Л. Гаатвин Праведный

Глава 2. Страховой врач

Димитрий и Степан вошли в столовую. Воздух был спёртым и холодным: пахло остывшим кофе и прохладой ноябрьского утра. За длинным дубовым столом, словно на допросе, сидели двое. Один – невзрачный мужчина без возраста в легкой хлопковой куртке и шерстяных штанах. Второй – врач «Фарма электрик» в дутом пуховике кислотно-зелёного цвета, на груди которого была вышита фамилия и инициалы: «Е.М. Докучаев». Димитрий скользнул взглядом по планшету, сверяясь с делом: «…страховой врач Докучаев Егор Максимович, тридцать пять лет». На вид ему можно было дать все пятьдесят.

– Брусника, закрой двери, – скомандовал следак, его голос гулко отозвался в тишине. Он медленно уселся напротив мужчин, давая почувствовать свою власть и включил диктофонную запись на своём планшете. – Меня зовут Димитрий Владимирович Староверцев, главный следователь полиции Новограда по особо тяжким делам.

Врач нервно покосился на своего молчаливого напарника. Староверцев продолжил, не меняя интонации:

– Это рядовой Брусника Степан Алексеевич. Да садись ты уже! – старший раздражённо махнул рукой в сторону Степана, замершего в дверях по стойке «смирно».

Первым нарушил паузу человек в серой куртке. Его голос был ровным и безразличным, как голос автоответчика.

– Я – Стрельцов Вадим Маратович, служба безопасности «Фарма электрик». А это врач, прибывший на вызов к клиенту.

– Докучаев, – кивнул второй и убрал руки со стола, словно боясь оставить отпечатки. Его плечи сгорбились, он будто пытался стать меньше, невидимым.

– Я так понимаю, вы, Вадим Маратович, уже успели подробно побеседовать с Егором Максимовичем о случившемся, – начал Димитрий, его взгляд скользил между ними, оценивая.

Службист коротко кивнул, его лицо не выражало ничего.

– И каковы результаты беседы?

– О чём вы, Димитрий Владимирович?

– Что вам удалось выяснить? – уточнил Димитрий, чувствуя, как нарастает раздражение.

Вадим Маратович Стрельцов не спеша откинулся на спинку стула, достал из кармана электропарилку и вопросительно поднял бровь.

– Курите, курите, – Димитрий машинально тронул бедро, снова вспомнив, что сигареты остались в пальто.

– Вы же уже ознакомились с материалами дела, – затянулся службист, выпуская облако пара с ментоловым запахом.

– Бегло. Но сейчас я хочу услышать от представителей «Фарма электрик», что, по вашему мнению, здесь произошло.

– «Фарма электрик» в полном объёме исполнила свои обязательства перед застрахованным лицом, – Стрельцов чеканил слова, будто зачитывая официальный пресс-релиз. – А именно, при наступлении «Красного кода» – наступления биологического завершения, когда аппарат мониторинга зафиксировал остановку сердечной деятельности и прекращение функций головного мозга, – по указанному геолокацией адресу был немедленно направлен уполномоченный представитель компании.

Димитрий наклонился вперёд, упёршись локтями в стол.

– Егор Максимович, почему вы поехали именно сюда, в эту усадьбу?

– Исходя из последних актуальных данных геолокации застрахованного лица, – снова ответил за него Стрельцов.

– Но геолокация была отключена за десять минут до наступления вашего «Красного кода».

– Доктор Докучаев действовал в строгом соответствии с внутренними протоколами компании.

– Позвольте мне с этими протоколами ознакомиться.

– Данная информация не подлежит разглашению третьим лицам, – последовал немедленный, отточенный ответ.

– На каком основании?

– Она содержит элементы коммерческой тайны юридического лица.

Димитрий почувствовал, как сжимаются его кулаки.

– Тогда раскройте ту часть данных, которая не является коммерческой тайной.

– Я в течение рабочего дня направлю запрос руководителю службы безопасности на предоставление вам открытой редакции протоколов. Стандартный срок ожидания ответа – тридцать календарных дней, – службист выдохнул новое облако пара, которое медленно поплыло в сторону Димитрия, неся с собой вызов и пренебрежение. Следак сдержанно кашлянул и перевел взгляд на врача. Тот сидел, уткнувшись немигающим взглядом в свои руки, спрятанные под столом.

– Егор Максимович, покажите содержимое вашей сумки, – мягко, но настойчиво попросил Димитрий.

Докучаев украдкой, почти по-детски, взглянул на Стрельцова. Тот невозмутимо затягивался своей электропарилкой.

– Служебная сумка страхового врача является собственностью компании «Фарма- электрик», – снова, как щит, встал на его пути гладкий, безжизненный голос службиста.

– И что теперь?! – не выдержал Брусника, вспыхнув от возмущения. – Совсем уже обнаглели!

Уголки губ Димитрия дрогнули от несдержанности рядового.

– Откройте сумку и покажите что внутри. – тихо сказал следак.

– Содержимое сумки, – парировал Стрельцов, глядя куда-то в пространство над головой Димитрия, – также является интеллектуальной и материальной собственностью «Фарма электрик».

– Не волнуйтесь, мы проведём опись в вашем присутствии, – голос Димитрия был ровным, но внутри всё сжималось. Он боролся с подступающим к горлу спазмом. Этот проклятый пар от электропарилки был невыносим – слишком плотный, слишком вязкий. Он не рассеивался, а висел в воздухе сизой дымкой, впитываясь в одежду и застревая комом в горле.

– Как уполномоченный представитель «Фарма электрик», я обязан предупредить: только я или страховой врач имеем право прикасаться к содержимому. Любой контакт третьих лиц с собственностью компании потребует составления полного отчёта на каждый предмет, – слова Стрельцова были отточены и холодны, как скальпель.

Брусника не сдержал едкой ухмылки:

– И писать-то не надоест?

– Степан Алексеевич, напоминаю, вы разговариваете с официальным представителем «Фарма электрик», – парировал Стрельцов, даже не поведя бровью. – Продолжение подобных выпадов в мой адрес вынудит меня обратиться с жалобой к вашему непосредственному руководству. Уверен, Пётр Морфеевич будет не в восторге.

Димитрий медленно поднял ладони в жесте показного примирения, всем видом доказывая, что не собирается спорить с корпоративным уставом. Брусника тут же погасил ухмылку, поджал губы и виновато взглянул на старшего.

– Не будем горячиться, – процедил Димитрий, и на его губах на мгновение дрогнуло что-то вроде улыбки. – Простим рядовому его юношескую… непосредственность.

Службист встал, и Димитрий невольно отметил его выправку – осанка выдавала либо военное прошлое, либо годы тренировок. Вадим Маратович одёрнул бесформенную хлопковую куртку и чётким, выверенным движением поставил сумку врача на стол, как будто водружая флаг на завоёванной территории.

– Степан Алексеевич, достаньте планшет и ведите видеопротокол осмотра, – приказал Димитрий, не сводя глаз со Стрельцова.

Брусника включил запись. Службист потянул за брелок на молнии. Расстегнул сумку. На стол высыпались глянцевые брошюры и корпоративные журналы «Фарма электрик». Стрельцов, не глядя, собрал скользкие вощёные листы в аккуратную стопку и отодвинул на край стола, словно убирая мусор. Брусника заснял аккуратно уложенные прозрачные пакеты со шприцами, жгутами, самозатягивающимися бинтами и ампулами лекарств. На каждом пакете поблескивал штрих-код, а под ним – оттиск с лаконичным «exp.» и датой. Стрельцов стал выкладывать пакеты стопкой, но они тут же разъехались по гладкой поверхности стола. В глубине сумки, закреплённые липучками, остались лежать чёрная матовая коробка с лаконичной надписью «ПОМИ в.2» и планшет в ударопрочном корпусе.

– Что в коробке? – спросил Димитрий, хотя уже догадывался.

– Робот-ассистент «Поми», вторая ревизия, – тихо, почти шепотом, пояснил Докучаев, не отрывая глаз от рук службиста.

– Включите его.

Стрельцов вынул из коробки устройство, напоминающее металлического жука-скарабея. Перевернул и нажал кнопку на брюшке. Пронзительный, монотонный писк заполнил комнату, врезаясь в виски.

Димитрий вопросительно перевел взгляд со службиста на врача.

– Он исправен?

– Да, просто… он ищет сигнал от аппарата жизнедеятельности пациента, – робко ответил Докучаев, потирая ладони.

– А пищит-то он так громко почему? – Брусника поморщился, наводя камеру на «жука». Высокая частота резала слух.

– Не может найти сигнал Бесстрашного, – отрезал Вадим Маратович и с раздражением щёлкнул кнопкой, заглушив писк. В наступившей тишине звон в ушах лишь усилился.

– Данные с основного аппарата и этого робота передаются на планшет? – Димитрий кивнул в сторону сумки.

– Всё верно, – врач снова закивал.

– Разблокируйте его, – скомандовал Димитрий, в его голосе впервые прозвучала сталь.

Докучаев испуганно взглянул на Стрельцова. Тот, после паузы, коротко кивнул. Егор Максимович потянулся к планшету, дрожащими пальцами ввёл пароль и приложил корпоративную карточку к сканеру.

– Прочтите журнал вызовов. Последнюю запись, – приказал Димитрий.

– Не читай, – голос Стрельцова прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что Докучаев вздрогнул, будто от удара током. – Это прямое нарушение пункта 14.7 «Инструкции по оказанию страховых медицинских услуг».

Палец врача замер над экраном. Он повиновался, не в силах ослушаться.

Димитрий медленно поднялся из-за стола. Его стул с глухим скрежетом отъехал назад. Он неспешно обошёл Стрельцова со спины, заходя с фланга, как хищник, и опёрся плечом о массивный буфет, за стеклом которого мерцал дорогой хрусталь. От этого движения чуть позвякивали стеклянные стаканы.

– Так дело не пойдёт, – его голос прозвучал тихо, но каждое слово было отчеканено. – Ваш клиент, человек с огромным влиянием, пропал. А вы, прячась за внутренние инструкции, фактически саботируете следствие.

Стрельцов, не меняясь в лице, снова уселся на стул, демонстрируя полный контроль.

– «Фарма электрик» не чинит никаких препятствий. Если вас интересует медицинская тайна застрахованного лица, составьте официальный запрос на имя генерального директора, господина Мааса Далласа Самсона.

– Ответ, как я понимаю, придёт в течении тридцати дней? – Димитрий громко, с оттенком издёвки выдохнул, и его дыхание на мгновение затуманило холодное стекло буфета.

– Совершенно верно. Процедура есть процедура.

Димитрий жестом показал Степану прекратить съемку. Брусника кивнул и принялся прикреплять видеофайл к делу №БАГ071162-02-03.

– Егор Максимович, а теперь прошу вас продемонстрировать содержимое карманов вашей куртки, – Димитрий сложил руки на груди, принимая позу, не терпящую возражений.

– Форменная одежда страхового врача является собственностью «Фарма электрик», ровно как и всё, что в ней находится, – снова, как щит, поднял корпоративные правила Стрельцов.

– Я не прошу передать, я прошу показать. Под видеопротокол, – настаивал Димитрий.

Брусника снова навёл камеру. Врач, помедлив, с неохотой полез в карман. На стол легли смятая обёртка от шоколадной конфеты «Юрьевка», ключи от машины на брелоке с логотипом компании, второй комплект – от дома Бесстрашного, с биркой «001-999-ADM-1-AGB». Димитрий мгновенно расшифровал бирку: страна, город, администрация, председатель Вече, инициалы. «Всё у стервецов по полочкам, каждый клиент – под колпаком. Интересно, под каким номером в их системе числюсь я?»

– Хорошие конфеты, – усмехнулся Димитрий, поднимая взгляд на Докучаева. – Вкусные. И что, «Юрьевка» – тоже интеллектуальная собственность «Фарма электрик»?

Врач с опаской посмотрел на Стрельцова, но тот лишь затянулся своей электропарилкой, выпуская густое облако, и отвернулся к окну.

– Хорошо, этот… досмотр мы провели, – Димитрий снова взглянул на хрусталь в буфете, и в его глазах читалась усталость от этой бюрократической бутафории. – Теперь давайте просто поговорим. По-человечески.

Брусника отложил планшет и устроился поудобнее, готовясь слушать.

– Егор Максимович, вы получили «Красный код» и помчались сюда. Это вы вызвали полицию?

Врач отрицательно мотнул головой:

– Не совсем. Я дежурил, и на планшет пришло оповещение «Отсутствие сигнала»…

– Так и было написано? «Отсутствие сигнала»? – Димитрий резко перебил, делая ударение на каждом слове. – Не «остановка сердца»?

Врач обернулся через плечо, мельком взглянув на Димитрия, ищущего у него в глазах подтверждение своей догадки.

– В оповещении было именно «отсутствие сигнала». Я уже сам предположил, что это остановка сердца.

– На каком основании?

– Исходя из опыта…

– То есть, – Димитрий сделал театральную паузу, – каждый раз, когда в вашей системе горит «отсутствие сигнала», вы по умолчанию ставите диагноз «смерть»?

– Скорее… наступления биологического завершения. Но да, смерть чаще всего наступает от остановки сердца.

– Позвольте прояснить, – Димитрий похлопал себя ладонью по груди, словно проверяя, на месте ли оно. – Вот если у меня прямо сейчас остановится сердце, что появится в вашем планшете?

– «Остановка сердца», – быстро ответил врач.

– Но не «отсутствие сигнала»?

Стрельцов громко, почти демонстративно кашлянул, привлекая внимание.

– Иногда, – вклинился службист, – аппарат может передать и такой сигнал.

– «Иногда»? – Димитрий повёл плечами, сбрасывая напряжение. – Конкретизируйте. В каких именно случаях?

– При серьёзном физическом воздействии на датчик. Падение с высоты. Автокатастрофа. Взрывная волна.

– Значит, «остановка сердца» была всего лишь вашим предположением? – Димитрий уставился на Докучаева, добиваясь прямого ответа.

– Это же логично! – вдруг выпалил врач, начиная терять самообладание от этого прессинга.

– Но, согласитесь, есть разница умер ли человек от разрыва сердца в собственной постели или его тело размазало по шоссе. – Глаза Димитрия сфокусировались на лице врача.

– Это частности Димитрий Владимирович. – Стрельцов медленно выдохнул, выпустив облако пара к потолку, где оно заклубилось призраком, и с методичным безразличием принялся собирать медицинские пакетики со стола обратно сумку.

– Позвольте не согласиться, Вадим Маратович, – парировал Димитрий. – Егор Максимович, вы так и не ответили: это вы вызвали полицию?

– Нет. Это сделал автоматизированный оператор «Фарма электрик». Обязательная процедура при любом «Красном коде».

– То есть, если бы у вас прямо сейчас остановилось сердце, Димитрий Владимирович, – службист с резким щелчком застегнул молнию на сумке, – сюда бы уже мчался наряд ваших коллег. Система не дремлет.

– Вы приехали к усадьбе одновременно с нарядом?

– Примерно на минуту раньше.

– По пути видели ли вы встречные машины? Кого-нибудь, покидающего территорию? – Димитрий пристально наблюдал за Докучаевым, ловя каждое его движение.

– Я… я не уверен. Льёт как из ведра, дворники не справляются, ночь… Ехал по навигатору, почти не смотрел на дорогу.

– Вы вышли из машины и подошли к воротам. Что дальше?

– Позвонил в интерком. Пока ждал ответа, увидел огни полицейской машины.

– Сколько было офицеров?

– Двое.

– Дальше, – подтолкнул его Димитрий.

– Мы поздоровались, и простояли снаружи минуту, может, две. Не дождавшись ответа, я сказал, что у меня есть ключи. Полицейские… согласились, что надо открывать. И ворчали, что промокнут насквозь.

Брусника тихо хмыкнул, но тут же сделал вид, что поправляет планшет.

– Вы открыли ворота и вошли. Дом не видно с дороги. Вы знали, куда идти?

– Нет, я здесь впервые, как и полицейские. Тогда я… – он запнулся, – я заглянул в планшет, чтобы уточнить геолокацию пациента.

– Стоп. До того как зайти в дом, вы уже проверяли геолокацию? – Димитрий наклонился вперед, уловив нестыковку.

Врач заерзал. Его пальцы потянулись к шее, почесали нос, он нервно дёрнул плечом.

– Нет, я перепутал. Я вспомнил о геолокации, пока мы уже шли по территории, но… мы просто случайно заметили дом среди деревьев.

– В окнах горел свет?

– Нет. Было абсолютно темно.

– Вы подошли к дому, поднялись по ступеням…

– Да. Позвонили. Никто не ответил. Один из офицеров приложил ухо к двери, сказал – тишина. Тогда я открыл дом своим ключом.

– Вы вошли. И что потом?

– Мы крикнули, представились. Было тихо. Именно тогда я достал планшет и попытался установить точное местоположение пациента.

– Но геолокация была уже отключена.

– Да, – врач опустил голову.

– Случалось ли в вашей практике, – Димитрий перевёл взгляд на Стрельцова, – чтобы геолокация аппарата просто так отключалась?

– Только в случае полного уничтожения прибора вместе с телом носителя, – голос службиста прозвучал ледяной формулировкой из учебника.

– То есть, требуется физическое воздействие такой силы, что прибор превращается в лом? – переспросил Димитрий.

– Да, – кивнул Докучаев, прежде чем Стрельцов успел что-то сказать.

Димитрий встретился взглядом с Брусникой. Всего четырнадцать минут на то, чтобы убить человека, полностью скрыть следы преступления и исчезнуть. Такое тяжело провернуть. Почти нереально.

– А можно ли целенаправленно вывести аппарат из строя? Скажем, коротким замыканием? Или… извлечь его хирургическим путём?

Врач резко мотнул головой, но его опередил Стрельцов.

– Чисто теоретически – можно. Но любое серьёзное вмешательство организм воспримет как травму. Учащённое сердцебиение, всплеск адреналина, болевой шок, если пациент в сознании. «Фарма электрик» зафиксировала бы резкое ухудшение витальных показателей до того, как прибор можно было бы отключить. – Вадим Маратович выпустил в воздух идеальное колечко пара, поставив в разговоре жирную точку.

Староверцев помолчал, давая словам осесть, а потом сменил направление атаки, обратившись к врачу:

– Вы знали Бесстрашного Александра Гаевича?

– Кто ж его в Новограде не знает, – нервно улыбнулся Докучаев.

– Я имею в виду лично. Вы были знакомы?

– Нет. Я всего лишь простой страховой врач, работающий в ночные смены. Для меня пациенты – это номера в базе данных.

– А когда столь высокопоставленный клиент оказывается в беде, разве в «Фарма электрик» нет специального протокола? Какого-нибудь «золотого» или «алмазного» кода? – Димитрий уловил мгновенное напряжение в плечах Стрельцова.

Тот метнул на следователя колючий взгляд, но ответил ровно:

– Разумеется, есть. Но на первичный вызов всегда выезжает дежурный врач. Спецбригада подключается позже, по результатам его осмотра.

– И чем же эти «спецы» отличаются от дежурных? – не отступал Димитрий.

– Оснащением. Методиками. Допусками. Опытом работы с… особыми случаями.

– То есть, если у меня сейчас сердце остановится, ко мне примчится «всего лишь» дежурный, без навороченных роботов и спецкоманд?

– Я не в курсе условий вашего страхового полиса, – отрезал Стрельцов, но в его голосе прозвучала уклончивость.

Димитрий провёл рукой по щетине на подбородке, чувствуя ее колючую грубость.

– Почему вы не вызвали такую бригаду сразу? – снова спросил он у Докучаева.

– Я… – врач замялся, его глаза забегали. – Я не знал, что делать! Пациента-то нет! Соответственно, и непонятно, по какому поводу вызывать спецмедиков.

– Разве не по тому же «Красному коду»?

– Димитрий Владимирович, – гладкий голос Стрельцова снова вклинился, в напряжённый диалог. – Страховой врач, столкнувшись с ситуацией, не описанной во внутренних инструкциях, действовал правильно – он связался со мной.

– И вы приехали?

– Да. Предварительно проверив в системе достоверность информации, полученной от Егора Максимовича.

– В котором часу вы прибыли в усадьбу?

– В три пятьдесят две.

– Почему так долго? Для столь важного клиента.

– Я ехал к сотруднику компании «Фарма электрик», – службист сделал ударение на слове «сотрудник», – а не к застрахованному лицу. Приоритеты иные.

Димитрий отвернулся. Его взгляд упал на буфет с хрусталём. Восемь рюмок с серебряными двуглавыми орлами. Восемь пивных бокалов. По восемь – для красного и белого. Восемь высоких бокалов для воды. Шесть тяжелых стаканов для виски. Он прижался к стеклу и ещё раз пересчитал посуду.