Ксюша Иванова Предатель. Больше никогда

16 глава. Рыдаю

Я не плачу, нет. Я держусь. На злости держусь. И у меня неплохо получается. Но есть один момент. Внутри, в душе, я плачу! И мне очень-очень хочется оказаться сейчас одной дома, упасть на кровать и рыдать-рыдать бесконечно, причитая в голос, так, как причитала моя мать, когда узнала, что отец умер, не приходя в сознание. Чтобы через крик, через голос, выразить, выплеснуть боль!

Мне больно. Потому что... Это трудно объяснить! Я была уверена, что до такого никогда не дойдет. Что Багиров и Маруся просто никогда не пересекутся. А они вот пересеклись.

И теперь рядом со мной два моих любимых человека. Смысл врать себе самой... До сих пор его люблю... Нет, я никогда не признаюсь в этом. Я никогда даже вида не подам. Но это так есть. И от этого никуда не денешься.

Они рядом, но мы не можем быть все вместе! Я даже думать не смею о том, чтобы мы втроём... Но больно! Больно понимать, что всё было возможным, если бы он меня любил.

А любила я!

Очень любила! Безумно! С ума сходила по нему! А он трахал других. Другую. Я этого ему никогда не прощу.

Впрочем, никто и не просит прощения.

Кусаю губы, чтобы не расплакаться, невидящим взглядом смотрю в окно.

Дочка чувствует моё состояние. Хоть и не понимает, в чем дело.

Заглядывает сбоку в лицо.

-Мамочка, не ругайся...

-Я не ругаюсь, моя хорошая.

-Ты не хочешь на аттракционы?

Я не хочу туда с этим человеком! И чтобы ты с ним ехала, тоже не хочу!

А на аттракционы с тобой очень хочу, малышка моя.

Но я так сказать не могу! Потому что в зеркале заднего вида Багиров буквально убивает меня взглядом!

Сдаюсь.

-Хочу.

-Покатаешься со мной?

-Покатаюсь.

-А меня с собой возьмете? - естественно влезает Багиров.

И моя наивная добрая девочка радостно кивает ему в ответ! Нет, это не честно! Понятно, что подкупил сразу обещаниями своими, но это не честно так нагло влезать в нашу жизнь!

Катаемся сначала на карусельках типа чашечек таких - они кружат, кружат по большому овальному полю. Я смотрю только на дочку, старательно обходя взглядом Багирова. И моя голова синхронно с этими чашечками кружится-кружится... А когда выхожу с этого аттракциона, тело внезапно бросает в сторону, колени подкашиваются!

Багиров успевает не только снять с высокой ступеньки Марусю, но и подхватить меня.

И я снова рыдаю. Внутри, в душе. Потому что он ловит и держит, не позволяя растянуться на земле. И я испуганно вцепляюсь в его руку, как в единственно возможную опору.

А мое глупое сердце почему-то воспринимает это прикосновение, как нечто чувственное, то, что про эмоции, а не про просто помочь. Сердце, совершив кульбит в груди, трепыхается, как сумасшедшее.

Его лицо близко-близко. Крапинки в глазах. Ресницы длинные, чёрные. Губы его. Совсем рядом. А он красивый-красивый. А я словно пьяная. И это всё не со мной происходит. И его голос далеко-далеко. Я слова разбираю с трудом. Но это не мешает мне уловить легкое беспокойство в нем.

- Ты чего, Абрамова?

- Голова закружилась, - пожимаю плечами - типа, рядовое же событие, подумаешь.

Ставит на землю рядом с Марусей.

-Маш, твоя мама больше с нами не катается.

И всё. И не возразишь!

И дальше я уже со скамейки наблюдаю, как моя девочка пищит от восторга, как неосознанно на пике очередных каруселей, ищет защиты у... отца.

И он смеётся! Он так смеётся. Я не помню, чтобы со мной когда-то, хоть раз он так смеялся.

И я опять рыдаю без слез...

Какой-то парень в костюме кролика и круглых очках с чёрной оправой подходит ко мне.

-Девушка, у вас что-то случилось? Я могу помочь чем-то?

Ну, вот чем? Убить Багирова? Бессмысленно. Да и парень явно не киллер.

-Нет, спасибо!

-Молодой человек! - видимо, каруселька открутила положенные 200 рублей и выпустила Егора на свободу. И теперь он возмущённым голосом требует объяснений. - Моя жена, конечно, красивая женщина, но, как говорится, не про вашу честь.

Парень ретируется.

Оглядываюсь в поисках дочери. Она в отдалении смотрит в специальную подзорную трубу, вмонтированную в землю.

-Да какое ты право имеешь?

-Думаешь, этот кролик - твоя судьба?

-Да это вообще не тебе решать! И нечего представляться моим мужем!

-Потому что его нет? - нагло спрашивает он.

- Это. Не. Твое. Дело!

- Да мне вообще без разницы, честно! Один момент. Если женщина со мной, значит, с другими нечего любезничать!

- Да я-то не с тобой! - мне отчаянно хочется прокричаться от его безумной наглости! От непонятных претензий! От этого дурдома, в который Багиров превратил мою жизнь!

- Сейчас со мной.

- А-а-а-а! Иди ты... на аттракционы! И отстань от меня!

- Я-то пойду. А ты, пока сидишь тут в одиночестве, обдумай, чем нас с Машей кормить будешь сегодня. Наше знакомство продолжится за ужином.

- Нет!

- Да!

- Ни за что!

- Тогда я ее к себе в гостиницу на ужин увезу!

-А-а-а-а! - в отчаянии луплю сумочкой по скамейке, очень желая швырнуть ее в лицо Багирову!

А в душе я рыдаю...

17 глава. Саморазрушение

Для того, что происходит, есть хорошее определение. Саморазрушение. И это я саморазрушаюсь.

Мне нужно валить отсюда, подальше от этой женщины, и быстро, очень быстро. А я... Что делаю я? Я, как самоубийца, затягиваю петлю на собственной шее сильнее и сильнее! Зачем, Егор? Очнись! Это - всё та же предательница, всё та же изменщица, все та же самовлюбленная эгоистка.

Да. И именно поэтому она должна быть наказана.

Я хочу ее наказать!

И накажу.

Потому что если выяснится, что она все эти годы скрывала от меня мою дочь... А вероятность этого велика. То я ее задушу собственными руками! Засужу! Как посмела? Как? Разве нормальный человек так поступил бы? Я ведь тоже имею права! А она... Просто бросила меня! Ушла. А потом вот...

А если это не моя девочка?

Кошусь на ребенка, сидящего рядом со мной в вагончике детского паравозика и увлеченно поедающего сладкую вату. Похожа или нет? Моя или... не моя? Вокруг ее рта налипла розовая сладость, и она слизывает языком, щурясь от удовольствия. Восторженно оглядывается по сторонам. Как мало ребёнку надо для счастья.

На резком повороте вцепляется ручонкой мне в коленку.

И во мне что-то такое странное отзывается на это её движение. Страх, что она вылетит из этого вагончика? Хотя там скорость минимум, и ребёнок пристёгнут ремнём. Желание сделать так, чтобы ей не было страшно? Я не знаю! Но зачем-то приобнимаю её за плечи...

Красивая. На Абрамову похожа очень. Только глаза, как у меня... Ну, блин! Мужиков с карими глазами - миллионы! Ни фига это не доказательство нашего родства.

- Будешь? - отрывает кусок и протягивает мне в липкой и, скорее всего, не очень чистой ладошке.

- Да я не очень-то сладкое люблю.

- А что ты любишь? - хмурится, как будто не любить сладкое - само по себе преступление.

- Ну-у-у, - задумываюсь я. - Из еды?

- Ну-у-у, можно из еды, - милостиво разрешает она.

- Пельмени люблю домашние. Борщ, котлеты, курицу, картошку-пюре...

Я уж и не помню, когда вот эту всю, перечисленною мною, домашнюю пищу, я ел. Вечно на доставке живу или по ресторанам питаюсь.

- А у нас котлеты с картошкой дома есть. Хочешь?

- Хочу.

- Тогда давай еще разочек на чашечках покатаемся и поедем к нам кушать?

- А мама твоя разрешит?

- Конечно. Мама всегда говорит, что нужно накормить голодного. И помочь этим... как их там.. нажда... неждающимся.

Ну да. Ты, Багиров, голодный и нуждающийся. Дожил ты, Багиров...

Везу их по уже известному адресу.

Маша засыпает в только что купленном детском кресле. Умаялась. Полдня на аттракционах и батутах скакала.

Абрамова старательно игнорирует меня.

Что, Варвара, боишься к себе в гости вести? Как раз познакомлюсь с твоим хахалем. Ага?

- Вот здесь поверни налево, - показывает совсем в другую от ее дома сторону.

Послушно еду.

Останавливаемся рядом с неприметной старой двухэтажкой.

Выходит.

Выхожу следом.

Открывает дверь машины со стороны девочки. Осторожно, стараясь не разбудить, расстегивает ремень.

Че-то я не понял? Оглядываюсь вокруг. А чего это сюда?

- Мы здесь квартиру снимаем, - кивает в сторону дома. - А ту пришлось продать.

Офигев, пытаюсь сложить воедино всю эту информацию.

Она тянет ребенка из машины.

Приходится отодвинуть и взять Машу на руки.

- Веди, я сам отнесу.

Это и есть саморазрушение. Потому что ребенок на руках... Беззащитный, сонный. Доверчиво жмется к груди, не просыпаясь. Волосы растрепались и прилипли к шейке. Длинные реснички лежат на щечках. Теплая. Мягкая. Девочка.

-Егор, - еле слышно зовет Абрамова, когда мы входим в темный подъезд.

- Что? - почему-то хриплю я.

- Зачем ты это делаешь, Егор?

Затем, что понять хочу... Затем что тебя, мерзавку, наказать хочу!

Затем, что хочу.

В квартиру не пускает. Отпирает и, распахнув двери, забирает девочку у меня. Я не настаиваю. На хер. Не хочу. Я на сегодня достаточно саморазрушился. Хватит.

Восстановиться надо.

Еду в гостиницу восстанавливаться. Вызываю Эдика из соседнего номера. В ресторан не хочу. Хочу нажраться в хлам. Но завтра дел куча. Поэтому в хлам тоже не получится.

В магазине рядом с гостиницей покупаю бутылку коньяка и колбасу с сыром. На двоих достаточно для саморазрушения?

Эдик ест и пьёт. Мне, кроме коньяка, ничего не лезет. Если бы котлеты с пюре, а колбасу не хочу... Но коньяк идёт за милую душу.

-Ну, что там интересного накопал про Абрамовых и их фирму?

18 глава. Разрулить

-А фирма-то почти банкрот, Егор Дмитриевич. Семёнов вывел большую часть капитала ещё в бытность Абрамова-старшего в живых. По ходу, договорённость у них какая-то была. Ну, или афёра.

-Не могу понять, откуда у Абрамова столько долгов? Варвара у меня попросила 5 миллионов якобы на их уплату. Квартиру продала, машину. Дом он сам заложил. А там нормальный такой особняк был.

-Сотрудники говорят, что её мать тоже в аварии пострадала. В тяжёлом состоянии была. Перенесла несколько операций. И вот на днях будут делать ещё одну. Причём по квоте вроде долго ждать, а ей срочно нужна - у женщины сильные боли. Поэтому операция платная.

-Ну, не пять же косарей, она стоит, правда? - не понимаю я.

-Не знаю. Кредит хочет закрыть?

-Может, займ ещё какой-то висит? Знаешь, как бывает...

-Проверим. Но вот этот Семёнов...

-А что с ним?

-Хитрый тип такой... Подчищает документы. Сразу видны нестыковки в отчетах.

-Эдик, ну, сам подумай. Мы тут явились от имени наследницы Абрамовой. А он уже думал, что сам будет "царствовать и всем владеть". Конечно, он хитрит.

-Хм... Как бы мы не с пустышкой в руках оказались. Чё-то мне кажется, Егор Дмитриевич, что там афера готовилась. Типа такого - Абрамова вступает в права наследования, и на неё вешают обанкротившуюся фирму с кучей долгов. А он по-тихому сваливает.

-Думаешь?

Мудак этот подставить Варьку решил? За то, что она ему отказала? Или... Может, это она ему так мстит - меня вот вызвала. А мстит-то за что?

Хм... Ничего не понятно, но очень интересно.

Эдик - хороший юрист. Мы давно уже с ним работаем - грамотный, уважительный, ответственный, немногословный, что важно. Но, видимо, я допустил ошибку, когда именно его позвал с собой пить. Потому что к концу бутылки Эдик неожиданно как-то враз пьянеет и вдруг говорит совсем уж не к месту:

-А вы, Егор Дмитриевич, не думали о том, что Абрамова с Семёновым может быть в сговоре. И тогда вы можете приобрести вместе с фирмой отца себе оч-чень сильную головную боль.

Что?

А что если это, действительно, так? Бляяя... А что если это меня разводят, как лоха последнего? Да ну, на хрен! Это невозможно просто!

-Да вы так не переживайте, Егор Дмитриевич, - беспокоится Эдик, суетливо разливая нам оставшийся коньяк. - Мы по-любому выведем всех на чистую воду ещё до подписания всех бумаг. Ещё не поздно дать заднюю...

Не поздно? Ну, так-то пять миллионов Абрамова уже получила. От меня. Лоха.

Пиздец.

Провожаю Эдика. Методично и неспеша убираю со стола. Потом как бы между делом надеваю спортивный костюм. Занятый своими мыслями, спускаюсь к парковке...

И прихожу в себя, когда уже подъезжаю к её дому!

Нет, а может, реально надо с нею поговорить? Прижать к стенке, и пусть рассказывает, как всё на самом деле обстоит? Разрулить ситуацию. А то что-то как-то на хрен сомнительно это всё! Я её, заразу, сейчас выведу на чистую воду! Я ей покажу.

Поднимаюсь на второй этаж. Подхожу к нужной квартире.

И сначала собираюсь позвонить, но потом вспоминаю, что ребёнок, наверное, спит уже - время-то позднее. Заношу кулак, несколько раз отрывисто стучу.

В старой, какой-то пластиковой на вид, двери даже глазка нет, поэтому я не удивляюсь, когда через десяток секунд из-за неё раздаётся испуганный голос Абрамовой:

-Кто там?

-Багиров, - рявкаю в ответ.

Некоторое время она молчит, словно раздумывает, открывать или нет, но потом все-таки распахивает дверь.

Спать ещё не ложилась, что ли? Стоит передо мной в спортивных штанах и футболке, тапочки на босу ногу. Косметику смыла уже и волосы мокрые. И я, придурок, забываю, зачем явился. Забываю, что хотел "прижать" и "разрулить"... Мысли о подставе, о миллионах, о фирмах и всём остальном в секунду покидают мою голову.

Пялюсь, пялюсь на неё. Затуманенное алкоголем сознание, которое, видимо, совсем в ауте находится и уже давно - иначе разве пьяный сёл бы за руль - только одно сейчас понимает...

Что я до сих пор от этой заразы без ума...

Шагаю в комнату, не разбирая, что она там спрашивает.

Что я хотел? Разрулить? Прижать к стене?

Это намерение вовсе не кажется мне нереальным. Но первое явно откладывается. А вот второе...

Беру её лицо обеими ладонями. Всматриваюсь в глаза. Она молчит, задохнувшись.

Я собираюсь спросить... Что-то там... Не помню, что... Но организм, сука, внезапно вспоминает, что ему нужно кое-что совершенно другого плана, а вовсе не ответы на глупые вопросы! И я, со стоном, впечатываюсь в неё, действительно, вжимая в стену. А потом захватываю в плен губы.

И она, видимо, ошарашенная, не сопротивляется...

Её горло под моими пальцами вибрирует стоном. Этот звук отзывается во всем моем теле, выжигая напрочь всё, что не касается этой женщины. И я, абсолютно потеряв разум, подхватываю под бедро, закидывая её ногу на себя, впечатываюсь в неё членом. И готов срывать одежду... лишь бы поскорее добраться...

Ее коготки на моих плечах. Впиваются через ткань, запуская мурашки по позвоночнику. И она ни хрена не отталкивает меня! Мне кажется, даже наоборот!

Ее ресницы порхают, а язык сплетается с моим...

Меня настолько вштыривает от вкуса ее губ, от ощущения её тела в своих объятиях, от понимания, что это реально - именно она, не другая, не подмена какая-нибудь, что незнакомый мужской голос за своей спиной я слышу, наверное, после третьего заданного вопроса.

-Варвара, кто это?

Оборачиваюсь. В проходе стоит мужик. В трениках и растянутой футболке.

Как у себя дома.

Пиздец.

Как в замедленной съёмке поворачиваюсь к ней. И неожиданно для себя практически повторяю вопрос мужика:

-Абрамова, это ещё кто?

Она осторожно подныривает мне под руку и, оказавшись рядом с ним, спокойно говорит:

-Ну, как кто? Мой муж, естественно...

19 глава.

-Ахаха, Варька, ну, ты даёшь! Я как вспомню лицо твоего этого... как там его...

-Багирова, - подсказываю, накладывая соседу в лоток котлет.

Краснею. Саша видел, как мы целовались.

Мы целовались с Егором! И я хочу злиться на Багирова. Хочу ненавидеть! Хочу выбросить из памяти.

Но стоит признаться... Моему телу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.