемировый джемпер, мягкий, почти невесомый, и прямые шерстяные брюки: мой домашний доспех, комфортный и безликий. Руки с коротким маникюром цвета увядшей розы машинально поправляли ровную складку на груди.

Серые, миндалевидные, ясные глаза смотрели на отражение не с вызовом, а с тихим вопрошанием. В них читалось усталое: «Ну вот. Идеальная картинка для каталога. Чего же ещё не хватает мужчинам?»

Я замерла. Страх скользнул по позвоночнику ледяной змейкой — знакомый, родной холодок, от которого волоски на руках встали дыбом. Страх одиночества. А потом, прямо под взглядом этих серых глаз, в солнечном сплетении что-то щёлкнуло. Сухость во рту и внезапная, почти детская решимость. Я приняла решение — отчаянное: бросить все силы на единственный, почти волшебный шанс — выйти замуж.

Вскоре судьба — или, точнее, офисные сплетни, перешёптывания у кулера, — подбросила мне инструмент. На предновогоднем корпоративе, среди густого аромата мандаринов и терпкого шампанского, закусывая канапе с красной рыбой, я услышала от коллег о ритуале. Наипростейшем: в новогоднюю ночь под бой курантов съесть двенадцать виноградин и загадать желание. И всё — личное счастье бьёт фонтаном.

Я решила сразу: виноград — только мускатный. Крупный, янтарный, мясистый, пряный. И нужен стол. Самый обыкновенный, деревянный. И, конечно, сам Новый год — тот миг, когда время щёлкает переключателем и мир замирает на грани возможного.

Я закрыла глаза и представила. Тишина. Только маятник отбивает секунды — каждый удар отдаётся в груди тупым толчком. Прохладный, чуть шершавый от налёта виноград тяжелеет на ладони. Сжимаю пальцы, чувствуя упругую, тугую кожицу. Шепчу желание — так тихо, что губы почти не движутся, только выдохи. Отправляю ягоду в рот — и сладость взрывается на языке, смешиваясь с горечью и пузырьками шампанского.

И вот я уже не в кашемировом джемпере, а в струящемся белом шёлке — холодном, гладком, струящемся по телу. А ОН — смущённый, сильный, настоящий — стоит передо мной, протягивая руку. Вижу морщинки у его глаз, чувствую запах одеколона — такой родной-родной. Картинка настолько яркая, что я невольно улыбаюсь мечтам.

И вот, в вихре предновогодней суеты, сама судьба в лице моей старинной приятельницы Алисы вручила мне билет в личное счастье.

Это случилось в метро. Глубоким вечером, в подземном царстве, где время теряло смысл. Воздух пах озоном, перегаром и мокрой шерстью — тяжёлый, спёртый, он обволакивал лицо липкой влажной пеленой. Где-то вдали грохотал поезд, эхо разносилось по платформе, сквозняки гуляли между колоннами, заставляя людей плотнее кутаться в воротники. Лампы дневного света отбрасывали мертвенно-бледный, дрожащий свет — в таком даже молодые лица казались восковыми, а морщины проступали резче. Я стояла у края платформы, закутанная в длинное пальто цвета верблюжьей шерсти — тяжёлое, с крупными пуговицами, которые вечно норовили расстегнуться, — и машинально перебирала пальцами в перчатках: большой касался каждого по очереди. Счёт до пяти — чтобы отвлечься от тоски.

И вдруг — знакомый голос, звонкий, как хрустальный бокал, ударивший о край стола:

— О, солнышко!

Рука в тонкой кожаной перчатке аспидного цвета схватила меня за локоть — сильно, уверенно, без спроса. Я вздрогнула и обернулась.

Алиса — мой антипод, адвокат, чья репутация острее лезвия. В этом году она с триумфом завершила очередную битву с бывшим супругом, оставив его «финансово стерильным». Теперь, полная оптимизма, готовилась к пятому браку — «тому самому, наконец-то». На ней — элегантный тренч аспидного цвета, перетянутый поясом, на сгибе локтя покачивалась дорогая кожаная сумка — чёрная, с тусклой золотой фурнитурой, явно не из масс-маркета.

— Ты выглядишь так… трогательно. — Алиса склонила голову к плечу, вглядываясь в моё лицо. — Что стряслось?

Я выпалила всё — про одиночество, про эти, проклятые сорок лет, которые висели на шее гирей. Голос дрожал, пальцы в перчатках мелко тряслись — от холода или отчаяния, уже не различала.

Алиса слушала, чуть приоткрыв рот, потом расхохоталась. Не зло — с восхищённым изумлением. Откинула голову, и блеснули серьги с крупными камнями.

— Всё гениально просто! — заявила она, сверкая глазами. — Меня пригласили на приём на самое пограничье года — с 31-го на 1-е. Весь год я вытаскивала их из юридических болот. Теперь они устраивают пир. И ты пойдёшь со мной! Это не обсуждается.

Я замерла. В голове замелькали образы: бальные платья — тесные, шуршащие, неудобные туфли — ноги в них начнут ныть уже через час, светская трескотня, сотни оценивающих взглядов, от которых хочется сжаться в комок…

— Но… Алис, это неудобно. Я даже не из их круга.

— Какая разница?! — Она отбросила прядь каштановых волос, и в этом жесте — столько пренебрежения к условностям, что я невольно укололась завистью. — Там будет человек триста. Ты растворишься, как сахар в шампанском. Плюс, — она понизила голос, наклонившись к моему уху, и я уловила запах её парфюма — с горьковатой нотой ириса, — там будут мужчины.

Я нервно сглотнула.

— Понимаешь… у меня есть планы. Ритуал. Новогодний. Очень личный.

— Идеально! Проведёшь его там!

— Ты думаешь, это возможно? Мне нужна тишина, уединение, ровно в полночь…

Алиса взяла мои холодные пальцы в свои тёплые, уверенные ладони. Кожа у неё — сухая и горячая, будто она никогда не мёрзнет.

— Этот офис — лабиринт. Библиотека, архив, зимний сад, переговорные, кабинеты. Найдём тебе уголок. За несколько минут до курантов улизнёшь, сделаешь своё дело и вернёшься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.