Индиго

Л. Дж. Шэн
Индиго

Глава пятая

Алекс

 
Один – число одиночества,
Поэтому ты сказала, что нам вдвоем лучше быть,
Но как оказалось, детка, обо мне тебе легко позабыть.
И забавно ведь то, что если вернешься ты, я приму тебя и прощу,
Вот только сердце твое будет разбито, когда я первым тебя отпущу.
 

Все хотят быть рок-звездой. Это почти как стать божеством, но люди всегда забывают, что у бога куча дел.

Бог созидает. Двадцать четыре чертовых часа семь дней в неделю.

Богу поклоняются.

От него ждут ответов, успокоения, исполнения просьб.

И когда же ему спускаться на землю и общаться с людьми? Бог вынужден разочаровывать.

Понимаете, когда ты рок-звезда, фанаты подпитывают твои ожидания.

И ты почти всегда жадно проглатываешь их и просишь добавки.

Потому что тебе хочется верить, что ты гений, чьи тексты бессмертны, чьи мелодии пронзают насквозь. Хочется быть незабываемым, неотразимым и уникальным. И не хочется верить, что после этого ничего нет, но это так. Ты можешь быть отчаянным ублюдком с миллионами в карманах и каждую ночь трахать разных моделей, но в итоге ты всего лишь человек.

Да, простой человек. Но другие хотят видеть в тебе нечто большее. Вот как я оказался здесь. Там, где я нахожусь сегодня. Я стал тем самым смехотворным клише, над которым надсмехался в юности. Никому не нужный алкоголик-наркоман, который никогда не бывает один, но всегда чувствует себя смертельно одиноким.

Первый раз я обрел настоящую близость не когда в четырнадцать лет переспал с Лорой, дочерью водителя грузовика, на скамейке в парке Кассиобери. Я ощутил ее, стоя перед тысячами незнакомцев и исполняя свои песни. Умоляя их полюбить меня. Поверить в меня. Поддержать. И. Они. Дали. Мне. Это.

На сцене ты чувствуешь себя абсолютно голым.

Даже несмотря на то, что позади меня Вэйтроуз и его барабаны и Элфи расхаживает со своей бас-гитарой, на сцене я был практически один. И они. И свет. И слава.

Пот капает на гитару. Секс.

Мускулы напрягаются, чтобы создать идеальную гармонию. Кульминация.

Они видят меня, чувствуют меня. Они меня слышат. Блаженство.

Заниматься сексом с десятью тысячами человек каждую ночь – нелегкая работа. Вот почему мне нужен был небольшой допинг, чтобы моя производительность оставалась на одном уровне с моими собственными недостижимыми стандартами. Я выходил на сцену, когда в моих венах дури было больше, чем тромбоцитов. Я был на высоте. А когда ты на высоте, тебе не понять, как хреново низко ты падаешь. Девяносто дней реабилитации, и я чист. В основном физически.

Я дал своим слушателям самое лучшее. На «Яд и стихи» меня вдохновила Фэллон, растерзав мне сердце и скормив его волкам из таблоидов. А еще это одна из последних приличных песен, написанных мной до того, как я стал слишком зависим, и разум мой так затуманился от наркотиков, что я не смог создать ничего путного. Теперь, в завязке, мне было интересно, не потерял ли я творческую жилу вместе с наркозависимостью.

Сойдя со сцены, первой, кого я увидел, была Новенькая. Она и ее большие глаза, и узкие, в форме лука Купидона губы, и фиолетовое платье-клеш. Складывалось впечатление, что она вышла из фильма в стиле нуар прямиком в неидеальные объятия этой производственной площадки. Ее одежда бросала мне вызов, от которого мой член напрягся, и мне стало интересно, хотел ли я трахнуть мою компаньонку, чтобы избавиться от нее, или забрать ее себе, пока меня не опередил Лукас.

На ее лице, как всегда, читалось раздражение, поэтому я обошел ее и направился в гримерку. Адреналин закипал под кожей, и я запрокинул голову, обхватив ладонями затылок. Концерт прошел отлично. Нет, черт возьми. Это было великолепно. Я знал это, потому что я был там – на самом деле, а не под кайфом, как раньше, в невидимом облаке ложной самоуверенности.

Я хотел писать.

Мне нужно было писать.

В одиночестве.

Блэйк, Новенькая, две фанатки, которые пробрались за кулисы, и местный пиарщик тащились за мной в гримерку, но я захлопнул дверь прямо перед их носом, не утруждая себя объяснениями. Когда муза бьет тебя по яйцам, ты приползаешь назад и просишь ее ударить сильнее, быстрее, крепче.

Заставь меня истечь кровью. Заставь меня дышать ради этого, жить ради этого, а потом умереть. Заставь потерять разум и обрести душу. Твори свою магию, Муза. Но не заставляй меня ждать, как раньше. Я звал тебя, чтобы ты вытащила меня из пустоты. Ожидая, что ты явишься без предупреждения, как нерешительная любовница.

– Уинслоу. – Новенькая постучала в дверь несколько раз и отнюдь не вежливо. – Открой дверь, или я позвоню мисс Холден. – От меня не скрылось отсутствие слова «пожалуйста». Жаль, что она начала адаптироваться к новым условиям, ибо я не собирался ее оставлять. Я откинул голову назад и закрыл глаза. Для творчества мне нужно уединение. Лучшие слова приходят в тишине.

– Убирайся, – рявкнул я.

– Поверь мне, проводить время с тобой – далеко не первый пункт в списке моих желаний. К сожалению, крутиться вокруг тебя – часть моих обязанностей. Тебе не разрешено оставаться одному, да еще и за закрытыми дверями.

– Можешь ли ты стать еще надоедливее?

– А ты можешь стать еще большим козлом? – Она шлепнула ладонью по двери. – Открывай. Живо!

– Ой, ты делаешь паузы между словами. У меня действительно неприятности, – прорычал я из-за двери, пнув кофейный столик в другой конец комнаты. Он врезался в стену, и одна из его ножек отломалась.

Отлично, блин. Мне не нужно еще больше проблем с Дженной.

Я вздохнул, встал на ноги и распахнул дверь. Фанатки, Блэйк и несколько звукооператоров стояли позади Новенькой, с любопытством заглядывая ей через плечо. Я сделал шаг в сторону, уступив ей дорогу, но ей придется потрудиться.

– Она не может без правила «Н». Мне приходится мириться с этим круглые сутки все дни напролет. – Я насмешливо ухмыльнулся, когда она закатила глаза и протиснулась мимо меня. – Ничего не трогай. Ни на что не смотри. Если это возможно – даже не дыши. Это было бы просто идеально.

Я подписал альбомы, постеры и сиськи, а затем, как только ушли фанаты и техники, захлопнул дверь перед носом Блэйка. Он промямлил что-то про Интернет и фотки члена, но я вытолкал его. Я ценю беспокойство, но кого, черт возьми, это заботит? Если уж на то пошло, то мое хозяйство уже стало общественной собственностью. Все, кто не был фанатом или подростком, имели возможность прокатиться и сделать селфи.

Я вернулся на диван, взял блокнот и ручку и нахмурился над пустой страницей. Новенькая стояла у окна спиной ко мне и смотрела на гавань. Я пытался вспомнить последний раз, когда оставался в комнате с девушкой, которая не была моей мамой или сестрой, не затолкав член в ее горло так глубоко, что у нее не получалось вздохнуть. Нахмурившись еще больше, я уставился на бумагу. Мысленно ходил по комнате и колотил по стенам.

Муза исчезла.

Новенькая убила ее.

Дерьмо.

Я откинулся на спинку, разглядывая ее серебристо-голубые волосы, которые уже не были заплетены в косу и струились вниз прямиком к ее маленькой круглой заднице. Если бы я не собирался писать, то мог бы потратить время на обновление своей коллекции порнографии. Я знал, что мог пойти на любую вечеринку, на которую наверняка отправились члены группы, но это было невозможно по двум причинам: а) Новенькая поперлась бы со мной, а это слишком неловко, и б) я признавал, что для того, чтобы обуздать желание закинуться дурью и выпить, мне придется остаться дома. Мой агент отрежет мне яйца, высушит их и станет использовать их как мини-сумочки, если я появлюсь рядом с алкоголем или наркотой.

– Сфоткай. На дольше хватит. – Новенькая бросила мне мои же слова. Четко очерченная луна выглядывала у нее из-за плеча. – Я вижу твое отражение в окне, – объяснила она с грустью в голосе.

Наши взгляды встретились. Время застыло.

Я все еще ненавидел ее.

Все еще хотел, чтобы она ушла.

Но впервые с момента ее появления я задумался о том, что она, возможно, не так бесполезна, как я подозревал. Это все из-за изгиба между шеей и плечом. Мне хотелось укусить ее, выпустить кровь и написать слова следующей песни этими чернилами. Самое странное во всем этом было то, что я думал о таком не под кайфом.

– Ты прогнала мою музу. – Мой голос звучал низко, лениво и слегка раздраженно. Даже для меня.

– И? – Она даже не повернулась.

– Теперь ты должна мне. Хорошо, что ты в моей власти.

– В твоей власти? – повторила она, усомнившись. – Я не твоя рабыня, Уинслоу.

– А вот и нет. Ты моя на три месяца. У меня подписанный контракт в доказательство, и сейчас я возьму твои мысли и запишу их в свой блокнот, потому что у меня внутри, в отличие от тебя, пусто.

Было странно произносить правду вслух. Правду шепчут, а не выкрикивают, но мне было плевать на ее мнение. Я встал и схватил свою кожанку.

– Встретимся у твоего номера в отеле в полночь, – сказал я.

Она открыла рот. Но я не стал слушать.

Мне нужно вернуть музу и написать альбом.

Каждый сингл которого окажется на вершине Billboard и сделает его моим.

Вернет мне титул короля альтернативной музыки, забрав его у этого придурка Уилла Бушелла.

И все, что было моим. Всегда принадлежало мне. Фэллон.

Даже если мне придется жульничать или шагать по головам, чтобы получить желаемое.

Ноги выпрямлены и скрещены в лодыжках, Таня в руке, пальцы перебирают лады, когда я пытаюсь сочинить мелодию. Спиной я оперся на дверь, глядя прямо на вход в комнату Новенькой. Наши номера располагались напротив друг друга. Дженна попросила Хадсона, моего личного ассистента, удостовериться, что во всех наших отелях Новенькая всегда будет не далее чем в десяти шагах, а может, и ближе.

В пять минут первого она открыла дверь и вышла.

 

На ней были красные шорты в клетку и серая толстовка с названием колледжа, который она не могла себе позволить. Я подбородком показал ей сесть, и она подчинилась. Ее лицо, чистое от макияжа и масок, восхищало. Облокотившись спиной о дверь, она сползла вниз на пол и прижала колени к подбородку, глядя на меня. Я не мог решить, есть ли у нее характер или его, наоборот, слишком много. Я собирался это выяснить.

Я продолжил перебирать струны гитары, не обращая внимания на красный ворсистый ковер и неброский коридор, и представил, что мы где-то в другом месте. В доме, на пляже или на мощеной лондонской улочке, и запах дождя щекочет наши ноздри.

– Зачем я здесь? – спросила она.

– Я задаю себе тот же вопрос. – Я уставился на свои мозолистые пальцы, бренчащие по Тане, прежде чем поднять взгляд. – Ты так держишься за эту работу. У тебя неприятности?

– Нет, – ответила она, не удивившись моей прямоте. – У меня есть племянник. Его родители не могут найти постоянную работу, а он заслуживает большего. Больше, чем мы можем ему дать сейчас. Больше, чем постоянная ушная инфекция. Больше, чем дешевое молоко, срок годности которого истек два дня назад. Просто… больше.

Выпятив губу, я обдумывал ее ответ. Я не особо заботился о своей семье. На самом деле больше всего в этом турне, наравне с попытками написать новые песни, меня пугала вероятность увидеть маму, папу и старшую сестру Карли. Если я вообще с ними встречусь.

– Как его зовут? – спросил я, не зная почему. У меня не было причин изображать вежливость, особенно с людьми, которым я платил.

– Зигги. – Она улыбнулась. Ее улыбка не раздражала. С ямочками на щеках, искренняя, без ботокса. Большие губы. Маленькие зубы. Мне нравились такие. Недостатки были минимальны. Эффектная. Чистая. Индиго была симпатичной. Как исчезнувший закат, красивый, но принимаемый как должное.

– Как альбом Дэвида Боуи? – Мои брови сдвинулись. Я сыграл пару нот на Тане, и они имели смысл. Возможно, я вспомнил песни «Starman» или «Rock ‘n’ Roll Suicide». Хотя и звучало по-другому, свежо.

– Мой брат его фанат. – Она подняла взгляд и рассеянно стала жевать нижнюю губу. – Зигги два года. Умный, забавный и добрый. Я всегда говорю ему, что он – Зигги, а я…

– Стардаст[17], – закончил я, составляя из нескольких нот мелодию в голове. Конечно, я не переоделся после концерта. И, разумеется, от меня воняло, как от обоссанного переулка в Лондоне. – Теперь помолчи.

Она не огрызнулась. Вместо этого она начала заплетать маленькие косички, а я придумал что-то… новенькое. Я закрыл глаза. Пальцы слегка дрожали. Создать хорошую мелодию равносильно находке цветка в пустыне. Невероятно, редко, волнующе. Я играл несколько минут, затем снял ремень Тани с плеча и прислонил гитару к двери. Я взял маленький блокнот, достал маркер из заднего кармана и начал записывать ноты. Когда я оторвался от этого занятия, Новенькая все еще плела косы. Беспокойное выражение ее лица говорило, что ей меня жаль. Эта мысль показалась мне тревожной.

– Расскажи о себе. – Я проигнорировал ее любопытный взгляд.

– Что конкретно тебя интересует?

– Что делает тебя тобой? Твоя личность. Твои секреты. Твои причуды.

Другая на ее месте захихикала бы, сменила тему или включила бы дурочку. Но только не она.

– Я левша. Ненавижу клоунов. Люблю шить платья. Так я могу… – Она посмотрела вверх, подбирая слово. – Сосредоточиться.

Я снова взял Таню, медиатор бесцельно заскользил по струнам.

– Что еще?

– Я не зарегистрирована в соцсетях. Если бы я могла изучать что-то, то это была бы мода. Я работала в комиссионном магазине в Беверли-Хиллз, он назывался «Экономный», владела им женщина семидесяти лет по имени Клара. Потом она его закрыла, чтобы проводить больше времени с семьей. Работа в этом магазине была и остается работой мечты.

Она посмотрела на меня так, словно ее мечты были слишком маленькими и незначительными для меня. Зуб даю, она не знала, что в мои планы не входило становиться завсегдатаем таблоидов. Первоначальная цель была куда более романтичной. Меня в этот мир привел друг детства, Уилл. У нас была группа – «Криптонит», – пока мы не решили начать сольную карьеру и жить вместе в Лондоне, впятером – я, Уилл, Элфи, Блэйк и Лукас. Мне хотелось играть музыку стиля инди, а Уилл получил предложение о создании мейнстримной музыки. Это он подтолкнул меня к сотрудничеству с «Грейпвайн Рекордз». Он сделал меня мной, во всех смыслах.

Мои пальцы двигались быстрее, в погоне за ритмом, забытой песней, что всегда была в моей голове. Вот почему я просил ее прийти в коридор. Нейтральная территория. Не в наших комнатах, где все мои мысли крутились бы вокруг секса с ней. Мне нужны ее слова, мысли, присутствие. Я хотел высосать ее душу и изложить ее на бумаге, облачить в мои тексты, чтобы те деньги, которые я ей заплачу, мне вернулись. Потому что она была невинна. И решительна. И так бесила меня, что ковыряться в ее мозгу казалось мне необходимостью.

– Продолжай, Стардаст, – я надсмехался над ней. Она знала это. Это не прозвище. Это была попытка копнуть глубже.

– У меня есть брат. – В разговоре со мной она опустила гибель родителей; члену моей группы она охотнее все рассказала. Возможно, во мне она видела врага, а в Лукасе – друга. Глупая, глупая девчонка. – Я повсюду езжу на велосипеде. – Она сделала паузу, верхние зубы опять впились в губу. – И я должна тебе что-то сказать, но не уверена, что это мое дело.

Я уставился на нее после последней фразы.

– Что ты можешь знать из того, чего не знаю я?

– Ой, блин. – Она вздохнула, качая головой. – Слушай, я всего лишь хочу тебе помочь.

– И ты помогаешь. Ты делаешь все, разве что не меняешь подгузники, и следишь, чтобы я держал свой нос подальше от наркоты. На этом твоя работа закончена. Ни больше, ни меньше.

Она нагло посмотрела на меня, ее взгляд говорил, что она знает, что я пытался сделать. Я отталкивал ее, предоставляя ей последний шанс уйти, но мое сердце этого больше не хотело. Во всяком случае, не сейчас. Она не двигалась с места, нравилось мне это или нет, и меньшее, что я мог сделать, – использовать ее, пока ничего не останется. Как Фэллон использовала меня.

– Ты раздражаешь меня настолько, что иногда мне хочется заплакать, – она стиснула зубы.

Я улыбнулся, зная, что мне предстояло сделать много записей. Пора было заканчивать наш разговор. Она оказалась более продуктивной, чем я ожидал. Она – все, что мне так нужно. Ночь пройдет за творчеством.

Я встал на ноги, обхватил пальцами гриф Тани и наклонился вперед, заглядывая в лицо Инди.

– Когда я, наконец-то, коснусь тебя, а это обязательно случится, Стардаст, ты будешь плакать и кричать. И выкрикивать мое имя. Снова. И снова. И снова.

Глава шестая

Инди

Мельбурн, Австралия

Прошло два дня после наших посиделок в коридоре.

Два дня, за которые мои отношения с Алексом слегка улучшились, за исключением того, что он убивал во мне всякое желание рассказать ему о слитых интимных фотках и помолвке Фэллон. Он уже не так активно издевался надо мной. Он вообще предпочитал не замечать меня. Я тенью ходила за ним, как преданный щенок, что неумолимо убивало мое самоуважение. Следующие пару дней мы провели в пути из Сиднея в Мельбурн, останавливаясь в каких-то пустынных городках, в которых нам подавали барбекю-ребрышки и чай со льдом. Алекс большую часть времени провел на заднем сиденье внедорожника и стонал от отчаяния, пытаясь извлечь из себя хоть строчку. Иногда он был бодрым, оживленным и разговорчивым. Но все же большую часть времени он пребывал в дурном настроении. Блэйк постоянно висел на телефоне, ругаясь с Дженной и Хадсоном, то и дело кидая в мою сторону предупреждающие взгляды. У Элфи было задание – следить, чтобы Алекс не выходил в Интернет с телефона, поручение, к которому он отнесся на удивление серьезно. Казалось, Алекс совершенно не возражал против отключения от виртуального мира. За время, проведенное вместе, я заметила, что он не делал никаких личных звонков, что было странно, но это не мое дело.

Мы с Лукасом стали ближе.

Частично от того, что он был самым приятным человеком из группы, но больше потому, что я хотела избавиться от своего одиночества, как от тяжелой ноши. Лукасу двадцать семь лет. Как и Алекс, он из Уотфорда. Его отец работает в городском совете; мама – учительница. У них с братом и сестрой была собака по кличке Харви. Он знаком с Алексом с детства, а переехал в Лос-Анджелес из Лондона только три года назад, после того, как разорвал помолвку с Лорой, одной девушкой из Англии. По всей видимости, у Алекса было что-то с Лорой, когда они были подростками. И, скорее всего, Лукас немного злился из-за этого. Машину вел все тот же молчаливый тип, который забирал нас из аэропорта.

– Алекс любит рассказывать историю, как он лишил Лору девственности, а мне остались лишь объедки, – сказал Лукас, пока мы ехали по пустыне.

Я положила ладонь ему на руку и сжала ее.

– Мне жаль. – Мне правда было жаль, но Лукас выглядел совсем не расстроенным. Время от времени он бросал взгляды на Алекса, будто пытался оценить его реакцию.

– Не стоит, – Элфи встрял в разговор откуда-то сзади, где он сидел с Алексом. – Уинслоу только однажды так сказал – однажды, – он просто так это ляпнул. К тому же думаю, что Вэйтроуз разлюбил ее еще до того, как она натянула трусы после их последнего секса. Ты никогда по-настоящему не был в нее влюблен, дружище. Мы все это знаем.

Что-то произошло между ними тремя – Блэйком, Элфи, Лукасом – тайна, судя по их взглядам, которые они бросали друг на друга.

Блэйк хихикнул.

– Лора – наименьшая из проблем Лукаса.

Завеса беспечности Алекса сегодня была плотно зашторена, и он даже не прокомментировал ситуацию.

Дождь начал стучать по крыше, и, когда мы въехали в Мельбурн, послышались раскаты грома. Город отличался от Сиднея. Может, был старее. Наши действия повторились: мы покружили вокруг отеля минут двадцать, пока не освободили дорогу. Алекс опять остановился, чтобы подписать фанатам футболки и сувениры, щурясь от дождя и с улыбкой на лице. Блэйк раздал наши электронные карты. Этаж был закрыт и зарезервирован для Алекса Уинслоу и его персонала. Мне стало ясно, что такая практика для этих ребят – привычное дело. Для них такой распорядок дня уже стал естественным. Удивительно ли, что все они были циничными и измученными? Ничего не привязывало их к одному месту. Они плыли по течению жизни. Притяжение – не про них.

– Эй, Инди, – сказал Лукас, когда все направились к лифту. Блэйк печатал длинное сообщение, Алекс перекидывал ремень гитары с одного плеча на другое и стряхивал капли дождя с волос, а Элфи притворялся, что чешет нос, хотя все видели, что он в нем ковыряется.

– Да?

– Хочешь прогуляться? Концерт только завтра, а дождь вот-вот закончится.

Я повернула голову в сторону Блэйка. Я не могла взять отгул и шататься по округе. Мне нужно нянчиться с Алексом. Если только Блэйка не было рядом с ним, а большую часть времени он оставался поблизости. Блэйк почесал висок самой важной частью своего тела – телефоном.

– Сегодня суббота, друг. Ей что, совсем нельзя отдохнуть? – Лукас слегка толкнул его локтем.

Алекс сцепил пальцы под челюстью, взгляд был направлен на Блэйка, который в свою очередь смотрел прямо на певца.

– Давай поговорим об этом наедине, – загадочно сказал Блэйк, убирая телефон в передний карман и избегая взгляда Алекса. Я почувствовала себя так неловко, что холодок побежал по коже.

– Хорошо. – Я откашлялась, каждая феминистская косточка в моем теле требовала действий, даже малейших. – Не стесняйтесь обсуждать свои планы касаемо меня за закрытыми дверями, где я ничего не услышу.

– В этом и суть, – отчеканил Алекс.

– Алекс, – предупредил Блэйк.

– Да хватит уже. Он с первого дня пытается залезть ей под юбку. Мы это уже проходили.

Лифт остановился, и мы вышли, каждый направился к отведенному ему номеру. Лукас пошел с Блэйком и Алексом, последний отказывался признавать существование первого. Алекс указывал на предметы и называл соответствующие песни. Когда мы вышли из лифтов, он вспомнил «Elevators» группы U2; «Stairway to Heaven», когда мы прошли мимо запасной лестницы, и «God Only Knows» когда мы прошли мимо огромной картины «Портрет бога».

– Не говори нашим старым друзьям Полу и Джону, что я исполнял The Beach Boys, – сказал он, внезапно повеселев. – Хотя, думаю, они не обидятся. Это Брайан Уилсон был недоволен успехом битлов, а не наоборот.

 

– Перестань умничать, – фыркнул Блэйк.

– Я не умничаю. Для меня все равны. Думаешь, у меня нет претензий к ливерпульской четверке? Они вдохновили Bee Gees и Oasis. Это должно быть запрещено в некоторых странах.

– Конечно, ты станешь единственным человеком на земле, у кого будут претензии к The Beatles, – харкнул Элфи. – Задрот.

Когда они подошли к своим номерам, а я уже стояла возле своей двери, чутье подсказало мне, что нужно обернуться. Я так и сделала, но лишь для того, чтобы удостовериться. Алекс украдкой смотрел через плечо на меня, как на врага. Он скинул свою равнодушную маску, и я заметила его уязвимость.

Безоружность.

И неприкрытую чистоту.

Я приложила электронный ключ, и смотрела, как маленькая точка загорается зеленым.

Впервые с нашей встречи именно я закрыла перед ним дверь.

Как ни забавно, я думала, что почувствую себя хорошо, оказавшись на грани триумфа. А на самом деле, когда дверь за мной закрылась, единственное, что я ощутила – разочарование.

Алекс

– Нет. – Осушив всю бутылку воды, я упал в очередную незнакомую кровать, от которой воняло другим порошком. – И это мой окончательный ответ, так что можешь тащить свою жалкую задницу в другой конец этажа и зализывать свои раны там, где я тебя не увижу.

Блэйк и Лукас стояли надо мной, и, судя по их лицам, они считали, что я веду себя неразумно, хотя разум был явно на моей стороне. Я не винил Лукаса за то, что он хотел завладеть Стардаст. Она, как оказалось, была вполне желанной. Но если я мог что-то разрушить в его жизни, я с удовольствием сделаю это. Два года назад, когда я отправился в турне, а Фэллон осталась в Лос-Анджелесе, Лукас – которого я нанял и поддержал, с кем вырос, делил квартиру, машину, а иногда и зубную щетку, – остался там, чтобы помочь ей сблизиться с Уиллом Бушеллом. Не знаю почему, но догадываюсь, что дело в Лоре. Я спал с ней задолго до того, как ее заметил Лукас. Даже задолго до того, как он ее встретил. Полагаю, он приехал в Лос-Анджелес сразу после разрыва помолвки, озлобленный, готовый мстить, и решил все это выплеснуть наружу.

И вот, действуя как киношный злодей, Лукас подружился с Фэллон, стал одним из самых близких ей людей и каждый день, пока меня не было рядом, толкал ее все ближе в объятия Бушелла.

Лукас не успокоился, пока когти Уилла окончательно не сомкнулись на Фэллон.

Когда я думаю об этом, то понимаю: Вэйтроузу совсем не место в моем турне. Он лживый, двуличный мерзавец. Но когда Уилл начал встречаться с Фэллон, группа разделилась, мне нужно было объединить наших общих товарищей и убедиться, что они на моей стороне.

Таким образом, то, что Лукас оказался здесь, было вовсе не ради него. А ради того, чтобы Уилл не смог общаться с ним или с кем бы то ни было из моих друзей детства. Если бы я мог соблазнить мать Уилла и вынудить ее отказаться от него, я бы обязательно это сделал. Но это слишком, да к тому же мне нравился отец Уилла – разве что кроме его горячей любви к «Манчестер Юнайтед». К черту их.

В любом случае Лукасу не светит секс с моей горяченькой нянькой.

– Почему нет? – спросил Блэйк.

Я посмотрел на него. С каких это пор Блэйк стал беспокоиться о том, что не имело отношения к моей карьере или попыткам присунуть моему агенту?

– Лукас знает, – рыкнул я.

Блэйк тоже. Он постоянно отговаривал меня, когда я внезапно загорался желанием уволить Вэйтроуза.

– Вообще-то нет, – сказал Лукас, скрестив руки на груди и облокотившись плечом на дверь. – Поясни, пожалуйста.

– Из-за того, что ты толкнул Фэллон к Уиллу, чтобы отомстить мне за Лору.

– Пора бы уже прекратить эту фигню. Фэллон взрослая девочка. Она выбрала Уилла.

– Фэллон одержима. Она выбрала бы любого, кто оказался бы более выгодным в тот момент, – ответил я.

– Вот почему ты хочешь вернуть ее? Какая жалкая цель. Женщина, готовая быть с любым, кто больше ей предложит, – крикнул Лукас. Он выглядел таким же злым, как и я, может, даже больше.

– Ты дал ей номер Уилла, отвез ее к нему, когда у нее сломалась машина, а потом сказал ему, где ее найти. Когда она переборщила с дозой, ты сказал Уиллу, в какой она больнице, пока я был в турне. Кто так поступает? Кто?

– Порядочный человек? – Лукас моргнул, притворяясь невинным. – Уилл хотел поддержать друга в беде. Ты был в автобусе, направляющемся на юг, пересекая множество штатов. Слушай, это не имеет никакого отношения к Инди.

Я соскочил с кровати, энергия била ключом, и я не мог сохранять спокойствие. Тело затекло от долгой поездки в машине, и мне нравилась возможность размяться, съездив Лукасу по морде.

– Угомонись, святой Лукас. Я не верю тебе. Нет, ты никуда не пойдешь с Инди. Нет, ты не будешь флиртовать с ней, добиваться ее или спать с ней. Она моя.

– Она тебе даже не нравится! – Лукас толкнул меня, а я толкнул его в ответ. Черт побери, разве это вообще имело значение?

– Она все равно будет моей. – Я насмешливо улыбнулся. – Но не волнуйся, я расскажу тебе, какая она. В конце концов, мы же друзья.

Блэйк встал между нами, будто по команде.

– Хватит, парни. На сегодня пора заканчивать ссать тестостероном друг на друга.

– Я собираюсь трахнуть ее. – Я смотрел на Лукаса, который теребил волосы от волнения. Добро пожаловать в «Список подлостей». Это как добрые дела, только для сволочей. Все мышцы в теле напряглись, я приготовился к драке. Боль Лукаса была реальной, и это удивило меня. Почему он так беспокоится о Новенькой? Он же едва знает ее. – Я пересплю с ней и позабочусь, чтобы тебе мало чего досталось. Что скажешь, Вэйтроуз?

Он вздохнул и выбежал из номера.

Я хохотал, направляясь к ванной, и у меня даже пропало желание утопиться в ней. Не сегодня.

Сегодня я зажег сигарету, уставился в потолок и, выпуская дым из ноздрей, подумал об очередной подходящей песне.

«Smoke on the Water».

Инди

Дженна: Индиго. Это Дженна.

Инди: Привет, Дженна. Пожалуйста, зовите меня Инди!

Дженна: Хадсон тоже в этом чате. Это же ничего, Индиго?

Инди:…

Инди: Да, ок.

Дженна: Как дела у Алекса?

Инди: Справляется без особого энтузиазма.

Хадсон: Привет, Инди! Слышал, Алекс писал новую песню вместе с тобой.

Дженна:???

Хадсон: Он не спал всю ночь и сочинял. Говорит, у него прорыв. Он отправил мне голосовое сообщение примерно в четыре утра по австралийскому времени.

Дженна: Он рок-звезда. Ему не обязательно спать. Это хорошо. Индиго, расскажи нам об этом.

Инди: Да не о чем рассказывать. Он просто задавал вопросы про мою жизнь. Я не могу посмотреть, что он написал, да и спрашивать его бесполезно.

Хадсон: Еще бы. Алекс терпеть не может расспросы. Только если вопрос риторический, хотя и вопросы в лоб ему не особо нравятся. Что не сулит мне успеха в качестве его личного ассистента.

Дженна: Хадсон, ты болтун. Индиго, докладывай. Скорее.

Инди: Инди.

Хадсон: Пока, Индиана.:)

Стук в дверь напугал меня.

Булавкой я уколола палец и слизнула кровь, вставая из своего уголка возле окна, где занималась шитьем. Да, я та девушка, которая берет мини швейную машинку в кругосветное путешествие. Я всегда шила себе платья, потому что купить что-то понравившееся нереально. Клара, моя бывшая работодательница, была довольно добра и отдавала мне остатки ткани каждый раз, когда работала над какой-то моделью. А у нее всегда были излишки, и поэтому я одевалась так, будто собиралась на викторианский бал.

Я открыла дверь, ожидая увидеть Блэйка. Когда ему приходилось покидать номер, который он делил с Алексом, он звал меня или заходил ко мне, пока Элфи или Люк присматривали за рок-звездой. Обычно он молча смотрел, как я надеваю свои оксфорды и ворчу. В этот раз я ошиблась. Это был Лукас.

– Привет. – Он засунул руки в передние карманы, а в улыбке читалось извинение, словно понимал, что не должен быть здесь.

– Они разрешили тебе прийти сюда. Огромный успех. Может, скоро и у меня появится право голоса.

Лукас почесал затылок, затем провел ладонью по лицу.

– Блэйк никогда не был проблемой. Его не волнует ничего, кроме телефона и, может, Дженны. Алекс же, наоборот… у него небольшие проблемы с гневом.

– И не говори. – Я подмигнула и выглянула из-за двери, чтобы убедиться, что Уинслоу не сидит в засаде.

– У него свои причины, Инди. Дай ему шанс.

Шанс на что? Лучше не спрашивать.

– Мне не нравится, что со мной обращаются как с дерьмом.

– Никто не считает тебя дерьмом. Дело скорее во мне, а не в тебе.

Я оставила Лукаса у дверей, а сама упала на огромную кровать и натянула обувь. Пять минут спустя мы были на улице, ловили такси и направились в город. Лукаса не узнавали. Он просто барабанщик у певца, а не часть всем известной группы. Но с его темно-синими глазами, точеным лицом, в потертых джинсах и блейзере цвета горохового супа он все же выглядел рок-звездой. Его каштановые с рыжеватым отливом волосы топорщились в разные стороны, пусть и не такие взъерошенные, как у Алекса, но всем казалось, что у него только что был секс втроем. Мне хотелось спросить, как это у них получается. Как им всегда удается выглядеть, так, словно они только что вышли из рекламного ролика.

17Stardust (англ.) – Звёздная пыль.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru