Лали Аморале Правила хорошей погони

Глава 28

Я тоже швырнула вещи на землю и повела плечами, разминая их. Под кожей уже привычно бурлило предвкушение. Почему-то всякая возможность сразиться с Граймом приводила меня в восторг.

— Кажется, однажды твой нос уже познакомился с моими умениями, — я потуже затянула шнурок на волосах.

Грайм потер кончик носа, искоса поглядывая на меня.

— Хороший был удар, — он немного переместился, оценивая расстояние между нами. — Ты когда-нибудь нападаешь первой?

— В крайних случаях. Мне не хватает веса для полноценного боя.

Я сделала выпад, но Грайм одним плавным движением ушел в сторону. Поверхность тут была покрыта плоскими камнями, которые вынесло на берег капризным течением. Некоторые из них были неустойчивы и шатались, создавая лишние неудобства.

— Ты ловкая и гибкая, можно использовать это как преимущество. Чаще всего решает не сила удара, а место, куда он был нанесен. Я покажу.

Не успела я моргнуть, как оказалась прижата спиной к его груди. Ладонь Грайма прошлась по моей шее и замерла у линии роста волос. Большим пальцем он легонько надавил на одну точку, и я ощутила укол боли.

— Вот здесь. Самый действенный способ вырваться из захвата, если хотя бы одна рука осталась свободной.

Я сдавленно угукнула, делая вид, что меня совершенно не волнует другая его ладонь, которая лежала аккурат под грудью.

— Попробуй.

Он отпустил меня и быстро провел новый захват, блокируя при этом левую руку. Я уже потянулась назад, чтобы надавить туда, куда Грайм показывал, но внезапно вспомнила о головных болях, которые его мучают. После такого ему наверняка придется несладко. Пальцы мазнули по выбритому затылку, не причиняя вреда.

— Покажи другое место.

Грайм вздохнул, перехватил мою вторую руку и завел за спину, полностью обездвиживая.

— Жалость к противнику — прямой путь к проигрышу, Астра.

Чего я никогда не делала, так это не жалела тех, с кем приходилось сталкиваться по долгу службы. Мне не хотелось убивать, но во всем остальном я была довольно беспринципна. Не знаю, с чего меня вдруг начала беспокоить голова Грайма.

— Это не жалость, — я крякнула, пытаясь нащупать ногой устойчивый камень, — а сочувствие.

— И куда оно тебя привело?

Сказав это, Грайм отпустил меня. Я быстро повернулась к нему лицом. Неожиданно он взял меня за руку и потянул к себе.

— Просто нащупай ее, вот здесь, у основания черепа.

Я осторожно потрогала ложбинку, чувствуя, как сердце ускоряется. Его лицо было так близко, что в голову невольно лезли разные неуместные желания. Мои пальцы продолжали двигаться, а щеки постепенно розовели, потому что с каждой секундой это все больше напоминало ласку. Грайм стоял неподвижно, пока я не убрала руку.

— Семерых так не одолеть.

Он хмыкнул, делая пару шагов назад.

— По большому счету сегодня мне просто повезло. Если противников столько, то лучший, а чаще всего единственный способ выжить, — это бежать.

— Ни за что не поверю, что ты так делаешь.

— Думаешь, я никогда не убегал от опасности?

Я задумчиво осмотрела его снизу вверх: тяжелые ботинки, свободные штаны, за которыми, как я знала, скрывались крепкие, жилистые бедра, куртка, выбритые виски, острый подбородок и загорелая кожа с морщинками у глаз и рта.

— Сложно представить, если честно. Так как ты это сделал, звездочки?

Грайм кивнул, доставая одну и протягивая мне.

— Не люблю приближаться к людям.

Я улыбнулась — прямо как Арчи. Он настолько не жаловал людей, что предпочитал стрелять в них с расстояния. Звездочка оказалась тяжелее, чем я думала. И концы были не острыми, а с едва заметным загибом. Я осторожно коснулась его пальцем: из тела такую штуковину быстро не достанешь.

— Можно попробовать?

Он отступил в сторону, показывая на ствол высокого дерева метрах в пяти. Я покрутила звездочку в руке, пытаясь привыкнуть к ее тяжести. Кто-то явно делал их специально для Грайма. С одной стороны, метнуть ее проще, чем нож: она вращается вокруг центра, и неважно, какая часть достигнет цели. В то же время, если хочешь обезвредить соперника, целиться придется тщательнее. В отличие от кинжала, печенку ей не проткнешь.

Прищурившись, я метнула звездочку в ствол. Она вонзилась в дерево с характерным звуком, на сантиметров на десять выше, чем я целилась. Я недовольно поморщилась.

— Помнишь, я говорил о запястье?

— Да, — я вытащила свои кинжалы. — Я пробовала сделать, как ты советовал, но получилось хуже.

Грайм встал за моим плечом и потянулся к руке.

— Это с непривычки. Когда запястье встанет как надо, — он едва заметно повернул его, — поймешь разницу. Если на тебя нападают двое, что ты делаешь?

— Убираю сначала одного, потом другого.

— Опасная тактика. Кто-то может оказаться быстрее тебя. Ты должна работать обеими руками сразу.

Я невольно задержала дыхание, когда он наклонился, чтобы забрать у меня ножи. Его движения были короткими, собранными, в них не чувствовалось даже намека на соблазнение или что-то подобное. Но именно эта строгость волновала сильнее всего.

Практически не целясь, Грайм одновременно метнул оба ножа в разные деревья. Они вонзились в стволы на одном уровне.

— Давай ты.

Следующий час он заставлял меня метать кинжалы, постоянно корректируя технику. Постепенно у меня стало получаться, хотя и было понятно, что до совершенства еще далеко. Я даже начала привыкать к его размеренному дыханию у своего уха и пальцам на пульсе. Потом Грайм показал мне другие болевые точки на теле. О многих я знала, но некоторые стали откровением.

— Теперь попробуй еще раз вывести меня из строя, — он отошел на небольшое расстояние.

— Что будет считаться победой?

— Я скажу, когда ты победишь.

— Эй, так нечестно!

— А благородной драки никто не обещал.

Тут Грайм не соврал. Он не гнушался самых грязных приемчиков. Как я поняла, ему не особо нравилось драться, но справлялся он с этим мастерски. Через двадцать минут я вся вспотела, ноги и руки уже тряслись от напряжения, но я даже близко не подобралась к тому, чтобы одолеть его. Нужно было действовать хитростью.