bannerbannerbanner
Черный Пенни

Эллери Куин
Черный Пенни

Полная версия

– Мистер Сингермэнн, вы не находили здесь старинную марку?

Студент отрицательно покачал головой.

– Я даже не открывал книгу, сэр. А какую марку? У меня самого есть маленькая коллекция.

– Неважно какую, – поспешно ответил Эллери, уловив в голосе Сингермэнна маниакальную заинтересованность увлеченного человека. Они с Вейли поспешно ретировались.

– Вполне очевидно, – стал объяснять Эллери сержанту, – что этот пройдоха Планк нашел марку или в книге Хорнелла, или в книге мисс Микинс. Кого обворовали первым?

– Микинс, кажется, второй.

– Значит, “черный пенни” лежал в ее книге… А вот и этот дом. Давайте нанесем короткий визит мистеру Фридриху Ульму.

На матовой стеклянной двери комнаты № 1026 висела черная надпись:

УЛЬМЫ,

СТАРИННЫЕ И РЕДКИЕ МАРКИ

Эллери и сержант Вейли вошли в огромное помещение. Стены комнаты были увешаны стеклянными ящичками, набитыми сотнями погашенных и непогашенных марок. Несколько специальных ящиков, стоящих на столах, судя по всему, содержали наиболее ценные экземпляры. В комнате было мало свободного места, и воздух в ней напоминал затхлую атмосферу магазина Унекера.

На пришельцев уставились трое. Один с заклеенной пластырем челюстью, похоже, был Фридрих Ульм – старый сухопарый немец с редкими волосами и фанатичным взглядом закоренелого филателиста. Второй, в зеленых очках, был таким же худым и высоким. Он очень походил на Ульма, хотя его нервные движения и трясущиеся руки выдавали в нем человека куда более старого. Третьим оказался коренастый, небольшого роста мужчина с безучастным лицом, который сразу же навострил уши, едва Эллери представил себя и сержанта Вейли.

– Неужели мистер Куин? – спросил он, подавшись вперед. – Я – Хеффли, детектив страховой фирмы. Рад с вами встретиться. Он энергично пожал руку Эллери.

– Эти джентльмены – владельцы конторы, братья Ульмы – Фридрих и Альберт. В момент кражи мистера Альберта Ульма здесь не было. Очень жаль, он мог бы схватить вора.

Фридрих Ульм что-то возбужденно забормотал по-немецки. Эллери слушал с улыбкой, кивая в такт его словам.

– Понятно, мистер Ульм. Значит, дело обстояло так: вы послали по почте приглашения на специальную выставку-продажу трем известным филателистам. Два дня назад к вам пришли трое – Хинчмэн, Петерс и Бенисон. Хинчмэна и Петерса вы знали, а с Бенисоном встретились впервые. Очень хорошо. Первые двое купили несколько марок. Тот, кого вы принимали за Бенисона, замешкался, а потом ударил вас. Да, да, я знаю все это. Покажите мне, пожалуйста, где тут у вас он орудовал. Среди ящиков, возвышающихся на столе, один был плоским, с крышкой из обычного тонкого стекла, вставленного в деревянный прямоугольник-раму. Под стеклом на куске черного атласа виднелось несколько марок. А в центре ящика лежал небольшой открытый кожаный альбом, белая подкладка которого пустовала. В том месте, где крышка и задвижка оказались взломанными, безошибочно угадывались следы фомки.

– Любитель, – презрительно фыркнул сержант Вейли. – Эту чертову крышку легко одолеть голыми руками.

Зоркие глаза Эллери Куина подмечали любую мелочь.

– Мистер Ульм, – произнес он, поворачиваясь к пострадавшему филателисту. – Марка, которую вы называете “черным пенни”, находилась в этом альбоме?

– Да, мистер Куин. Но когда вор взломал ящик, кожаный альбом был закрыт.

– Откуда же он знал, что надо красть?

Фридрих Ульм осторожно коснулся щеки.

– Марки, находившиеся в этом ящике, не предназначены для продажи. Это сливки нашей коллекции. Каждая из них стоит сотни долларов. Когда здесь находились трое покупателей, мы, естественно, говорили и о редкостях. Я открыл ящик, чтобы показать им самые дорогие экземпляры. Так что вор видел “черный пенни”. Он наверняка был филателистом, мистер Куин, иначе бы не выбрал для кражи именно эту марку. У нее веселая история.

– О боже! – воскликнул Эллери. – У этих бумажек есть история?

Хеффли из страховой кампании рассмеялся.

– Еще какая! Мистеры Фридрих и Альберт Ульмы хорошо известны в мире филателии как обладатели двух одинаковых уникальных марок, выпущенных в 1840 году. Их осталось немало, и даже негашеные стоят семнадцать с половиной долларов. Но те, что у мистеров Ульмов, стоят по тридцать тысяч долларов. Вот почему, черт побери, кража такая серьезная. Мы заинтересованы в этом деле, ведь марка застрахована на полную стоимость в нашей фирме.

– Тридцать тысяч долларов! – простонал Эллери Куин. – За маленький клочок грязной бумаги. Отчего так дорого?

Альберт Ульм нервно потрогал зеленые очки.

– Потому что на них расписалась королева Виктория. Сэр Роулэнд Хилл, отец английской почтовой реформы 1839 года, выпустил “черный пенни”, тогда, когда Англия испытывала большие трудности с созданием удачной почтовой системы. Ее величество пришла в такой восторг, что поставила свои инициалы на первых двух марках, вышедших из-под пресса. Королевский автограф сделал их необычайно дорогими, так что нам с братом повезло.

– А где же вторая? Хотелось бы взглянуть на марку, стоящую такие огромные деньги.

Братья бросились к огромному сейфу в углу комнаты. Словно золотой самородок, Альберт нес кожаный альбом. Фридрих озабоченно поддерживал его под локоть, будто охранял сокровище. Эллери повертел альбом в руках. Марка представляла собой прямоугольник с черными надписями и профилем королевы. На светлой части лица выделялись две крошечные буквы “R.V.”, проставленные выцветшими черными чернилами.

– Марки абсолютно идентичны, – сказал Фридрих Ульм. – Даже инициалы один от другого не отличишь.

– Весьма интересно, – заметил Эллери, возвращая альбом. Братья убрали его на место и очень тщательно закрыли сейф. – Вы, конечно, заперли ящик после того, как трое ваших посетителей осмотрели марку?

– О да, – ответил Фридрих Ульм. – Я это сделал лично.

– А приглашения вы рассылали сами? Я заметил, что у вас нет машинки.

– Всю нашу корреспонденцию печатает машинистка из комнаты 1102, мистер Куин.

Эллери поблагодарил продавцов марок, помахал рукой детективу из страховой фирмы и толкнул сержанта Вейли в мясистый бок: пора, мол, честь знать. Они вышли из конторы Ульмов. В кабинете № 1102 нашли машинистку – молодую женщину с резкими чертами лица. Сержант Вейли предъявил ей свой полицейский значок, и вскоре Эллери читал копирки приглашений Ульмов. Запомнить имена и адреса ему не составляло труда.

Первый визит Куин и Вейли нанесли Джону Хинчмэну – грубому и неразговорчивому старику с седыми волосами и глазами-буравчиками. Да, он находился в конторе Ульмов утром два дня назад. С Бенисоном раньше не встречался. “Черный пенни”? Конечно, каждый филателист знал, что у братьев Ульмов есть две ценные марки-близнецы с инициалами королевы Виктории. Кража? Глупости! Он, Хинчмэн, ничего не знал о Бенисоне или о том, кто выдавал себя за Бенисона. Он, Хинчмэн, ушел раньше вора. Ему наплевать, кто украл марку. Сделайте одолжение – оставьте его в покое.

Рейтинг@Mail.ru