Индиго

Л. Дж. Шэн
Индиго

Глава четвертая

Инди

Сидней, Австралия

– Ты не бестолковая, – Лукас повторял эту фразу уже в десятитысячный раз.

Мои руки исчезали в огромных карманах его стильного жакета, который он мне одолжил, потому что я забыла, что в Австралии зима (хотя в Штатах лето). Мне жестоко напомнили об этом, когда мы вышли из самолета и оказались на сильном ветру под небом, затянутым облаками. Даже от короткой прогулки от «Мерседеса» до блестящего черного фургона меня бросило в дрожь.

– Ты не могла знать, – голос Лукаса был таким нежным, что можно было расслышать скрытую жалость.

– Ага, – вздохнул Алекс, шагая перед нами, даже не оборачиваясь, чтобы удостоить нас взглядом. Гитара, переброшенная через его плечо, болталась на спине, как черепаший панцирь. – Откуда ты могла знать, что в южном полушарии зима, если в северном – лето? Это же самый большой секрет на планете.

Все разговоры смолкли. Блэйк, менеджер Алекса, парень с черными волнистыми волосами в строгом костюме, нахмурился. Элфи, высокий с золотистыми кудряшками, потряс головой и пнул пару камешков по пути к внедорожнику. В сапфировых глазах Лукаса читалось извинение за поведение Алекса, и он сжал мою руку.

– Не обращай на него внимания. Все хорошо?

Я кивнула.

– Если не считать того, что я чувствую себя идиоткой? Супер, спасибо, что спросил.

Мы забрались в автобус, где, к счастью, я не стала заострять внимание всех на то, что руль с правой стороны, и продолжила молчать. Прежде чем сесть в самолет, Блэйк вручил каждому из нас гастрольный график. Элфи использовал его вместо зубной нити. Мне хотелось выглянуть в окно и впервые увидеть Сидней, но, по правде говоря, я не была уверена, что на меня не нахлынет буря положительных эмоций, а я не готова снова стать для Уинслоу боксерской грушей. Я поняла, что мне нужно притихнуть до тех пор, пока я не вырасту в его глазах из Новенькой в Инди. Тем не менее я ненавидела его за то, что он вызвал во мне такие эмоции. А еще я знала, что не стану Маленькой мисс Бесхребетность на ближайшие три месяца. Мне нужно найти в себе силы и дать отпор.

Мы остановились в модном отеле, расположенном на побережье океана в Дарлинг-Харбор[14]. Раньше я бывала в отелях, но те относились к придорожным мотелям, и в брошюрах о них было написано что-нибудь в духе «очаровательный дизайн в стиле восьмидесятых». Этот же оказался абсолютно другим. Чудовищное здание со стрелами и арками, растянувшееся на мили. «Полный треш» – довольно точное описание для этого отеля. Нам пришлось десять минуть колесить по территории, ожидая, пока охрана перекроет тротуар металлическими ограждениями, чтобы рок-звезда смогла заселиться в отель. Но когда мы наконец остановились, я поняла, что у меня появилась проблема посерьезнее попыток решить, напоминал ли мне Сидней больше чистый, новый Майами или городской Палм-Спрингс.

– Что за… – ахнула я, слишком удивленная, чтобы закончить предложение. За барьерами стояли сотни поклонников, кричащих и размахивающих табличками и плакатами. Рыдающие девушки царапали лица, выкрикивая имя Алекса так громко, что я удивлялась, как у них не лопаются барабанные перепонки. Внедорожник остановился. Британцы смотрели друг на друга, лица светились задумчивыми улыбками. Лицо Алекса оставалось бесстрастным.

– Слишком много, не прорваться, – Лукас заерзал на своем месте рядом со мной. Он взял мою ладонь и сжал ее для храбрости. Его прикосновение оказалось теплым и приятным. Он был привлекательным, в легкой, романтичной манере.

– Да, Новенькая, – Алекс удивил меня, обратившись ко мне и сжав мое бедро. От этого прикосновения сердце провалилось в желудок, а по шее пробежали мурашки. – Все дело в тебе, так что скажи нам, как ты относишься к тому факту, что сотни людей ждут не тебя.

Терпение. Мое ангельское, неиссякаемое терпение настоятельно рекомендовало мне не врезать ему кулаком по лицу. Мне очень нужна работа. Но Алекс Уинслоу напоминал мне, что ради решения финансовых проблем придется поднапрячься.

– Можно хоть вздохнуть без твоих комментариев? – я спихнула его руку со своего бедра. Я мечтала, чтобы он не выглядел как разгневанный бог и не писал, как измученный поэт. Ненавидеть его было бы гораздо легче.

– Только если ты будешь делать это беззвучно и не в моем присутствии, – быстро ответил Алекс.

– Поздравляю, Уинслоу. Тебе удалось получить награду «Самый грубый человек в мире», – проворчал Блэйк, печатая что-то в телефоне.

– Я приму ее, но не явлюсь на церемонию.

– Отличная идея, возможно, ты выскочишь на сцену и украдешь статуэтку, которая даже не тебе предназначалась… – пробормотала я. Глаза расширились от ужаса, когда слова слетели с языка. На секунду мир замер.

Элфи прервал тишину, фыркнув с заднего сиденья и выдохнув, долго и громко.

– Oй! У меня встал. Если вы двое собираетесь трахнуть друг друга из ненависти, мне, пожалуйста, билет в первом ряду.

– Элфи! – Лукас повернул голову, посмотрев на него с укором.

– Что? В первом ряду несколько сидений. Тебе тоже достанется.

– Хватит, – гаркнул Блэйк, убирая телефон в карман и открывая дверь. – Все на выход! Инди, постарайся быть скромнее. Парнишка слишком обидчив, когда дело касается нянек, которых ему присылает Дженна. Пойми, ему двадцать семь, и он один из самых влиятельных знаменитостей во вселенной. Ему сложно проглотить обиду и смириться с твоим присутствием.

Элфи поднял руку, словно прося разрешения выговориться.

– Но если ты хороша в этом, в смысле, в глотании, наверное, сможешь смягчить удар.

Алекс повернулся и ударил его в плечо так сильно, что стук услышали все.

– Достаточно умных мыслей от тебя. Пошли.

Мы вылезли из фургона. Я споткнулась, ослепленная вспышками дюжин камер и криками папарацци. Я продолжала смотреть вперед, надеясь, что пройду через вращающуюся дверь без запоминающегося падения или позорного пятна от месячных на штанах. Сейчас у меня даже не было месячных, просто казалось, что такое вполне может со мной произойти. Шум, свет, смех – все смешалось в голове смертельным коктейлем. Руки и ноги стали ватными, и у меня начался приступ клаустрофобии.

Кто-то взял меня за руку.

– Держу тебя.

Я поспешила ко входу, даже не понимая, кто ведет меня внутрь. Вздохнуть я смогла лишь тогда, когда стеклянная стена отделила меня от людей снаружи. Я повернулась, чтобы поблагодарить спасителя, державшего меня за руку, и сердце екнуло при виде Лукаса, одарившего меня доброй улыбкой.

– Спасибо. – Такое ощущение, что рот был набит ватой.

– Наши номера готовы. Преимущества свиты Алекса Уинслоу. – Он сунул руки в карманы и уставился на ботинки.

Дерьмо.

– Где Алекс? – Дженна велела не выпускать его из виду. Нас поселили в разных номерах, но Блэйк будет жить с Алексом, чтобы присматривать за ним. Все остальное время мне следовало находиться рядом. Элфи направился к стойке регистрации и уже флиртовал с девушкой-администратором. Блэйк говорил по телефону и повторял одно и то же предложение.

– Мне без разницы, что это лучший отель в Париже, в Европе или во всем Млечном Пути. Если Алекс его увидит, он его убьет.

– Снаружи, как обычно. – Лукас следил за звездой, наблюдая за его движениями. – Общается с фанатами. Почему, думаешь, их так много? Они для него на первом месте.

Я проследила за взглядом Лукаса. Алекс опирался на ограждения, подписывая постеры, рюкзаки и груди, одновременно успевая делать селфи с перевозбужденными фанатами. Рядом с ним было два охранника, каждый размером с Халка. Они беспомощно глядели на эксцентричную суперзвезду, желая, чтобы он перестал заигрывать с девочками-подростками и испытывать судьбу. Фанаты были слишком близко и могли с легкостью толкнуть его на землю и поглотить его, как полчище зомби.

– Мне нужно вытащить его, – сказала я скорее себе, нежели Лукасу.

– Они не подсунут ему наркотики. Он же у всех на виду.

– Не могу поверить, что он умеет вежливо общаться. – Я повернулась к Лукасу. А еще не могу поверить, что ляпнула такое его барабанщику и другу.

Лукас подошел ко мне, но почему-то я не испытала дискомфорта.

– Знаю, звучит как клише, но жизнь сделала из него такого козла. Он не всегда был таким. Думаю, ты поймешь, что он отличный парень. Он просто… злится.

«Похож на моего брата», – подумала я.

Мы оба следили за Алексом, пока Блэйк не подошел слишком близко, заставив меня пододвинуться к Лукасу.

– Номера готовы. Чья очередь вырывать Алекса из лап хищниц?

Я притворилась будто не слышала вопроса, сомневаясь, что он имел в виду меня. В отличие от Лукаса, остальные парни предпочли бы выйти на ринг с голодным львом, нежели поговорить со мной.

– Сейчас очередь Элфи. С кем ты разговаривал, дружище? – спросил Лукас.

– Джейс, агент Уилла. – Блэйк выдохнул. – Мы пересечемся в Англии и Париже. За Англию я не переживаю, Бушелл остановится в коттедже у бабушки в Шеффилде[15]. Но в Париже у нас вечер Хеллоуина в замке Мальмезон[16]. Благотворительность. – Блэйк выразительно взглянул на Лукаса.

 

– Можем разыграть чрезвычайную ситуацию. – Лукас пожал плечами, переходя в деловой режим. – Хотя, думаю, это вызовет вопросы, учитывая, что он только вернулся из реабилитационного центра.

Блэйк кивнул, потирая шею.

– Будет хуже. Дело в том, что Уилл и Фэллон обручились. Хорошо, что он не сказал этого нам, когда мы… – Он так и не закончил предложение, и я знала, что лучше не спрашивать.

Все снова уставились на Алекса. Впервые с момента нашей встречи он выглядел счастливым, делая селфи с двумя девчонками в брекетах.

– Алекс использует это в качестве оправдания за пьянку и наркотики. – Лукас ударил кулаком по бедру.

Блэйк снял пальто.

– Да, я не порадовал Джейс и не стал спрашивать об этом, но если это так, новость появится в вечерних газетах. Дженна разговаривает со своими людьми в прессе, пытается оттянуть время публикации.

Фэллон была слабостью Алекса. Я не знала ее, никогда не следила за сплетнями о знаменитостях, но мне было известно, что последние пару лет Уилл Бушелл – заклятый враг Уинслоу.

– Нам нужно держать его подальше от Интернета и газет, – сказал Лукас, соглашаясь с ним. – И удостовериться, что рядом с ним нет папарацци или журналистов.

– Второе особенно заманчиво. Алекс известен своими двусмысленными ответами. Но как ты удержишь его от выхода в онлайн?

– Ты придумаешь что-нибудь, с чем он не сможет поспорить. – В голосе Лукаса звучала паника, и я постаралась собрать все воедино.

Блэйк преувеличенно вздохнул.

– Иногда мне кажется, что я воспитываю ребенка. Помнишь тамагочи? Алекс равен сотне этих штук, висящих на шее.

Спустя пять минут британский тамагочи вошел внутрь, и Блэйк вручил мне электронный ключ от номера и предупредил, что нужно быть в холле в шесть вечера. Вообще-то, как он объяснил, они уже много репетировали, но нужно проверить звук и удержать исполнителя в трезвом состоянии. Когда я вошла в свой номер – весь этаж выделили для Алекса Уинслоу и его команды – первое, что я сделала – упала на королевского размера матрас и, визжа от восторга, сделала ангела. Только не снежного, а постельного получается. Я сжала атласные простыни в руках и застонала. Каждый мускул моего тела находился в напряжении после долгого полета, и я даже не обратила внимания на мраморные полы или висящие на стенах фрески с изображением пустыни, обрамленные в золото. Все, чего мне хотелось – уснуть сейчас и проснуться через три месяца.

Телефон завибрировал в руке. Я посмотрела на него, сузив глаза, будто он живой и мы только что горячо спорили. Лукас помог мне подключить сеть и Интернет. Не то чтобы это имело значение. Экран на моем личном телефоне был сломан, и я не могла ничего на нем видеть, даже имени звонившего. Я поднесла телефон к уху и в глубине души стала молиться, чтобы звонили не из кредитной компании.

– Алло?

– Инди, это Нэт. Звоню узнать, все ли хорошо, – пропела она с другого конца. Сколько сейчас времени в Лос-Анджелесе? Кажется, полночь. Я перекатилась на спину и уставилась в высокий, сводчатый потолок, задаваясь вопросом, почему все красивое в мире стоит таких баснословных денег.

Этот отель.

Деньги, которые мне заплатят.

Казалось бы, несчастная жизнь Алекса.

– Все прекрасно. – Голос сорвался, и я постаралась натянуть улыбку, чтобы и Наташа ее услышала. Моей семье необязательно знать, что надо мной издевается легенда рок-музыки. У них и так забот хватает.

– К тебе хорошо относятся?

– Лучше не бывает, – заверила я. Безбожное вранье. Если вам приходилось слышать о невинной, милой, никого не обижающей лжи, то это она.

– Слышала про Уинслоу? Думаю, это обсуждалось весь полет… – Нэт забросила удочку. Я сморщила нос, изучая мини-бар в другом конце комнаты. Жизнь слишком коротка, чтобы лишать себя возможности попробовать содержимое за счет рок-звезды.

– Не-а. Он не особо разговорчив. Сомневаюсь, что он открыл бы рот, даже если бы его обвинили в том, что он пришелец и прибыл сюда, чтобы высасывать жизнь из монахинь. А что? Что случилось?

– Речь о его хозяйстве. Взломали телефон голливудской звезды – черт, не могу вспомнить ее имя – и, конечно же, у нее в сохраненных фотках член Уинслоу. По-видимому, жеребцам до него далеко. Какие-то пиксельные картинки появились в таблоидах, но, как мне кажется, это могла быть и его рука.

Я усмехнулась, чувствуя, как румянец покрывает щеки. Наташа в своем репертуаре. Прежде чем стать матерью и женой, она была смешной, беспечной чирлидершей, которая не отказывалась посмотреть на картинки первоклассных членов.

– Теперь, когда он свободен и ты тоже, и вам предстоит провести три месяца в совместном путешествии, мне бы хотелось услышать подтверждение этих слухов.

– Не выдумывай, – пробормотала я.

– Почему бы и нет, Инди? Хотя бы подумай об этом. Если ты так любишь кататься на велосипеде, представь, каково это – оседлать знаменитость.

– Ничего похожего.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не была верхом на звезде.

Я ни на ком не ездила и не собираюсь начинать с мистера «Высокомерная рок-звезда». Я не была девственницей. У меня был секс с единственным парнем за год до того… до того, как я потеряла свое либидо. Мужчины занимали последнее место в списке моих желаний.

Я посмотрела на часы над головой. Полшестого. Мне нужно принять душ и спуститься в холл вовремя, чтобы успеть в концертный зал. Каким образом Алексу и всем остальным удавалось найти силы на концерт после долгого перелета? Хотя они же профессионалы, даже если по ним этого не скажешь.

– Мне нужно идти. Передай мальчикам, что я их люблю. И пришли мне фотографии Зигги. Рано или поздно я найду ноутбук. Уже скучаю по нему.

– Он по тебе тоже. Развлекайся и сделай фотки.

– Обязательно.

– Его члена.

– Не собираюсь, – отрезала я.

– Ну, я хотя бы попыталась. Люблю тебя. Удачи.

– И я тебя, мисс Озабоченность. Чао.

Ирония заключалась в том, что возможность увидеть все прелести Алекса Уинслоу представилась мне спустя полтора часа после моего разговора с невесткой.

Мы болтались за кулисами перед началом первого концерта. К моему удивлению, Алекс не просил чего-то сверх меры. Гримерки были просторные и чистые, тарелки с фруктами и бутылки с водой стояли рядами на столах, покрытых белыми скатертями, и все. Никакого алкоголя. Никаких вкусностей. Без джакузи. И даже без стриптизерш, раскачивающихся на железных люстрах. Уинслоу оказался скромным. Он нанимал только тех, с кем дружил с детства, что являлось единственным положительным качеством в его тиранической личности.

Я ходила за ним по пятам в «Сидней-Арене», а он, в свою очередь, играл в игру под названием «Давайте всем скажем, что Инди моя чокнутая фанатка». Каждый раз, когда мы проходили мимо коллег, ассистентов или техников, он смотрел на меня с серьезным выражением лица и говорил:

– Кто-нибудь, вызовите охрану и выведите ее отсюда. Эта пташка следует за мной повсюду, а она даже не в моем вкусе. – Я игнорировала его, зная, что, не ответив, приближаю мини сердечный приступ или развитие язвы.

Не буди Лихо, Инди.

Участники группы находились в своих гримерках, пили газировку и разогревались.

– Почему мне приходится играть с единственной рок-звездой в мире, пытающейся оставаться трезвой? – простонал Элфи из своей комнаты достаточно громко, чтобы мы все услышали.

Блэйк разговаривал по телефону и ходил туда-сюда рядом с нами, а Алекс выглядел так, словно терпеливо дожидался конца света. Он сидел на диванчике, с обидой глядя на гитару: можно подумать, это она была виновата в том, что у него нет свежих, оригинальный мелодий. Вдруг он встал и начал бесцельно бродить по коридору. Группа для разогрева с другой стороны затемненного занавеса репетировала уже четвертую песню, и Алекс морщился каждый раз, когда солист называл толпу «малышами». За исключением этого, его спокойное поведение не изменилось ни капельки. Но тут он свернул направо, в более тесный проход, а я, сохраняя молчание, прошла за ним до уборной.

– И куда это ты собралась? – фыркнул Алекс.

Алекс развернулся, глядя на меня, как на облако кислотного дождя, от которого он не мог спрятаться. Для него, возможно, так и было, что делало мою на него реакцию еще более жалкой. Каждый раз, стоило ему посмотреть на меня, я чувствовала тепло. Будто его глаза – это лучи солнца, ласкающие, целующие и подавляющие мою логику и все здравые мысли. Не поймите меня неправильно, я все еще ненавидела его с той же страстью, которой обычно заслуживают политики, развязавшие мировые войны, но его глубокие янтарные глаза даже не соблазняли. Они манили за собой. Бьюсь об заклад, девчонки не возражали, если это была кухня, ванная комната или даже гараж. И, давайте признаем, даже двор перед домом – и пусть весь мир станет свидетелем.

– Тебе нельзя в туалет одному, особенно перед концертом. Я пойду с тобой, чтобы убедиться, что ты не принимаешь наркотики. Ты знал бы это, если бы прочитал список моих обязанностей. – Я пожала плечами, готовясь к следующему аргументу. Мимо нас проходили звукорежиссеры. Они бросали кабели на пол и нервно кивали Алексу, как строгому директору католической школы.

– А если я хочу по-большому? – Алекс вздернул подбородок, смотря на меня сквозь кончик носа. В его грустных, вездесущих глазах играли задорные огоньки.

Я скрестила руки и повернула бедро.

– Тогда мне нужно напомнить самой себе, как сильно мне нужны деньги, и помолиться, чтобы ты не разделял любовь Элфи к острой еде.

Он усмехнулся, покачал головой и продолжил идти вперед. Я не отставала. Он шел быстро. Может, потому что был ростом с небоскреб. Или ему открылся другой способ испортить мне жизнь. В любом случае мое сбивчивое дыхание вызвало у него улыбку, когда я попыталась догнать его.

– Тебе придется увидеть мой член, – сказал он на полпути спиной ко мне. Я практически бежала.

– Я закрою глаза.

– Это помешает тебе убедиться, что я ничего не принимаю.

– Я видела пенисы и раньше. Твой ничем не отличается.

Я только что сказала «пенисы»? Да. Зачем? Мне не семьдесят. Я не ханжа. Хотя я понимаю, почему он так думал.

– Ошибаешься. Чертовски ошибаешься. Наверное, самая ошибочная фраза, которую ты сказала. Сколько?

– Прости?

Он остановился у двери туалета, которая находилась в нескольких шагах от VIP-площадки. Запах сигарет, пива и хот-догов ударил в ноздри и остался там. А мне стало интересно, каково это – чувствовать аромат алкоголя, но не иметь возможности сделать глоток.

Дерьмо. Может, он чувствует себя как дерьмо. А я только усугубляю положение.

– Сколько членов ты видела за свою жизнь? – Его равнодушный взгляд блуждал по моему телу. – В смысле, тебе сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? И ты всегда занята на работе, так что, думаю, где-то от двух до четырех.

– Во-первых, – я подняла большой палец, – мне двадцать один, и я достаточно взрослая, чтобы пить спиртные напитки в любой стране, которая ими торгует, что, конечно, хорошо, потому что, работая с тобой, мне пригодится эта возможность. Во-вторых, – я подняла указательный палец, хоть и нагло врала – я не собиралась пить. Ни сегодня, никогда, – не твое дело, сколько пенисов я видела или со сколькими мужчинами я спала. Даже если мне нравится, когда меня подвешивают за соски к потолку или наоборот кормят с ложечки, пока я обнимаю плюшевого мишку, тебя это не касается. И еще, – я подняла средний палец с милой улыбкой, – очень постараюсь донести это до тебя – твои игры не помогут. Я сохраню эту должность. Привыкай ко мне.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Алекс не ударил кулаком в дверь позади меня. Дверь со стуком распахнулась, и мы вошли. Я оперлась о нее спиной, стараясь стоять от него как можно дальше, пока он равнодушно расстегивал джинсы и доставал свой член над сиденьем унитаза. Я еле удерживала взгляд на стене. Звук струи, попавшей в воду, достиг моих ушей, и меня чуть не вырвало.

Слова Нэт стали преследовать меня, как плохая стрижка из восьмидесятых. Иррациональное желание проверить их правдивость захватило меня. И он же не возражал. Согласно слухам, его член видел больше камер, чем Кендалл Дженнер. Медленно, мучительно медленно мой взгляд скользнул вниз по его поджарому телу. Мне просто хотелось узнать, из-за чего столько шума. Что бы я ни думала, реальность оказалась другой. Толстый, длинный, но не отвратительный. С тонкими венами по всей длине.

– Нравится? – он застонал, засунув свой аппарат обратно в трусы. Его профиль был великолепен. Сильная челюсть, пухлые губы, сексуальный взгляд…

 

Я подняла глаза, когда поняла, что он говорит со мной.

– Я не…

– Смотрела? Смотрела. Сфоткай в следующий раз. На дольше хватит.

Он застегнул ширинку и нажал кнопку смыва кончиком ботинка. Затем повернулся и выдавил мыло на ладонь, почти с остервенением помыл руки – намылив между каждым пальцем и скребя по костяшкам, словно хотел содрать кожу. Закончив, он поискал полотенце.

Я прочистила горло, стараясь прийти в себя.

– Дольше беглого взгляда или твоего выступления?

Обыденно, невыносимо обыденно он вытер мокрые руки о мое фиолетовое платье. Я ахнула и отошла. Мне показалось, что он собирался открыть дверь и выйти, но перед тем, как я хотела наорать на него за использование меня в качестве полотенца, он толкнул меня к стене, уперев руки возле моей головы, загнав меня в угол. Я вскрикнула, удивившись внезапной близости.

Алекс Уинслоу касается меня. Сам. Мозг взорвался от изумления.

Жар его тела заставил меня выгнуть спину, в горле пересохло.

– Давай проясним – я могу трахать тебя, пока ты не потеряешь дар речи и даже не вспотею. Внимание. Новенькая. Если не будешь держаться от меня подальше, я, весьма возможно, это и сделаю.

Я посмотрела на него и улыбнулась, игнорируя тот факт, что, вероятно, была белее снега. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди, уязвленное, но непокорное. Никогда еще я не попадала в такую ситуацию. Такую… дикую. Как сама жизнь. Сердце хотело взбунтоваться, а я хотела дать отпор, но это лишь усугубит происходящее.

Помедленней, сердце.

Расслабься, сердце.

Глубоко вдохни, сердце.

– Ты закончил? – прошипела я.

– А ты?

Почему он так пытается избавиться от меня? Мысль спросить его напрямую не единожды посещала меня, но я всегда приходила к одному выводу: кому бы понравилось, что за каждым его шагом следят, да еще и в туалет перед концертом сопровождают?

– Нет, – ответила я.

– Я тоже. – Он оттолкнулся от стены, повернувшись ко мне спиной и запуская пальцы в волосы. Вот ведь правду говорят те, кто пишет любовные романы, которые Нэт читает в ужасающих количествах. Потому что, когда он ушел, его отсутствие чувствовалось повсюду.

В моем теле.

На коже.

Внизу живота, где дремало желание.

– Не пожелаешь мне удачи? – Он схватился за ручку и открыл дверь, плечом врезавшись в кого-то. Он не остановился. Алекс Уинслоу – торнадо, сметающий всех и все на своем пути.

– Ни пуха ни пера, – хрипло произнесла я. Свет проникал сквозь черные занавески на сцене, покрывая его волосы золотистым сиянием. Господи боже. Я закрыла глаза и, опираясь затылком на стену, вдохнула.

Сердце не слушалось меня. Оно билось все сильнее.

Двадцать минут спустя Алекс вышел на сцену, а я направилась в его гримерку, собираясь поспать. Перелет из Северной Америки и смена часовых поясов вымотали меня. Я знала, что нужно пережить это, но, если я задремаю, это не станет концом света. Блэйк тоже был там, спиной ко мне, разговаривал по телефону. Он не мог видеть меня, вот почему он кричал и размахивал руками. Я глубоко вдохнула, заявляя о своем присутствии, но голос Блэйка раздавался в пустой комнате.

– Да, Дженна. Да. В сотый раз: все под контролем. Мы слили фотки, и теперь он думает, что из-за этого не пускаем его в Интернет. Все интервью и публичные выступления отложены на время турне. Он ничего не подозревает. Он даже девчонку эту не помнит, которая их сделала. – Блэйк остановился, слушая агента Алекса на другом конце.

Кровь застыла в венах. Они выложили те фотки?

Потом я вспомнила разговор с Лукасом. Речь шла о диверсии… о том, чтобы удержать Алекса офлайн. О встрече с Уиллом Бушеллом… вот блин.

– Слушай. Слушай… Да послушай! Черт возьми, женщина. У тебя яйца размером с арбуз. Ты хоть понимаешь, что это некрасиво? И прежде чем ты что-нибудь скажешь: да, я осознаю, что не являюсь единственной целью твоей жизни. Мы выиграли достаточно времени. Он не проверит, потому что ему плевать. На все. Вообще. Его хрен мог оказаться на обложке Vogue в берете и с сигаретой, торчащей с конца, а он даже не узнал бы его, проходя мимо газетного ларька. Он рок-звезда, Дженна. Не неудачник из реалити-шоу, которого никто не знает. – Блэйк вытер лицо, потом повернулся и уставился прямо на меня. Его телефон все еще был прижат к уху, когда он сказал:

– Так, почти никто. Нянька знает. Сейчас улажу. Пофлиртуем позже?

Судя по стону Блэйка, трубку бросили. Руки так и чесались залепить ему пощечину, а я не могла понять причину. Мне не нравился Алекс, но это не значит, что мне нравилась мысль о предательстве его команды. Черт, мне даже не хотелось быть частью так называемой команды, и я все еще считала эту затею дерьмовой. Люди, которым он доверял, обманули его. Почему они продали его? Может, они хотели, чтобы он сорвался?

– Все совсем не так. – Он поднял руки вверх, лицо сморщилось в гримасе.

– Говоришь, как изменяющий муж, так что отвечу, как жена, которой изменили: все именно так. – Слова прозвучали изнутри. Они были злыми и хриплыми. – Вау. Какие вы… неблагодарные.

– Ты не понимаешь, как много поставлено на карту. Алекс одержим Фэллон. Если он узнает, что она помолвлена с его заклятым врагом, то покатится по самой страшной нисходящей спирали. Ты потеряешь работу. Турне закончится, так и не начавшись. Его карьера, скорее всего, завершится, не говоря уже о том, что ему придется заплатить миллионы долларов за нанесенный ущерб. Мы не можем просто сказать ему, чтобы он не заходил в Интернет два с лишним месяца без каких-либо объяснений. Мы делаем все возможное, чтобы помочь ему. Все, кому он небезразличен, участвуют в этом. Его семья, друзья, члены группы. Все. Ты все испортишь и, клянусь, Инди, наживешь себе множество врагов в Голливуде. – Блэйк указал на меня рукой с телефоном.

Я моргнула, недоверчиво глядя на него. Он что, серьезно?

– Блэйк, – я сделала шаг, – не важно, как ты это объяснишь, ты врешь клиенту. Своему бывшему соседу. Другу. Можешь оправдываться до конца дней, но все равно ты слил его интимные фотки, чтобы удержать его от выхода в Интернет, и это паршиво.

– Не я. Одна из его девок на ночь. Мы заплатили ей, и часть денег отправилась на благотворительность, так что не все так уж паршиво.

– Ты пристыдил своего друга, и тот факт, что он не чувствует себя жертвой, не отменяет той истины, что он – пострадавшая сторона.

– Не прикидывайся святошей, Индиго. Часть твоей работы – ходить с ним в уборную. Ты тоже едешь в этом поезде, девочка. То, что твоя совесть меньше запятнана, не значит, что она чиста.

Глаза мои округлились.

– Я скажу ему. – Я топнула ногой, словно хотела раздавить несуществующего таракана.

– Тогда уходи, – невозмутимо сказал Блэйк. Выражение его лица из тревожного и настороженного стало воинственным в мгновение ока. Он сделал шаг навстречу мне, сокращая расстояние между нами. Я чувствовала его дыхание – корицу и фруктовую жвачку. Свежий и легкий аромат, для которого Алекс был слишком сексуален.

– Стоит ему узнать правду, он бросит все и побежит за наркотой. А при таком раскладе нам больше не понадобятся твои услуги, Зигги не получит необходимую ему медпомощь, а Крейг так и останется жалким неудачником, пристрастившимся к содовой. Подумай, перед тем как натворить глупостей, Инди. Ты можешь очень легко разрушить свою жизнь.

Я уставилась на Блэйка.

Он вздернул подбородок и одарил меня жестким взглядом.

Он знал. Знал все о моей семье, о наших финансовых проблемах, даже о шунтах для Зигги.

Откуда, мать его, он в курсе?

Я проходила анкетирование в отделе кадров при устройстве на работу. Девушка с педикюром задала мне две сотни вопросов, на все я ответила честно. Ей наверняка заплатили. Теперь у Дженны и Блэйка имелись рычаги давления на меня. Может, и у Алекса тоже. Черт, насколько мне известно, всем участникам турне было известно о моих нуждах и проблемах племянника.

Чувствуя, как кровь закипает от гнева настолько, что меня затошнило, я развернулась и вылетела из гримерки Алекса. Я уже не хотела спать и не ощущала смены часовых поясов.

Я проснулась.

Дрожала, как и мое непокорное сердце.

Сгорая заживо.

14Гавань, примыкающая к центру Сиднея; самый популярный район у туристов.
15Город в Англии, в графстве Саут-Йоркшир.
16Усадьба в 20 км от Парижа, наиболее известная как частная резиденция Наполеона Бонапарта и Жозефины Богарне.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru