L4D4O Пляска Софи

— Я никуда не спешу, Марта, — повторял я ей спокойно. Голос был ровным, как у автоответчика. — Не стоит торопить ни тебя, ни меня. Сейчас не время говорить о совместном будущем. Нам хорошо вместе именно так: когда хочется встретиться, мы встречаемся. Без каких-либо обязательств, без ненужных рамок и усложнений.

Обычно она слушала молча, лишь внимательно всматриваясь в моё лицо, будто пытаясь навсегда запечатлеть каждую деталь моей внешности. Порой казалось, что она пытается сохранить этот миг навеки. Как будто этот миг стоил того, чтобы его сохранять.

Что касается самих мутантов… До сих пор я не мог понять, почему их принято называть именно так. Большинство из них выглядело абсолютно обычно, ничем не отличаясь от обычных людей с их мелкими страстями и большими разочарованиями. Просто кто-то имел чуть более острые органы слуха (чтобы лучше слышать ложь), кто-то обладал кожей особой плотности (чтобы не чувствовать боли), а у некоторых даже появились жабры (чтобы было легче плыть по течению). Но внешне это не воспринималось катастрофически или пугающе. Люди оставались людьми. Слегка иными.

После прихода новых властей я успешно прошёл обязательную процедуру фильтрации: заполнил анкеты (в графе «смысл жизни» написал «отсутствует»), прошёл медицинскую комиссию (подтвердившую мою полную биологическую пригодность к унынию) и психологический тест (показавший лёгкую склонность к социопатии). Меня утвердили на прежней должности саунд-продюсера. Новый начальник оказался мужчиной примерно пятидесяти лет, спокойным и уравновешенным человеком, без излишних эмоций или фанатизма в глазах. Идеальный бюрократ новой эпохи.

— Сейчас такие специалисты, как ты, особенно необходимы нашему обществу, — произнёс он негромко, почти равнодушно. — Настало время показать всем важность вашей деятельности. Ведь ваша музыка оказывает гораздо большее влияние, чем многие себе представляют.

Его слова прозвучали неожиданно серьёзно. Как угроза. Оказалось, у меня уже появились последователи — люди, способные объединять несочетаемые вещи, находить гармонию там, где ранее никто её не видел. Или не хотел видеть.

Тем временем мир постепенно менялся. Венеция оказалась полностью погружённой под воду (туристы теперь плавали на гондолах с аквалангами), Петроград пострадал от частичного подтопления (теперь это был город-амфибия), Нови-Йорк был следующим. Однако никто уже не паниковал. Паника — это слишком энергозатратная эмоция.

Возможно, появление мутантов не случайно. Возможно, эти изменения — лишь очередной естественный этап эволюции человечества. Жабры, обострившиеся чувства, особая кожа — возможно, это просто новый музыкальный аккорд в вечной симфонии человеческой истории.

---

Глава 7. Софи

На расстоянии меньше полуметра от глаз Феникса завис дрон-стрекоза размером не больше дюйма. Феникс нервно отдал команду:

— Срочно найди мне дочь.

Дрон покачивался, как лодка во время шторма.

— Что ещё? А если наткнусь на защиту?

— Тогда можешь сразу лететь в мусорную корзину.

— Я понял, ищу Софи.

— Давай.

«Расправив крылья, я......вылетел прочь

Над гребнем улиц

Поплыл, как бог»

(L4D4O, «Космос молчал»)

Через две минуты дрон-стрекоза завис перед лицом Софи... Она отсканировала пришельца и разрешила войти. Перед её глазами появилось лицо отца. Феникс увидел лицо дочери.

— Волнуешься?

— Немного, пап.

— Да, конечно, возвести открытый стадион посреди Ла-Манша — это была та ещё идея. Но кто догадался провести здесь матч такого масштаба? Ветер невозможный. У меня пол-армии дронов пропало без вести.

— Прости, пап, это была моя идея.

— Слов нет. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Феникс набрал Корнелиуса.

— Привет, Корнелиус, у нас беда.

Софи увидела помимо отца теперь ещё и лицо Корнелиуса.

— Привет, дядя Корнелиус.

— Привет, привет, Софи.

— У нас ветер невозможный. Моя вина, не учла этот фактор, что делать? — спросила Софи и сделала знак рукой, что ей надо отлучиться.

Оба молчали с минуту. Корнелиус нарушил тишину:

— Есть вариант. Откроем Карибское море. Там, конечно, не очень будут довольны. Затопит всю Центральную Америку и Флориду. Но мы теперь их должники, брат.

— Я понял, благодарю, брат!

— Бывай.

Звучат гимны. Ветер ослабевает. Начинается международный матч по объединённым правилам футбола Северной Америки и регби: команда Америки против команды Barbarians (сборная мира).

Включается Софи.

— Дочь, у нас ровно сорок минут.

— Я поняла, пап.

— Давай ещё раз проверим настройки. Скинь мне Real-состояние.

61% — ЭфКейЭй Твигс — вокал

00% — Ливион Белл — вокал

53% — Марк Нопфлер — гитара

48% — Ангус Янг — гитара

56% — Гейл Энн Дорси — бас

34% — Кит Мун — драм

100% — Smart-саунд

— Почему Ливион Белл на нуле?

— Его продюсер попросил отстроить Ливиона Белла в реальном времени.

— Софи, если кто-то ещё что-нибудь попросит, отсылай ко мне. У драмера не маловато ли громкости?

— Это же Кит Мун, он зверь, а не барабанщик. Пап, Ангус Янг просил добавить Reverb на гитару.

— Даже не вздумай. Убьём драйв. У нас двадцать минут. Проверим массовку. Скинь мне Real-состояние. Я отойду.

Феникс возвращается.

— Ну что тут у нас? Через пять минут начинаем.

— Да всё нормально, с мамой поговори...

— Наби, привет, любимая!

— Привет, родной. Всё нормально, вы живы?

— Да, извини, выключаюсь, увидимся через полчаса...

Начинается half-time show.

На поле прямо посередине вырастает вулкан, внешне напоминающий Фудзияму. На самой вершине ЭфКейЭй Твигс извивается и танцует в окружении трёх партнеров. Звучит таинственная музыка, слышен голос океана, накатывающие на берег волны, крики чаек. Поле заполняется танцующей массовкой.

Справа над воротами на подвесной платформе Марк Нопфлер в смокинге с гитарой извлекает негромкие звуки, похожие на крики китов. На противоположной стороне Ангус Янг в смокинге начинает играть вступление. Марк подхватывает мелодию, а потом оба взрывают стадион мощным рифом.

— Софи, вот идеальный баланс, держи его до конца.

— Я поняла, пап...

Вступает ритм-секция: Гейл Энн Дорси и Кит Мун. Кит Мун первыми же ударами пробивает пластик рабочего барабана. Smart-саунд система дублирует ударные в течение полуминуты, пока техники спешно меняют рабочий барабан.

Вулкан оседает, подвесные платформы с гитаристами плывут к центру поля. ЭфКейЭй Твигс танцует, обыгрывая вокалом один и тот же повторяющийся риф Money for Nothing. Появляется Ливион Белл и начинает исполнение:

врЕмя тлело под ногАми... сметая оригАми... усталыми рукАми... постылыми губАми...

в лицо вплетался пьяный... прошлогодний... снЕг

волны ветреных признАний... тропа воспоминАний... упрямые метанья... МЯЧ новых испытаний...

вложил в мою ладонь незримый... qUArterbAck

... Я... в трансе падал нИц... рАскидало птИц... нЕбО ...

...лИвнем ИстЕклО ... бИлось о стеклО ...

увлекли меня в глубИны... немые хунвейбины... дыханьем ястребИным... баюкала чужбИна...

на площадях маячил мой распятый.... вЕк

сотни жизней под личИной... камланье мертвечИны... людское капуччИно... весомые причИны...

вложил в мою ладонь незримый... qUArterbAck

... Я... в трансе падал нИц... рАскидало птИц... нЕбО ...

...лИвнем ИстЕклО ... бИлось о стеклО ...

Платформы с гитаристами встречаются, музыканты по очереди исполняют соло. Стадион слышит сначала гитару Марка Нопфлера, а затем — Ангуса Янга. Фигуры ЭфКейЭй Твигс и Ливиона Белла на тросах парят над полем.

путь мой жестоко был скОмкан... как в любительской съЁмке...

в последних кадрах тает... мОй... устАлый бЕг

пела улица протЯжно... глаголом трёхэтАжным... назойливо винтАжно... но всё, что было вАжным...

вложил в мою ладонь незримый... qUArterbAck

на этом драйве... мне не было равных... на этом драйве ...

на этом драйве... мне не было равных...

Гейл Энн Дорси присоединяется к вокалистам в завершающей фазе.

...Я... в трансе падал нИц... рАскидало птИц... нЕбО

...лИвнем ИстЕклО... бИлось КАК стеклО...

... Я... в трансе падал нИц... рАскидало птИц... нЕбО ...

...лИвнем ИстЕклО ... бИлось о стеклО

Гитаристы доигрывают последний риф. Кит Мун в щепки разваливает ударную установку — это выглядит как спланированная часть шоу. Стадион гудит и погружается в полумрак. Зрители затаили дыхание в ожидании второго тайма.

Феникс видит ликующую, прыгающую от счастья дочь. А потом она вдруг успокаивается, поворачивается к нему лицом, в её глазах стоят слёзы. Она закрывает лицо руками и плачет...

Внутренний голос Феникса: «То, что она делает — не просто талантливо. Оно живое. Оно дышит. Оно само по себе. Но я никогда не скажу ей об этом. В нашей жизни и так хватает алхимии и магии. Я просто волнуюсь за её душевное здоровье. Она слишком много вкладывает. Она слишком много чувствует. Я не знаю, выдержит ли она это. Я не знаю, выдержит ли мир это. Но я не могу остановить её. Я могу только смотреть».

---

Глава 8. Икар

Я несколько лет отсутствовал в реальной жизни, пребывал в мире удовольствий — до тех пор, пока к власти не пришла военная хунта, состоящая из мутантов и гибридов. Так называемая «последняя ветвь человечества», как они себя позиционируют. Их приход к власти был не революцией, а скорее бюрократической формальностью, утверждением нового, более эффективного порядка вещей.

Были проведены облавы по всем злачным местам. Это называлось «санитарной чисткой информационного поля». Так я оказался в тюрьме. В месте, где время не движется, а лишь капает, как вода из неисправного крана.

Моя мать, Каре, узнав об этом, приехала в тюрьму поддержать меня. Тюремное начальство — эти функционеры нового мира — рассказали ей о государственной программе по реабилитации оступившихся граждан. А по сути, обещали дать мне свободу при условии, если я возьму на содержание тело бомжа-мутанта. То есть буду жить в теле мутанта. Стану носителем для социальной программы.

Мы несколько лет не виделись. Она, конечно, сильно сдала и постарела. Особенно когда с братом случилась беда, она места себе не находила.

Пришла пора знакомиться. Я — тень. Меня зовут Икар.

Мой отец, которого я никогда не видел, сидел по ложному обвинению пожизненный срок, пропал без вести в тюрьме и был реабилитирован посмертно. Справка о реабилитации лежала у матери в шкатулке вместе с дешёвой бижутерией. Мой брат пропал без вести в командировке. В одной из тех «командировок», откуда не возвращаются. Мой отчим сидит на пожизненный срок. За песни.

Сидим. У матери текут слёзы. Это был единственный доступный ей язык.

— Сынок, что с нами происходит? Я не знаю... Твой отец, родной отец, похоже, убит. Твой брат погиб. Я одна. Совершенно одна осталась. Я не знаю, что делать. Я тебя прошу, умоляю. Ты не только меня осчастливишь, свою мать, но и сам обретёшь покой и мир. Да, может быть, это не самый лучший вариант. Это против нашей природы. Но это единственный шанс. Иначе ты всю жизнь проведёшь в тюрьме, а жизнь вряд ли будет долгой с твоей репутацией порноактёра. Подумай хорошенько.

Я согласился. Что ещё мне оставалось? Бунтовать? Против кого? Против системы, которая уже победила? Это было бы так же бессмысленно, как и всё остальное.

Около недели я привыкал к инородному телу. Бомж оказался тихим и спокойным. Он был похож на старый, потрёпанный чемодан. Особо не докучал мне. Я поселился в доме брата. Пустой дом. Эхо шагов и воспоминаний.

Недавно у меня в гостях побывал ворон Брэндон Ли. Я сидел на веранде без каких-либо мыслей (состояние, которое я научился ценить), как вдруг на стол садится чёрный ворон.

— Мир дому твоему, юноша. Не ты ли Икар?

— Он самый.

— О-о, я помню тебя, когда ты был размером с теннисный мяч... Обживаешься, бро? А это кто у тебя?

— А это... — я кивнул на бомжа, — цена за свободу. Всучили на содержание.

— Да, мир стал сложным. Чем планируешь заниматься?

— Да вот предлагают место Vo-Lo-2ино — быть саунд-продюсером.

— Что ж, неплохо для начала. Ну ладно, бывай, — Брэндон расправил крылья.

— Рад тебе, брат.

Он взлетает, я машу ему рукой. Бомж от удивления вытаращил глаза.

— Ты что, говорящих птиц не видел?

— Так это ты по-ихнему разговаривал?

— Ага. А я и не знал, что умею… Тебя-то, кстати, как зовут?

— Тутанхамон.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Слушай, Икар, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Мой дом — твой дом. Что найдёшь — всё твоё. Только не води сюда никого, чтобы дом не провонял.

Через неделю после моего освобождения меня пригласили в офис продюсерской компании со странным растаманским названием «Ja-Bro». После непродолжительного собеседования (в ходе которого меня больше интересовала упругость зада секретарши-мутантки) я был принят на работу и тут же получил задание. Особых идей у меня на этот счёт не было. Да и от музыки я был как-то далёк. Она казалась мне слишком громким саундтреком к чужому счастью.

L4D4O:

Если ты о главном... Скинь.. Своё платье.

Если о планах на жизнь... Ради этого... Жить не стоит.

«Я позвонила Икару на следующий день после его освобождения, — вспоминает Марта (теперь уже из тела мутантки с идеальной кожей и пустыми глазами), — и предложила встречаться. Он рассказал мне о цене своего освобождения. Его спич о бомже Тутанхамоне развеселил меня. И я также завела себе в качестве тела женщину-мутанта из ближайшего борделя. Жизнь — сложная штука. Особенно когда она перестаёт быть твоей».

— Алло.

— Алло. Икар? Ты спишь, что ли? Даю тебе пять минут — wake up и ко мне.

— А кто это?

— Ja-Bro!

— Кто?!

— Твой босс, блять, давно пора узнать! Без сборов — одна нога тут, другая там. Этого твоего кретина не бери, времени нет, да и воняет он… В темпе!

— А если меня патруль остановит?

— Ко мне давай быстрее! Потом уж сделаю пропуск...

Спустя пять минут я уже сидел в кресле в его кабинете. Слёзы стояли в его глазах. Это были слёзы не горя, а досады бизнесмена, у которого из-под носа увели выгодный контракт.

— Суки опередили, опередили суки...

— Что случилось? — спросил я. Мой голос был ровным. Я уже привык, что всё заканчивается плохо.

— Проект спиздили.

— Как?

— Да... Заказчик позвонил, сказал, что уже неактуально. Слишком... оптимистично для текущих реалий. Что теперь делать будем? Изучай вот это! Пятнадцать минут даю, а сам пока поплаваю.

Босс сбросил пиджак, небрежно кинув его на кресло, распахнул окно и прыгнул с третьего этажа прямо в огромный аквариум, установленный на автомобильную платформу. Он разбрызгивал воду и пугал прохожих. Это был не жест отчаяния, а демонстрация власти. Власти над гравитацией и здравым смыслом.

Передо мной лежала папка с грифом «Строго для внутреннего пользования». Приходит сообщение. Марта пишет, что её тело сбежало. Просит одолжить Тутанхамона.

— Пожалуйста, конечно! — отвечаю я. Всё это уже не имеет значения.

Икар захлопнул папку, прикрыл глаза и задремал в кресле. Сон был неглубоким, полным индустриальных шумов и обрывков чужих мелодий.

L4D4O:

Кротко войди в тишину и ни о чём не жалей.

Океан, как всякий великий картёжный шулер, любит притворяться своим в доску. Более того, он готов даже стать вашей собственностью. На время. Пока не придёт время забрать ставку. Нежнейший пар скользит по поверхности воды, намекая нам, что мир забыл боль потерь, и нам предписано всё забыть. Предписано забыть, что забвение — это и есть главная потеря.

Икар и Марта бредут вдоль скучающего побережья, оставляя невинные следы на древнем коварном песке. Тело земли выражает покорность. Небо над ними надменно и недоступно. Шальные ветра прячутся на заброшенных пирсах. Всё подчинено одной идее — изображать вечность. Изображать то, чего нет.

Дыхание утра — это учащённое дыхание Марты после спонтанного секса. Того самого, который должен был что-то значит. Их тела сливаются, а время исчезает в пространстве. Или просто останавливается, устав от своего однообразного хода.

Икар открывает глаза.

Хаос дней отступил, уступив место рутине простого существования. Показалось на мгновение, что сама природа примирилась с человеком. Показалось. В своих мечтах он уже исполняет «spying upon you» (VSFenix). Он держит в руках гитару брата, извлекает первый неловкий аккорд. Гитара скулит и скоро надоедает Икару, но он не сдаётся. Его пальцы кровоточат от металла струн. Это его епитимья. Между ним и Мартой повис последний аккорд незавершённости. Неразрешённый диссонанс.

И тогда Марта сказала тихо:

— Мы стоим перед выбором, как нам жить дальше.

L4D4O:

Я проснулся в немой тесноте... Чуть дыша... Вечной осенью.

Икар смотрит на неё долгим немигающим взглядом, потом переводит взор на океан. В её словах он слышит не призыв к действию, а приговор их отношениям. Выбор — это иллюзия. Есть только компромисс и постепенное угасание.

Пока военная хунта мутантов упивалась властью, фактически бездействуя, на древнем оборудовании в тайных подземных бункерах было собрано войско боевых роботов. История не терпит вакуума власти. Горстка людей с их помощью свергла мутантов, установив ещё более жёсткие правила. Все «нелюди» объявлялись вне закона. Разрешалось жить только тем, кто может приносить реальную пользу обществу. То есть быть шестерёнкой в новом механизме.

Икар и Марта пока ещё не знают об этом. Они полулежат в тени орешника. Она дремлет, положив голову ему на плечо. Её тело тёплое и тяжёлое. Он переводит взгляд на океан и видит огромную волну, надвигающуюся на них.

---

Глава 9. Софи

— Добрый вечер, Фидель. Меня зовут Феникс, я отец Софи. Софи сегодня не пришла домой ночевать, я звоню тебе, чтобы узнать, может быть, ты что-то знаешь. Вы расстались, понятно. Но хотя бы можешь дать какую-то информацию о ней? Где ты её видел в последний раз? Фидель, почему ты так со мной разговариваешь? Я с тобой ещё не закончил, я ещё с тобой встречусь, научу тебя правилам хорошего тона. Да-да-да, ещё встретимся. Да, Наби.

— Я не знаю, что делать, я звоню, она недоступна. Я с ума сойду.

— Вот только этого не надо, я тебя прошу, успокойся. Сейчас я все силы бросаю на поиски Софи.

— Люблю тебя.

— Я тебя люблю.

— Корнелиус, брат. У меня беда.

— Что случилось?

— Софи пропала. Можешь пробить ее?

— Я постараюсь сейчас. Быстро сделать. А пока я пробиваю, ты мне быстро расскажи, что произошло.

— Она вчера утром была как обычно. Никуда не собиралась. Днем мы должны были вместе встретиться, пообедать, но я не смог. А вечером я пришел, ее дома не было. Мы легли спать, подумали: может быть, задержалась, может быть, будет позже. А может быть, обиделась. Но если она куда-то упархивала, она бы сообщила, она всегда оставляла какие-то маячки. Всегда либо сообщения присылала, либо сама звонила. Тут просто пропала — и все. Будешь искать. Спасибо, родной. Пока.

— Алло.

— Великий Пустынник.

— Да, Феникс.

— Софи пропала.

— Как пропала?

— Так, утром вчера я с ней виделся. Домой не пришла ночевать. Не знаю, что с ней. Звонил, телефон выключен.

— Телефон выключен? Такого быть не может. Я все силы сейчас бросаю на поиски Софи. Когда рядом с тобой родные, близкие люди, которых ты очень любишь, ты должен жить всегда на опережение. Потому что это очень важно, особенно важно в такие моменты, когда жизнь тебя раком ставит. Вот так, как сейчас. Почему ты сейчас позвонил? Почему не вчера?

«Поведай мне, земляному червю... Замысел Бога, если он есть

А если нет, не обессудь... Тень каблука... Пронеси надо мной»

(L4D4O, «Отпуск Бога»)

Проходит час. Звонит Наби.

— Ну что, слышно что-нибудь?

— Пока нет.

Звонит Корнелиус.

— Слушай. Есть что-нибудь?

— Есть передвижение. Она все-таки уехала. Есть снимки с камер. Есть весь маршрут. Есть момент, когда обрывается связь. Это очень важная информация.

— Я выезжаю, скинь мне, пожалуйста, сразу сообщением. Пока я буду ехать, я все пойму, куда мне ехать. Ладно, на связи, брат. На связи.

Звонит Великий Пустынник.

— Ну что, Феникс, слышно что-нибудь?

— Вот брат Корнелиус звонил. Нашёл там с камер, с наружных камер. Есть следы, где она была. Есть точка, координата, где она не вышла. Где связь обрывалась.

— Что с тобой?

— Ну что со мной? Я волнуюсь, лезут всякие мысли.

— Выбрось в жопу эти мысли. Мы всё пробили. Её нет в стране. Она куда-то упархивала. Ищем сейчас по всему миру. А ты вместо того, чтобы сейчас метаться, приезжай ко мне. Я с тобой давно хотел поговорить.

— Да, Великий Пустынник, еду к вам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.