Лала А. Мур Против тебя

Глава 3

12 сентября 1999 год

Jordan Green

— Джордан Перси Грин! Если ты сейчас же не поднимешься с постели, я заставлю тебя стричь газон следующие три месяца!

Я ненавидел стричь газон. Ходить с утра с жужжащей машиной под палящим солнцем казалось наихудшей из перспектив, какая могла быть.

Я замычал, стараясь встать с кровати, чувствуя, как буквально прилип к простыне. Казалось, температура в моей комнате достигала того пика, которая бывает обычно в жерлах вулкана. Даже несмотря на то, что именно моя спальня считалась по праву самой большой комнатой в нашем доме, я ощущал себя так, будто нахожусь в каморке под лестницей.

Проводя рукой по насквозь мокрым волосам, я поморщился. Нужно было срочно сходить в душ. Определенно, ведь несло от меня не по-детски.

Выйдя из комнаты, я тут же учуял запах кукурузной каши и свежесваренного кофе. Отец не выходил из дома, пока не выпьет хотя бы одну чашку.

Постучав по косяку двери и обозначив свой подъем, я направился в ванную, желая разобраться с грязным слоем пота.

Спрятавшись за шторкой и сняв спальные штаны, я провернул кран, выпуская на себя слегка теплые струи воды. Глаза на секунду прикрылись.

Уверен, на часах было около шести утра и ни минутой позже. С началом моей учебы в предпоследнем классе старшей школы мама не давала мне ни секунды отдыха. Ее чокнутость на моем поступлении в престижный университет достигла тех размеров, которых я всегда боялся.

Я всегда был умным учеником. Или по крайней мере хитрым. В любом случае, мои оценки никогда не опускались до C, в редкостных ситуациях чередуясь с B.

С конца лета мама не уставала повторять мне, как сейчас важно образование и как усердно я должен трудиться, чтобы достигнуть тех результатов, что и отец. Конечно же, при этом уделяя внимание спорту. Папа больше ставил на американский футбол, чем на мои знания. Поэтому половину лета я провёл в летнем спортивном лагере при Калифорнийском университете. Отстой.

Мой отец, Эдмунд Грин являлся одним из членов городского политического совета, представлял наш округ и метил на место Мэра. Большая шишка. Слишком важная в нашем обществе, чтобы его единственный сын вырос идиотом.

Тем не менее до окончания школы у меня было еще по меньшей мере два года. Я понимал ответственность и беспокойство матери, но не волновался по этому поводу так же, как она. Была это безответственность или наивная уверенность в собственном успехе — я в любом случае не хотел разбираться.

Провернув кран обратно, я выключил воду и вышел из-за шторки, обтираясь огромным полотенцем. В свои шестнадцать я достигал шести футов и двух дюймов и вряд ли планировал останавливаться. У моего отца был рост в шесть футов и почти трех дюймов, а мама без каблуков спокойно доставала до пяти футов и девяти дюймов.

Стерев все капли воды с загорелой кожи, я надел чистые боксеры и натянул те же штаны, не желая ходить еще час по дому в школьной форме.

Спустившись на все еще четкий запах, я прошел мимо гостиной, залитой теплым светом, и вышел на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась мама, даже не оборачиваясь и продолжая возиться с беконом.

— Доброе, — ответил я, присаживаясь за круглый стол возле окна. На деревянной поверхности стояла допитая кружка кофе. Значит, отец уже ушел.

Мама развернулась в своем идеально отглаженном фартуке, ставя передо мной тарелку с кукурузной кашей, щедро украшенной беконом и яйцами.

— Приятного аппетита, — пролепетала она, садясь напротив меня с тарелкой того же содержимого, но в два, а то и в три раза меньше. Ее светло-голубые глаза не отрывались от меня, пока я не начал есть.

Ее зацикленность на моей форме для тренировок тоже раздражала. Хоть я и понимал, что она хочет лучшего.

— Готов к сегодняшнему дню?, — я выгнул брови на её вопрос, и она сразу пояснила, — Сегодня же к вам переводят тех учеников с восточной стороны.

Ее напоминание заставило меня покачать головой, вспоминая об еще одной головной боли. Вся академия стояла на ушах с тех пор, как в прошлую пятницу нас собрали в общем зале и рассказали о новых учениках с восточного района. Я не имел каких-либо предрассудков на их счет, однако общее обсуждение затянуло меня в круговорот сплетен и слухов.

Последние два года в газетах и по новостям городских каналов только и трубили об их старшей школе, где вечно что-то происходило. Стрельба, кражи, употребления — и это было лишь малой частью, о которой давали знать миру.

Отец постоянно твердил, что их школа растит неотесанных маргиналов, из-за чего решение Городского совета для меня стало неожиданностью. Неужели он позволит мне, своему сыну учится с преступниками? Меня это забавляло в каком-то смысле.

— Ты главное не обращай на них внимания, хорошо?, — произнесла мама, когда я не ответил ей, продолжая запихивать в себя еду.

Подняв глаза, я нагнул голову с набитым ртом. Проглотив и запив все соком, который мать поставила на стол до этого, я наконец подал голос:

— О чем ты? Думаешь, мне есть дело до них?

— Не думаю, — мягко улыбнулась она, разглаживая и так идеальную скатерть перед собой, — Просто не хочу, чтобы ты портил себе школьное дело, решив пообщаться с кем-то из них.

Ну, конечно. Она волновалась о том, что я подружусь с кем-то из хулиганов, встану на плохой путь, а затем, естественно, потеряю свой шанс поступить в университет Лиги.

— Вряд ли меня они заинтересуют, — раздраженно выдохнул я, уткнувшись лицом в тарелку. Уверен, мама заметила смену моего тона, и именно поэтому её руки перестали скользить по ткани.

— Джордан, я серьезно, — ее голос стал жестче, но я все еще смотрел на еду перед собой, — Не дай им сломать то, что ты строил. Они не понимают и никогда не достигнут того, что уже имеешь ты. Они озлоблены и захотят обязательно сделать и вас,нормальных детей, такими.

Я почти фыркнул, все же поднимая на нее взгляд. Мы не отводили друг от друга глаза около минуты в молчании, пока я не сдался, закатывая свои.

— Мам, ты зря волнуешься, — закончив с едой, я поднялся со стула, — Мне плевать на них, и всё, о чем я думаю — это моё будущее.

Ложь.

Но мама поверила и тут же улыбнулась. Она удовлетворенно кивнула, и я развернулся, уходя наверх.

Да, я мог бы сказать, что врал. Мы обсуждали с моими друзьями новых учеников всю пятницу, а с моим самым близким, Кассианом еще и проговорили по телефону на выходных, размышляя, кто же к нам придет и как мы их встретим.

Конечно же, моего друга интересовал больше женский пол. Он знал нескольких девчонок оттуда, но отзывался о них не лучшим образом. В основном, используя слова «легкодоступные и сумасшедшие».

Я предпочитал молчать, так как, по правде говоря, не имел много опыта с девочками Восточных районов. Точнее, не имел вообще. Но любил повторять, что как-то раз целовался с одной в местном клубе. Полное дерьмо.

Поднявшись наверх, я натянул черные брюки, застегнул белую рубашку, завязал галстук и повесил на плечо фиолетового цвета пиджак. Мне все еще было невыносимо жарко.

Спустившись и выйдя во двор, я перепрыгнул через пару ступеней длинной лестницы, параллельно открывая гараж.

Наш дом находился на склоне, из-за чего гараж располагался в низине, около дороги. Что кстати было проблемой, если я хотел выбраться куда-то поздно ночью с друзьями. Мать, понятное дело, такое не одобряла.

Открыв гараж, я сел в ярко-красный Додж последней модели, права на который получил всего пару месяцев назад. Но, черт, как же хорошо он ощущался подо мной, будто ожидая такого водителя всю жизнь.

Заурчав двигателем, я выехал на дорогу, закрывая железную дверь гаража. Проехав несколько метров, я почти притормозил у дома, принадлежащего самой красивой девушке нашей школы, но тут же вдавил педаль в пол, вспомнив нашу последнюю ссору.

Она снова отказала мне. Я перестал считать её «нет» на тридцать девятом разе.

Через несколько километров, встретив по пути Кассиана на отполированном до блеска «Додж Вайпер» с Луи на переднем сиденье, я наконец подъехал к Академии.

И тут на глаза попались они. Твою мать, я не думал, что их будет так много.

Половина уже стояли кучкой у входа. Их было сложно не заметить. Одежда сильно их выделяла, на фоне нашей дорогой формы.

Один стоял в широченных джинсах, которые волочились почти по земле, другой — в футболке с каким-то безумным принтом, который, кажется, сошёл с рекламы хип-хоп альбома.

Я припарковался рядом с «БМВ» Тайлера, еще одного моего близкого друга и одноклассника, выключил двигатель и пару секунд просто смотрел. Кассиан подъехал почти за мной и тоже замер, прищуриваясь:

— Это что, новые ученики? — он хмыкнул, вылезая из машины. — Серьёзно? Их что, из лечебницы привезли?

Тайлер, не оборачиваясь, бросил:

— Да ладно, может, они не настолько дикие.

— Ага, конечно, — фыркнул Луи, сдувая пару прядей рыжих волос с глаз. — Или просто решили устроить нам тут Восточный район прямо на лужайке перед Академией.

Из-за чего-то, из всей нашей компании, Луи Чедвик, будучи сыном обычного гольфиста, имел к ним достаточно однозначное и отрицательное отношение. Тайлер же был совершенно равнодушен, скользя по каждому новенькому пустым взглядом карих глаз. А вот Кассиан не мог удержаться от рассматривания девчонок в до жути коротких юбках и со слишком острыми языками.

— Эй, Джордан, — я обернулся на зов, прекрасно зная чью блондинистую и кудрявую голову сейчас увижу. Алиса окликнула меня, выходя из-за угла с подругами. — Уже видел новеньких? Что думаешь?

Одна из её рук легла на плечо Каса, облокотившегося на капот собственной машины.

— Они выглядят так, будто администрация решила показать, какая у нас академия «прогрессивная».

Рядом стоящий Тайлер пожал плечами:

— Ну, посмотрим. Может, кто-то из них и нормальный.

Я снова бросил взгляд на группу у входа. Они уже не стояли кучкой — разошлись, осматривались. Один бегло разглядывал здание, другой что-то объяснял остальным, размахивая руками. Он делал это с таким энтузиазмом, будто уже рассмотрел тут каждый закоулок и знал, где можно спрятаться покурить.

Внутри что-то неприятно ёкнуло. Что-то похожее на раздражение. Такое чувство возникало у меня при опасности быть сбитым на поле.

— Почему они теперь здесь?, — продолжал возмущаться Луи, периодически косясь на Маккензи Тэтчер — одну из подружек Алисы. —И теперь мы с ними учимся? Серьёзно? Разве Академия не отличалась привилегированностью?

Кассиан хлопнул его по плечу, чуть не согнув бедного пополам:

— Да расслабься, Чедвик. Через месяц они либо вольются, либо сбегут сами. Тут либо учишься играть по нашим правилам, либо…

Он не договорил, но все поняли.

Либо ты превращаешься в мишень.

Я ещё раз посмотрел на новеньких. Один из них громко засмеялся. Парочка наших покосились на него, но ему, кажется, было всё равно.

— Ладно, — произнес я, поправляя висевший на правом плече пиджак — Не обращайте на них внимания. Всё же не мы тут дикари, чтобы лезть первыми.

Друзья синхронно закивали, Луи издал смешок, а Алиса закатила глаза.

В эту же секунду мимо нас пронеслась целая стая девчонок. Понять, что они из этих было не трудно. Короткие юбки, не прикрывающие ровным счетом ничего, помятые топы и растрепанные волосы.

Глаза Кассиана загорелись, когда он проводил взглядом ноги каждой из них.

— А мне они нравятся, — усмехнулся Кас, из-за чего Алиса тут же отпрянула от него, явно строя обиженную. Но мой друг не обратил на это внимание.

Впрочем, мне было все равно. Зацепив Кассиана за плечи, я прошелся взглядом по компании Алисы еще раз, и, так и не найдя нужного мне человека, двинулся к входу в школу, сохраняя уверенное выражение лица.

Мы вошли в выбеленные стены, сворачивая несколько раз до туалетов. Жара не щадила никого, и даже сейчас я чувствовал испарину на лбу, пока пожимал руки чуть ли не половине школы.

Оставив девочек в коридоре, я толкнул дверь в ближайший туалет, тут же наткнувшись на запах сигарет. Дым впился в мои легкие, заставив нахмурить брови.

— Ого, даже так, — залетевший за мной Кассиан хохотнул, наблюдая облако над кабинками. Причем над всеми четырьмя.

Тайлер зашел следом, помахав рукой перед своим непроницаемым лицом, в то время как Луи казалось, начал закипать. Его глаза загорелись, как у гиены, нашедшей добычу, и он вылетел за дверь, крича имя Миссис Уоррен. Учительницы литературы. Самой строгой и принципиальной, к слову.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы женщина в кремовом костюме и с гневным выражением лица залетела в туалет, осматривая вопиющую, по ее словам, картину.

— На выход все!!, — разразилась криком она, пока мы держались ближе к двери, не желая пропускать такое шоу. Кем бы ни были эти парни, они действительно имели смелость устанавливать свои правила в наших стенах. За что, конечно, сейчас получат сполна.

Но моя злорадная ухмылка постепенно начала спадать, как только двери каждой кабинки с глухим стуком распахивались.

Это чертовы девчонки.

Одна за другой, будто цвета радуги, они вальяжной походкой выходили из кабинок, совершенно невиноватым взглядом осматривая нас и Миссис Уоррен.

Кассиан присвистнул, зависнув взглядом на блондинке в самой короткой юбке. Луи отвел взгляд, как только розоволосая, темнокожая девочка бросила на него полный ненависти взор с высоты своего роста. Черт, она была всего сантиметров на девять меньше меня. И, соответственно, превышала Луи.

Когда третья кабинка открылась, выпуская наружу совершенно маленькую фигурку азиатки с двумя смешными пучками, все глаза уставились на последнюю закрытую дверь. Из нее не было ни звука. Зато дым вился кольцами, пропадая у потолка.

Миссис Уоррен еще раз постучала, теряя всякое терпение, а затем приказ отдала самая высокая из них.

— Харли, выходи.

Шуршание по ту сторону кабинки заставило даже Тайлера вытянуть шею, кидая заинтересованный взгляд.

Дверь медленно приоткрылась, и я мог бы сказать, что увидел совершенно обычную девушку, если бы не одно,но.

Стоя в развязной позе и уперев одну руку в открытый бок, девчонка пилила взглядом Миссис Уоррен с горящей сигаретой между пальцев.

Мои брови даже приподнялись, когда взгляд медленно начал скользить от короткой черной юбки, к фиолетовому топу на бретелях, едва прикрывающий её уже сформированное тело, до светло-розовых, обрамленных черными, густыми ресницами глаз.

Стоп. Что?

Я вгляделся в лицо еще раз. Круглое, маленькое с губами в форме сердечка, острым носом и черт возьми розовыми блять глазами. Розовые.

Мне казалось, что это миф или что-то в этом духе. Даже перебирая в голове прочитанную на уроках литературу и просмотренные фильмы, я не мог вспомнить ни одного человека или персонажа с такими глазами.

Твою мать я завис на мгновение, как мне показалось. Но все шло быстрее.

Вот, Миссис Уоррен на них кричит, вот ее подруга выкидывает сигарету, а вот они уже проходят мимо нас, и вот Луи не держит язык за зубами.

— А правду говорят, что крысят нельзя вывозить с их помоек.

Моих губ коснулась едва заметная ухмылка, когда девочка с необычными глазами шла мимо меня и от её растрепанных волос доносился запах дыма и чего-то еще непонятного.

Однако её необычный аромат быстро сменился запахом гари. И начался переполох.

Я опустил глаза. Моя рубашка.

Блять моя чертова рубашка разгоралась, как чертов костер.

До торса медленно, но верно начало доходить опасное тепло, а парни вокруг засуетились.

— Блять, Джордан!

— Твою мать, она что сумасшедшая!?

— Под воду поднеси, придурок!

Я развернулся, остервенело поворачивая один из кранов и почти полностью залезая в раковину. Моё тело тряслось от того, что только что произошло, а в голове не укладывалось.

А потом у одной из них в руке что-то блеснуло. Зажигалка. Я мельком поднял глаза и понял — чертовы розовые глаза. Это блять она.

С гребанной улыбкой на лице стояла посреди коридора, пока зевак собиралась так много, что все они чуть ли не ломились в туалет посмотреть на мою испорченную форму.

Я взлохматил волосы, в очередной раз отдергивая рубашку из рук Луи.

— Иди к черту, Чедвик, — огрызнулся я, когда он предложил поменяться формой. Это его вина. Он не умел держать язык за зубами, строя из себя непонятно что.

Но нет. Прежде всего была виновата она. Это гребанная хулиганка, чья жизнь не стоила и цента, решившая, что имеет право на такие вещи.

Я перевел взгляд полный гнева и жажды мести в коридор, но кроме шепчущейся толпы никого не нашел. Их дружная компания растворилась вместе с Миссис Уоррен.

Зато теперь я отчетливо видел её. Фиби Хантер — первая красавица старшей школы в моих глазах и моя гребанная любовь с младших классов.

Она стояла одна из первых. И смотрела, смотрела, смотрела.

Смотрела на меня, выглядящего как дурак. И затем прикрыла рот рукой.

И это был конец.

Она смеялась надо мной. Ее голубые глаза прикрылись, а рыжие волосы закрыли лицо, которое вот-вот готово был разорваться от смеха.Смеха блять надо мной.

Гнев, жаркий и очень опасный поднимался во мне с такой силой, что я готов был сломать раковину, над которой стоял секундой до этого. Мои голубые глаза потемнели, грудь вздымалась, а кулаки сжались на собственной, уже испорченной рубашке.

Кто-то схватил меня за челюсти. Кассиан. Он с предельной серьезностью вглядывался своими черными омутами в меня, будто ища что-то на дне зрачков.

— Пойдем, надо переодеться.

Я тяжело дышал через нос, не двигаясь, пока до меня доносились обрывки фраз Тайлера.

— Расходитесь псы. Тут не на что смотреть.

Их перешептывания, их голоса были повсюду. Я выглядел гребанным дураком. Но что мне были их слова? Она.Она.