la luna Выхода нет

– До свидания, маленькая принцесса, – сказал он ей и щёлкнул по носу.

Казалось, её счастью нет предела, она просто светилась от радости.

– Адриана, тебе не кажется, что в десять лет надо быть скромнее? – сказала я ей, когда оттаскивала от Данте.

– Нет, не кажется, – фыркнула она.

– Ты что, накрасила губы? – Я притянула её к себе ближе, рассматривая.

– Да, мама разрешила, – гордо вздёрнув подбородок, сказала она.

– Ох, чувствую, и принесёшь ты нам проблем, девочка.

Напоследок она одарила всех очаровательной улыбкой и убежала наверх.

– Знаешь, Патриция, в её возрасте мы ещё в куклы играли, а она что устраивает?

– Оставь её, Белла, пусть делает что хочет, – печально ответила она.

– Потом не говори, что я не предупреждала, – буркнула я.

Когда все ушли, мы с сестрой поднялись наверх в её комнату.

– Мне совсем не нравится, как ты выглядишь. Может, ты заболела? Ты не ешь, не пьёшь, так не может продолжаться. Смотри, ты помолвлена, у тебя кольцо на пальце. Вдруг твоя жизнь поменяется и ты полюбишь своего будущего мужа. Ты видела его и всю его семью, они потрясающе красивы и к тому же влиятельны. Возможно, Микеле не такой уж жестокий, как говорят о нём. – Я пыталась подбодрить её.

– Ты в это веришь, Изабелла? Я прекрасно вижу, что он хорош собой и привлекателен, но меня это не волнует. Сердце моё разбито, оно ничего не чувствует, мне ничего не нужно.

– Перестань, дорогая, я с тобой, мы всё преодолеем, для чего тогда нужны сёстры?

Она крепко обняла меня, так крепко, что чуть не задушила, затем, отпустив, посмотрела мне в глаза.

– Я люблю тебя, Белла, помни это всегда, хорошо?

– Хорошо, я тоже люблю тебя, но, пожалуйста, ты так говоришь, будто прощаешься со мной.

– Нет, просто хочу, чтобы ты это знала. Ты всегда в любые трудные минуты была рядом.

– Конечно, я буду рядом, глупышка, мы же двойняшки, мы сёстры.

– А теперь иди спать, – сказала она. – Я устала и хочу заснуть, ты тоже устала.

– Может, мне остаться с тобой этой ночью? – спросила я.

– Нет, дорогая, нет необходимости. – Она погладила меня по волосам.

– Хорошо, спокойной ночи, увидимся завтра.

Я поцеловала её в великолепной красоты волосы на макушке и ушла к себе.

Конечно, всю ночь я не могла уснуть, то и дело вертясь в кровати из стороны в сторону. Мне было то холодно, то жарко. Мысли о моей сестре не покидали меня, так же как и мысли о Микеле. Мне было стыдно признаваться себе в этом, но он меня привлекал больше всех. Его красивое и мужественное лицо, полное собственничества и власти, а также совершенно потрясающая фигура и рост заставляли чувствовать тепло и возбуждение в самом низу. Я прекрасно понимала, что он глава нашего Общества и он жесток и безжалостен, они все такие, но, признаться честно, это так же и возбуждало. Что со мной происходит? Мне необходимо перестать думать о нём, Микеле Морелло – жених сёстры. С этими мыслями я ушла в сон.

Глава 3

Изабелла

Проснувшись позже обычного, я быстро собралась и решила зайти к сестре, чтобы вместе отправиться позавтракать. Подойдя к её комнате, я обнаружила, что дверь заперта.

Я постучала, но сестра не открыла, возможно, она принимала душ. Я подождала пару минут и ещё раз постучала.

– Патриция, открой, это я.

В ответ последовала тишина.

– Изабелла, что ты так кричишь, – недовольно произнёс Рафаэле, проходя мимо меня и зевая.

– Рафаэле, – я схватила брата за руку, – постой, Патриция не открывает двери, мне кажется, что-то случилось, – нервно сказала я.

У него моментально округлились глаза, и он начал колотить в двери кулаками.

– Патриция, открой, это Рафаэле, если ты не откроешь, я выломаю двери.

В ответ тишина.

Со всей силы Рафаэле ударил ногой в дверь и вышиб её. Вот это сила. Дверь с треском упала на пол. Мы с братом ворвались в комнату Патриции, и оба замерли на полпути. Невыносимый укол ужаса впился мне в кожу, обжигая и пронизывая всё тело с головы до ног. Наша сестра лежала на кровати с закрытыми глазами и свисающей с кровати рукой, а на полу валялся стакан с пролитой жидкостью. Картина застыла в глазах. Рафаэле первым бросился к сестре и начал проверять её пульс.

– Белла, пульса не слышно. Срочно беги за помощью и зови нашего врача, он был у отца.

Я стояла неподвижно, мои глаза были устремлены на сестру, которая не шевелилась.

– Белла, чёрт возьми! Ты слышишь, что я сказал?! – закричал Рафаэле.

Я, не сказав ни слова, развернулась и умчалась вниз к отцу, ему делал капельницу наш семейный док. Отец всегда делал курс капельниц, которые давали ему силы и хорошее самочувствие.

– Отец! – кричала я, врываясь в кабинет без спроса, как он не любил.

– Белла, что случилось? – Отец подскочил с кресла.

Я бросилась на доктора и начала тянуть за руку, что было совсем не принято у нас в Обществе, мне было всё равно.

– Прошу, доктор, пойдёмте скорее, Патриции плохо, она что-то выпила, и у неё не прощупывается пульс.

– Что ты говоришь, Белла, что с Патрицией? – Отец сорвал капельницу, и мы быстро помчались в комнату сестры.

Когда мы забежали, доктор бросился к сестре, а отец схватил Рафаэле.

– Сын, что тут происходит? – Отец тряс Рафаэле со всей силы.

Но по взгляду брата я поняла, что всё кончено. В его глазах стояли слёзы, он никогда не плакал. Я покачала головой и попятилась назад.

– Нет… нет, это не правда, сестра так не поступит со мной.

Слёзы и истерический крик вырвался из меня, и я бросилась к сестре, боясь смотреть в её великолепное и бледное лицо. Я схватила её руку и поняла, что она безнадёжно ледяная.

Док подошёл к отцу и положил руку на плечо.

– Мне очень жаль, Витторио, она мертва. Это был яд, – он указал на стакан. – Прошло слишком много времени, видимо, это случилось глубокой ночью.

Отец не мог выдавить ни слова, а слёз не могло и быть. Он не мог позволить себе слёзы, отец – член мафии, а мафиози не плачут. Он подошёл к сестре и ко мне. Я держала Патрицию за руку и целовала её, мои горькие слёзы обжигали всё лицо, разум затуманился. Отец погладил сестру по голове.

– Почему ты так с нами поступила, дочка? – Он продолжал гладить её волосы, и его глаза сказали о многом, том, что он не мог произнести вслух.

Отец повернулся к брату.

– Рафаэле, позаботься о том, чтобы твоя мать и младшая сестра не заходили сюда, после того как приедут.

Но было уже поздно. Альфонсо, моя мать и сестра уже бежали наверх, наверное, наши домработницы рассказали, что что-то случилось и были крики.

Мама вбежала в комнату сестры и ахнула, когда увидела ужасную картину, но мне было всё равно, я продолжала держать сестру за руку и говорить, что я с ней.

– Джианна, не надо. – Отец подошёл к матери и взял её за руку, но мать уже на ватных ногах шла к сестре.

Она опустилась на колени перед сестрой и горько зарыдала. Она целовала руки и щёки сестры, просила её встать.

– Мама, прекрати, – сказала резко я, но она не обращала внимания и продолжала горько плакать.

– Рафаэле, уведи Адриану.

Моя маленькая сестрёнка так и осталась стоять в дверях, тихо плача. Рафаэле взял её за руку и увёл, перед этим кинув горький взгляд на нашу сестру.

– Мама, прекрати, – снова сказала я, тогда отец подошёл и положил руки ей на плечи.

– Джианна, прошу, успокойся.

Но мама продолжала свой плач, переходящий в дикий рёв, которым она ещё больше разбивала мне сердце. Я хотела, чтобы они все ушли и мы с сестрой снова остались вдвоём, как мы любили.

– Мама, прекрати, – со злостью сказала я. – Патриция мертва.

Когда я произнесла эти слова, я сама начала осознавать, что моей сёстры больше нет и это не чёртов сон. Патриция ушла, и я понимала, почему и из-за кого она ушла.

– Белла, почему Патриция так поступила? – Мама схватила меня за плечи и начала трясти.

Я заплакала ещё больше, понимая, что не могу сказать правду, не могу переложить это на них, сестра не простила бы.

– Я не знаю, – ответила я дрожащим голосом, едва сдерживаясь.

– Не ври, Изабелла! – кричала она. – Вы всё делили между собой.

– Я не знаю, мама. – Я уже тряслась от напряжения и горя. – Всё, что я знаю, это то, что она не хотела выходить замуж не по любви.

– Оставь Изабеллу, мы позже разберёмся.

Отец жестом позвал Альфонсо подойти ближе. Я мельком взглянула на него – от сильного и могучего вида Альфонсо ничего не осталось. Он так же был сломлен, он любил её как дочь. Альфонсо с рождения был рядом с нами, по его глазам я видела вину, что его не было рядом. Он подошёл к матери и попытался поднять её, но мама резко закричала.

– Нет! Не трогайте меня! – Затем она потеряла сознание.

Через несколько минут я осталась в комнате одна с сестрой. Отец пошёл к матери, перед этим поцеловав сестру в лоб, Рафаэле был с Адрианой. Док хотел забрать стакан с ядом в свою лабораторию, чтобы проверить отпечатки и какой именно яд был там, но отец его остановил, сказав оставить всё как есть. Он пояснил, что должен сообщить семье Морелло, ведь по нашим законам сестра являлась уже наполовину из их семьи, она ответственность Морелло.

Я догадывалась, откуда Патриция взяла яд. Отец хранил оружие и несколько видов яда у себя в сейфе. Конечно, мы знали пароль, отец не скрывал его от нас на случай, если нам придётся взять оружие и защищаться. Сейчас мне было всё равно на их разговоры, ведь я потеряла сестру, которая была для меня всем, моим целым миром, и даже больше, а теперь она лежала здесь, такая обречённая и холодная.

Я погладила сестру по голове и бледным щекам.

– Патриция, зачем ты так поступила? Как я буду жить без тебя, сестра? Я не смогу. Ты не имела права меня бросать, ведь мы клялись быть вместе до конца, это всё Алессио виноват.

Меня окутала злость и ненависть по отношению к этому ублюдку, только за это я могла держаться, чтобы жить дальше. Тогда я снова взяла ледяную руку моей сестры и поклялась:

– Я клянусь, что отомщу ему, сестра. Он расплатится за твою смерть. Я убью его, даже если сама погибну.

Я поцеловала её в лоб и произнесла самую сильную клятву в нашем Обществе:

– Я клянусь и даю Слово Чести, Патриция. Кровь за кровь. Он будет мёртв. Он будет.

***

Прошло где-то минут тридцать, и на улице послышался шум заезжающих во двор машин. Наверняка это семья Морелло. Спустя пару минут в комнату зашёл какой-то мужчина лет шестидесяти, за ним Микеле с братом Антонио. Я окинула их взглядом, полным пустоты. Микеле осмотрел комнату моей сестры своим сканирующим и холодным взглядом, затем он посмотрел на мою мёртвую сестру и бокал, который по-прежнему лежал на полу, его взгляд коснулся и меня, я почувствовала его физически. Я перевела глаза на сестру, не желая смотреть на них, и продолжая сжимать её руку, будто хочу согреть от этого смертельного холода.

– Лоренцо, тебе необходимо проверить всё и возьми этот бокал, нужно выявить, что это был за яд.

Он сказал это так, будто это покоится на кровати не его мёртвая невеста, а совершенно безразличный ему человек. Бездушный. В это время его брат Антонио стоял возле сломанной двери.

– Хорошо, босс, будет сделано, – сказал доктор.

Он незамедлительно начал свою работу. Я не сдвинулась с места. Мне не нравилось, что эти люди находятся с телом моей сестры, мне хотелось закрыть её от всех. Когда док закончил свою работу, он кивнул своему боссу и Антонио повёл доктора вниз. Мы остались возле моей сестры вдвоём.

Микеле подошёл ближе ко мне, так что я немного съёжилась от его близкого присутствия.

– Изабелла, есть то, что бы ты хотела мне рассказать? – спросил он, смотря в мои опухшие от слёз глаза.

Я отрицательно покачала головой.

– Ты уверена? Я могу помочь.

Но я знала, что последний, кто сможет мне помочь, так это он.

– Уверена, – ответила я хриплым от слёз и бессилия голосом.

– Хорошо, сейчас я тебя оставлю, но нам всё равно придётся поговорить.

Он вышел из комнаты. Он это так сказал, будто знал, что есть тайна между мной и сестрой. Неужели он что-то знает об Алессио? Нет, не может быть, знали только я и сестра. Я ни за что не скажу ему, я сама разберусь с этим ублюдком. Это мой долг перед сестрой.

Я не помню, сколько просидела возле тела моей любимой сестры-двойняшки, укачивая и баюкая свою боль, словно младенца, но когда пришли за мной, я уже, казалось, начала терять сознание от выплаканных слёз и горя. Я поцеловала сестру в холодную щёку на прощание, осознавая, что моя жизнь не будет прежней и я тоже не буду прежней, с уходом сестры ушла и моя невинность.

Микеле, тот же день

Когда мы собрались с отцом и братьями в кабинете для обсуждения нескольких дел, связанных с расширением поставок за границей, у отца зазвонил телефон.

– Витторио звонит, – сказал отец, смотря на экран. – Слушаю, – ответил отец, и я увидел, как его мышца на лице дёрнулась, а в глазах появилось удивление.

– Отец? – произнёс я, но он продолжал говорить.

– Мне очень жаль, Витторио, соболезную. Мы скоро будем выезжать, дождитесь нас, Лоренцо прибудет с нами.

После упоминания имени нашего доктора стало всё ясно. Отец положил трубку.

– Кто? – спросил я.

– Патриция, она мертва, скорее всего это был суицид.

– Ничего себе поворот, – среагировал Данте.

Я абсолютно ничего не почувствовал из-за её смерти. Патриция мне не была интересна, но она была моей и моей семьи, она принадлежала нам, и мы должны разобраться с этим. В мире умирало сотни людей, я и сам не чувствовал ничего, когда почти каждый день убивал, наоборот, я получал удовольствие от всаживания холодного металла в кожу ублюдков, любил забивать до смерти и калечить наших противников. Но Патриция была моей будущей женой, и то, что она совершила самоубийство, могло доставить мне много хлопот.

– Хорошо, отец, мы разберёмся, – наконец сказал я.

Он кивнул, похоже, это действительно его расстроило, его лицо было бледным.

– Сейчас необходимо поехать к ним, принести соболезнование и прояснить, в чём дело, а я останусь здесь.

Он посмотрел на меня, и я кивнул, понимая.

Мы с Антонио сели в машину и поехали за нашим доктором из Общества, пока Данте и Рик пошли тренироваться.

– Ты был прав, Микеле, когда говорил, что здесь дело нечисто, – сказал Антонио, поджигая сигарету.

– Я всегда прав, Антонио.

– Чёрт, почему эта девчонка покончила с собой, неужели из-за предстоящего слияния с нашей семьёй?

– Сомневаюсь. Как я и говорил, между сёстрами есть какой-то секрет, это дало свои плоды.

– Думаю, не составит труда расколоть её сестру.

– Я займусь этим, – сказал я. – Возможно, не сразу, но она расколется, она девушка, а значит, слаба и раздавлена, но непременно она заговорит.

– А как же быть с женитьбой? Наверняка старик Витторио уже подумывает предложить свою вторую дочь взамен старшей. По нашему закону, он теперь ещё больше должен нам.

– Так и будет. Как только он похоронит дочь, предложит вторую.

– Ты согласишься? – спросил Антонио.

– Я не скрывал от тебя, что вторая дочь мне больше по вкусу, – сказал я. – Но и смерть первой – это моя ответственность, она была молода.

– Хорошо, тогда нам остаётся узнать причину кончины.

Мы приехали в дом семьи Герра, по пути захватив нашего дока Лоренцо. Это он множество раз зашивал мои смертельные раны и раны моих братьев, а ранее и отца, он также знал о болезни отца и лечил его. Около дома нас встретил Витторио, на нём не было лица. Рядом с ним стояли пара охранников, один из них – охранник Патриции и Беллы. Он не справился с заданием охранять девочек, почему его ещё никто не убил?

– Витторио, соболезную. – Мы вошли, и я похлопал его по плечу.

– Спасибо, Микеле, они наверху, – сказал он. – Я знаю, что вы должны попросить своего доктора осмотреть всё.

– Того требует наш закон, Витторио, ничего личного.

– Конечно, – пробормотал он мрачно.

Мы поднялись наверх и зашли в комнату, дверь была сломана.

На кровати лежала красивая Патриция, её белокурые волосы ниспадали на прекрасное холодное лицо, которое покоилось в объятиях смерти. Эта картина была одинаково прекрасна и печальна, такая холодная и обманчивая тишина.

Я обратил внимание на её сестру: она держала руку Патриции и целовала её. Она перевела взгляд на меня, и я увидел дикую печаль в этих больших глазах. Было видно, что она не хочет, чтобы мы беспокоили её, будто ей тошно оттого, что мы стоим рядом, и я мог это понять.

– Лоренцо, тебе необходимо проверить всё и возьми этот бокал, нужно выявить, что это был за яд.

– Хорошо, босс, – сказал доктор и прошёл к бокалу. Он сначала осмотрел его, а потом положил в специальный пакет, чтобы взять на анализ.

Я подошёл ближе к ней после того, как все вышли. Она побледнела.

– Изабелла, есть то, что бы ты хотела мне рассказать? – Я смотрел в её опухшие от слёз глаза.

Она покачала головой.

– Ты уверена? Я могу помочь.

– Уверена, – ответила она, опуская глаза. Признак лжи.

– Хорошо, сейчас я тебя оставлю, но нам всё равно придётся поговорить.

Я вышел из комнаты и пошёл вниз, где док разговаривал с Витторио и Антонио.

– Витторио, нам пора ехать, – сказал я более грубо, чем хотел. – Ещё раз примите наши соболезнования. Всё, что от нас требуется, мы выполним. Похороны состоятся завтра?

– Да, завтра. Хорошо, Микеле, спасибо, – сказал он растерянно.

Мы с Антонио завезли дока к нему домой, неподалёку от лаборатории. Заодно проверим товар. Спустя время мы подъехали к старому обшарпанному зданию недалеко от центра Милана и спустились в лабораторию. Девушки топлес работали, расфасовывая товар. Все работающие на нас женщины были или нуждающимися, или нелегалами, они зарабатывали хорошие деньги и были под нашей защитой. Кров, еда, деньги и защита – это то, что мы предоставляли нашим людям сполна.

– Сеньор Микеле, сеньор Антонио. Здравствуйте. – К нам подошёл Сальваторе.

– Как идут дела, Сальваторе?

– Всё отлично, босс, товар получился высшего качества, как и говорили.

– Меньше слов, больше дела, – сказал Тони.

– Конечно, я хочу вам показать, – воодушевлённо произнёс он.

– Принеси в кабинет, через пять минут.

– Конечно, босс. – Он удалился.

Мы с Тони зашли в наш кабинет, и я налил нам по виски, чувствуя неизбежную потребность в алкоголе.

– Док сказал, что это действительно был суицид.

– Это так, – кивнул я. – Она покончила с жизнью, обретая вечную свободу для своей души, это был не самый плохой выбор для неё, – задумчиво произнёс я. – Скорей всего у неё была болезненная любовь, – при слове «любовь» я скривил лицо, – либо ещё какая-то романтическая херня.

– Наверняка это так, – сказал Тони. – Ты не хочешь узнать, кто это? Среди нас есть предатель, тот, кто не соблюдает наши законы. Он должен быть наказан, – сказал Тони, играя ножом в руках.

– Я узнаю, Тони.

В двери постучали, это был Сальваторе.

– Босс, я могу войти? – спросил он.

– Да, проходи, – сказал громко я.

Он зашёл в кабинет с подносом и белым порошком.

– Это тот самый новый элитный товар, о котором я вам говорил, босс.

– Неси сюда, – сказал Тони.

Я кивнул Тони, и он поднёс его к носу, втягивая. Мы не употребляли то дерьмо, которым торгуем и которое производим, но пробовать для качества мы были должны. После второй ноздри Тони закрыл глаза, встал и потянулся.

– Да ты сукин долбаный сын, – сказал он, широко улыбаясь своей фирменной улыбкой. – Это чёртова чума, Микеле, ты должен попробовать.

Сальваторе выжидающе притаился. Я также втянул немного белого дерьма. Товар высшего качества, это было что-то потрясающее по меркам наркотиков. Высший сорт, элита.

– Этот товар действительно заслуживает похвалы.

– Спасибо, босс, я рад, что не подвёл.

– Если так будет идти дальше, ты быстро вырастешь, – сказал я, и его глаза ещё больше заблестели.

– Когда мы отправляем контейнеры из порта Джоя Тауро в место назначения?

– Через три дня, босс, – сказал он.

– Тони, ты контролируешь это.

– Конечно, Микеле, – кивнул он.

Это наш порт, мы заправляем им, никакая полиция нам не помеха, эти ублюдки на нашем дерьме.

– Хорошо, теперь надо поехать и потренировать Данте с Рикардо. Джованни, ты можешь идти.

– Хорошо, босс, – кивнул он и удалился.

Когда мы шли на выход, ко мне подошла девушка по имени Лучия. Она работала у нас уже второй год. Ей было всего двадцать, но она была вынуждена работать здесь, так как её родители-наркоманы умерли от передоза, оставив на неё свои долги и маленького брата. Какая ирония, теперь она зарабатывает на жизнь, фасуя кокаин.

– Сеньор Микеле, можно спросить вас? – сказала она и опустила глаза в пол.

Лучия была не похожа на тех девушек, которые на нас работали, слишком молода и красива, но не шлюха, поэтому я не отправил её работать в один из наших борделей или стриптиз-клубов, иначе её превратили бы в жалкое зрелище. Хотя её данные говорил о том, что она будет востребована и принесёт хорошие деньги.

– Конечно, что ты хотела? Говори скорее, у меня мало времени. – Я посмотрел на часы.

– Прошу прощения, сеньор. – Она мельком взглянула на Антонио, который медленно раздевал её глазами, явно давая ей почувствовать дискомфорт. Моему брату можно всё, стоит лишь захотеть, и мир будет возле его ног. Мы братья.

– Моему младшему брату нужно готовиться к школе, – неуверенно начала она, – но у меня не хватает денег. Понимаете, аренда слишком дорогая, – она покраснела при этих словах. – Перевезти брата в более плохое место я не могу, он ещё маленький, я не хочу, чтобы он видел, как бывает.

– Ближе к делу, Лучия.

– Я хотела попросить аванс для учёбы брата, – она подняла большие голубые глаза и добавила: – Я всё отработаю, клянусь.

Я посмотрел на неё сверху вниз. Она еле доставала нам с братом до груди и была худой. Я знал, эта девочка хорошо работала.

– Пойди в кассу, Дженаро выдаст тебе деньги на учёбу, и Лучия, считай, это подарок твоему брату на первый год школы за твою хорошую работу.

Она подняла свои глаза, и на них появились слёзы.

– Спасибо, обещаю, я буду работать вдвое больше.

– Ты и так хорошо работаешь, Лучия, не надо перенапрягаться. Ты верна нам, и мы помогаем своим людям.

– Ещё раз большое спасибо, – сказала она и посмотрела на Антонио.

– Иди работай, Лучия, смена ещё не закончена, – сказал я.

Мы сели в машину, и я чувствовал, как Антонио пялится на меня.

– Полагаю, ты растроган, Антонио, – пошутил я.

– Ты, конечно, психопат и жестокий ублюдок, Микеле, – сказал он и сделал паузу, – но то, как ты помогаешь нашим людям, заставляет чертовски гордиться, что ты мой брат.

– Хватит этих нежностей, Антонио, или я поеду один.

– У меня есть идея получше. Что скажешь, если мы поедем и надерём задницу нашим младшим засранцам, – сказал Тони смеясь.

– Я бы не отказался надрать их ленивые задницы.

Мы подъехали в наш боксёрский клуб, где тренируются профессиональные спортсмены. Мы открыли этот клуб под названием «Нокаут» пять лет назад, и он пользуется большим успехом среди молодых спортсменов. Новое поколение. Новая кровь. Почти все так или иначе принадлежали нашему Обществу. На входе в ресепшен висела огромная фотография Данте как чемпиона в боях без правил. Этот самовлюблённый ублюдок сам заказал этот портрет для себя.

Мы зашли с братом в наш отдельный зал и ринг, где Данте уже надирал, по всей видимости, задницу Рикардо. Мы переоделись в спортивные штаны и были готовы потренироваться.

– Рикардо, Данте, хватит обниматься, кто хочет сразиться со мной? – сказал я командным тоном, но с намёком на веселье.

– Давай, я, – заулыбался Данте, – мне уже надоело колотить Рикардо как кусок бесполезного мяса.

Он повернулся ко мне, и Рик, воспользовавшись моментом, ударил Данте в бок. Данте притворно застонал от неожиданности и, развернувшись, атаковал его правой. Рикардо свалился на пол. Данте прижал его своей ногой к полу.

– Ах ты маленький засранец, это нечестно, – сказал он с улыбкой от Морелло.

– Эй, это же бои без правил, – сказал Рик задыхаясь.

– Прекращайте уже ваши заигрывания и дайте нам нормально потренироваться.

Данте протянул руку Рику, и он схватил её улыбаясь.

Я забрался на ринг и поманил Рикардо к себе.

– Давай я покажу тебе пару приёмов, которые ты можешь использовать против Данте в следующий раз.

– Давай-давай, Рик, – крикнул Данте, – возможно, в следующий раз ты не будешь жульничать.

Глава 4

Изабелла

Я сидела в церкви со своей семьёй, где отпевали сестру. На матери не было лица, отец и брат держались как настоящие мужчины, сестричка прижалась ко мне, ища успокоения.