Кэтрин Эддисон Император-гоблин

Майе очень хотелось ответить: «Нет, нам не угодно» и немедленно избавиться от враждебно настроенного солдата с каменным лицом. Но он знал, что не стоит вступать в конфликт с капитаном Унтэйлейанской Гвардии, а какие основания для отказа он мог привести? «Он застал меня корчившимся от хохота на следующий день после трагической гибели отца». Нет, Майя не мог сказать ничего подобного. Кроме того, несмотря на крайнее неодобрение, написанное на лице лейтенанта Бешелара, Майя понял, что тот будет преданно служить ему. Преданность телохранителя была ему сейчас нужнее, чем дружба.

– Мы не видим никаких причин для недовольства выбором капитана, – сказал он. Солдат произнес обязательное «ваша светлость» не слишком почтительным тоном, и Майя понял, что он расценил эти слова как попытку подольститься.

Он не успел решить, как вести себя дальше – стоило ли перевести разговор на другую тему, или придумать еще какие-нибудь любезные слова, как в комнате раздался незнакомый голос:

– Вот проклятье. Мы так надеялись попасть сюда первыми. Ваша светлость!

Майя, недоуменно моргая, уставился на юношу, стоявшего на коленях у порога. Он тоже носил перевязь с гербом клана Драджада, хотя она выглядела неуместно на потрепанной синей мантии. Когда маг поднялся, Майя заметил, что он еще выше Бешелара. Он был костлявым и нескладным, как новорожденный жеребенок. Единственной привлекательной чертой можно было назвать добрые голубые близорукие глаза. Его лицо уродовали очки с толстыми линзами и длинный крючковатый нос. Волосы были небрежно заплетены в косу, отнюдь не украшавшую мазу, но Майе показалось, что молодого мага все это совершенно не волновало.

Новый телохранитель представился:

– Наше имя Кала Атмаза. Нас послал Адремаза.

Бешелар издал негромкий звук, выражавший раздражение – нечто среднее между вздохом и фырканьем. Но маза, казалось, не считал, что должен давать еще какие-то объяснения, а Майя, со своей стороны, счел эту информацию исчерпывающей.

– Мы рады, – ответил он, и, покосившись на воина, объявил:

– После коронации двадцать четвертого числа мы примем имя Эдрехасивар и станем седьмым императором, носящим это имя.

– Ваша светлость, – хором ответили телохранители и одновременно поклонились.

Кала сказал:

– Ваша светлость, на лестничной площадке стоит молодой придворный, который, судя по выражению его лица, не знает, следует ли ему уйти или остаться.

– Впустите его, – приказал Майя, и телохранители расступились. В дверях появился Ксевет.

– Мы просим прощения у вашей светлости. Мы хотели осведомиться, будут ли у вашей светлости еще какие-нибудь приказания.

Майя поморщился, но тут же вернул лицу бесстрастное выражение. Он совершенно забыл о Ксевете, что было проявлением бесчувствия и неблагодарности с его стороны.

– У вас есть какие-то обязанности?

– Ваша светлость, – с поклоном ответил Ксевет, – лорд-канцлер любезно предоставил нас в ваше полное распоряжение. Разумеется, если это не противоречит воле вашей светлости.

– Да, это действительно очень любезно со стороны лорд-канцлера, – заметил Майя, встретив взгляд Ксевета, и понял, что придворный разделяет его чувства – приятное удивление и некоторую тревогу. – В таком случае, мы будем вам очень благодарны, если вы… – Он взмахнул рукой, пытаясь найти ускользающее слово. – Если вы согласитесь организовать нашу жизнь во дворце.

Он нахмурился, услышав просительные нотки в собственном голосе, но Ксевет не обратил на это внимания.

– Как будет угодно вашей светлости, – ответил он, снова кланяясь. – Мы начнем с… – Он вынул из кармана часы. – С обеда.