Ксю Рэйт Тайна океана

1 Глава

Она всегда чувствовала ритм. Даже когда молчала.

Юля стояла на деревянном крыльце старого дома, сжимая в ладони ещё тёплую кружку с зелёным чаем, и вслушивалась в себя. Рыжие волосы, растрёпанные после сна, падали на плечи огненными прядями - на ветру они казались живым пламенем, которое никак не хотело униматься. Сердце отбивало ровный даунбит - бум-бум, бум-бум - как бас в колонках её наушников. Но сегодня в груди поселилась странная дробь, которой она не узнавала. Светло-голубые глаза, которые обычно смотрели на мир с лёгкой дерзостью, сейчас были серьёзными и настороженными.

Владивосток встретил их не солнцем, а плотным серым туманом, который полз по воде Амурского залива, цеплялся за ржавые корабли и оседал на коже солёной влагой. Но Юле нравилось. В этом городе чувствовалась сила - что-то дикое и настоящее, как хип-хоп на старых площадках, где парни читают рэп прямо под дождём, а девчонки в кедах отбивают степ прямо в лужах.

Она сделала пару шагов вперёд, бессознательно включив бёдрами плавную «восьмёрку» - привычка, от которой она не могла избавиться. Танцовщица в ней жила всегда, даже когда она просто шла за хлебом или стояла в очереди.

- О, проснулась наша балерина, - раздался сонный голос.

Из дома вышла Алена. Блондинка с голубыми глазами, как и у Юли, но более светлыми - почти прозрачными, как лёд. Волосы её были собраны в привычный тугой пучок на макушке, из которого выбивались непослушные пряди. Она куталась в огромный клетчатый плед и жмурилась от серого утреннего света.

- Я хип-хоп, а не балет, - фыркнула Юля, даже не оборачиваясь. - В сотый раз говорю.

- Какая разница, ты всё равно крутишь жопой даже во сне, - хохотнула Алена, пристраиваясь рядом и толкая её плечом.

Следом за ней, зевая и потягиваясь, вышла Вика - её сестра-близняшка. Такая же блондинка с голубыми глазами, но волосы у Вики были распущены, мягкой волной падали на плечи и спину. И на переносице, если присмотреться, были едва заметные веснушки - россыпь золотистых точек, которые делали её похожей на солнечную нимфу. Вика подошла с другой стороны, прислонилась к перилам и сонно моргнула.

- Чего вы так рано? - пробормотала она, пряча руки в карманы худи. - Мы в отпуске или в армии?

- Это тебя спроси, соня, - усмехнулась Алена и подмигнула сестре.

Из дома доносился богатырский храп Саши - он вчера на спор съел банку солёных огурцов и теперь расплачивался за свою гордость. Саша был наполовину кореец, наполовину русский, с густыми чёрными волосами, которые вечно торчали в разные стороны, и тёмными карими глазами, в которых всегда плясали чёртики. Рядом с ним, пытаясь соорудить завтрак на семерых, возился Дима - брюнет с зелёными глазами, которые поблёскивали сквозь стёкла очков. Он что-то напевал себе под нос, помешивая кашу в кастрюле, и выглядел до ужаса домашним и уютным.

Кира уже успела накраситься и сидела на подоконнике, листая ленту соцсетей. Она была брюнеткой с густыми кудряшками, которые падали на плечи живыми пружинками, и большими карими глазами, которые сейчас смотрели на экран с выражением глубочайшего страдания.

- Здесь нет вайфая! - трагично объявила она. - Мы в каменном веке, девчонки! Как я буду постить сторис?

- Терпи, героиня, - фыркнула Юля, но улыбнулась краешком губ.

Она снова посмотрела на океан. Он был серым и тяжёлым, как свинец перед грозой. Но в глубине, там, где туман сливался с водой в одну сплошную стену, ей казалось, что кто-то смотрит в ответ. Мурашки побежали по рукам, сжав затылок ледяными пальцами.

- Ты чего застыла? - вдруг раздался голос прямо над ухом.

Юля вздрогнула и чуть не расплескала чай.

Даня. Конечно. Он подкрался бесшумно, как всегда, с этой своей наглой улыбкой во всё лицо. Темно-русые волосы, растрёпанные после сна, и карие глаза, которые горели так ярко, что, казалось, могли осветить весь этот серый Владивосток. Футболка мятая - он явно спал в ней и даже не переоделся.

- Испугал, козёл! - толкнула его локтем Юля, но улыбнулась - против воли.

- Ты так смотрела на воду, будто там твой бывший, - усмехнулся Даня, заглядывая ей в глаза. - Брось, мы в отпуске! Сегодня идём на Токаревский маяк. Я нашёл тропу, можно залезть прямо на скалы. Там адский ветер, но вид - просто пушка! Представляешь, селфи на фоне всего залива!

- Ты опять хочешь затащить её куда-то, где она сломает ногу?

Из дверей вышел Кирилл. Он был полной противоположностью Дани: спокойный, собранный, темно-русые волосы слегка растрёпанные, а светло-серые глаза, как грозовое небо, смотрели мягко, но внимательно. Он переводил взгляд с Дани на Юлю и обратно, и на его лице застыло выражение терпеливого ожидания. В руках у него была тетрадь - он всегда что-то писал.

- Я не сломаю, - возразила Юля, но беззлобно. - Я танцую, я гибкая. И вообще, я не из стекла.

- Там скользкие камни, - мягко сказал Кирилл, подходя ближе. - Лучше пойдём на набережную, посидим в кафе. Я слышал, там вкусные пирожки с вишней и кофе с корицей.

Даня закатил глаза так, что едва не увидел собственный затылок:

- Пирожки? Мы во Владивостоке, а не в бабушкиной деревне! Юль, ты со мной или с занудой?

Юля перевела взгляд с одного на другого. Это продолжалось уже три дня, и она начинала уставать.

Данины карие глаза горели азартом, темно-русые волосы растрепались ещё сильнее, и он так и подпрыгивал на месте, будто внутри у него работал вечный двигатель. Он был как быстрый бит - энергичный, резкий, с ним хотелось двигаться в такт, не думая о последствиях, прыгать с мостов и кричать в ветер.

Кирилл стоял неподвижно, его серые глаза смотрели спокойно и тепло, как глубокий бас - надёжный, тягучий. Он заставлял её замедляться и чувствовать каждую секунду. С ним можно было молчать часами, и это не было неловко.

Она не знала, кого выбрать. И это бесило больше всего.

- Вы оба достали, - буркнула она, спрыгивая с крыльца на мокрый песок. Рыжие волосы хлестнули по лицу, голубые глаза сверкнули. - Я пошла гулять. Одна. Без ваших споров.

- Ну Юль, не дуйся! - крикнул Даня ей в спину.

- Не уходи далеко, - тихо добавил Кирилл.

Она не обернулась. Просто шла по берегу, пиная мелкие камушки, вдыхая солёный воздух и пытаясь понять, почему внутри всё дрожит, как перед первым выходом на сцену.

Издалека доносились голоса. Алена и Вика что-то обсуждали, переглядываясь с одинаковыми голубыми глазами. Кира наконец-то оторвалась от телефона и присоединилась к ним, её кудряшки подпрыгивали при каждом шаге. Саша уже проснулся и громко требовал завтрак, а Дима спокойно разливал кашу по тарелкам, поправляя очки.

Юля отошла от всех. Туман расступался перед ней, будто приглашая.

Она свернула к самой кромке воды, туда, где волны лениво облизывали гальку, и вдруг нога наступила на что-то твёрдое, почти невесомое. Юля нагнулась и разгребла мокрый песок.

Это был кулон.

Серебряный, тонкой работы, в виде изящной морской волны - с завитками, которые будто застыли в движении. И внутри этой волны, в аккуратной оправе, сиял глубокий синий камень. Не лазурный, не небесный - именно синий, как самая тёмная часть океана перед штормом. Когда она взяла его в ладонь, камень на мгновение вспыхнул изнутри - так, будто там зажглась маленькая звезда.

Юля заворожённо смотрела на него. Серебро холодило пальцы, но внутри камня чувствовалось едва уловимое тепло. И странное чувство - будто этот кулон всегда был её. Будто она просто забыла его здесь много лет назад.

Она провела большим пальцем по завиткам волны, и в этот момент набежавшая волна лизнула её босые ноги. Юля вздрогнула и зачем-то надела цепочку на шею.

Кулон коснулся ключицы - и по всему телу пробежала судорога. Не боль. Что-то другое. Словно всё тело на секунду перестало быть её собственным, а потом стало - но другим. Более чутким. Более живым. Она слышала, как где-то далеко под водой плещется рыба. Как перекатываются гальки на дне. Как кто-то дышит там, в глубине.

Она резко подняла голову.

В тумане, в пяти метрах от берега, мелькнула тень.

Силуэт. Человеческий. Но с длинным хвостом, который блеснул серебром, переливаясь на свету, и исчез в темноте.

Юля сглотнула. Голубые глаза расширились. Сердце колотилось так, будто она только что оттанцевала батл в финале чемпионата. Дыхание сбилось.

- Эй! - крикнула она в сторону воды. - Ты кто?

Тишина. Только чайки где-то вдалеке и мерный шум волн.

Она потрогала кулон на шее. Он больше не светился, но лежал на груди тёплым и тяжёлым. Она не знала, что этот кулон сделает с ней уже сегодня ночью. Что она войдёт в воду - и её ноги превратятся в хвост. Что она встретит Кори - русала с бирюзовыми глазами, который не будет в неё влюблён, а станет только наставником. И что выбор между Даней с его карими глазами и Кириллом с его серыми станет не просто вопросом «кто лучше», а вопросом «кто готов принять её настоящую - с чешуёй, солью, тайной и синим камнем на груди».

Где-то на берегу Даня и Кирилл всё ещё спорили о том, где её искать. Алена подначивала сестру, Вика смеялась, прикрывая рот рукой, Кира фотографировала облака, Саша уже доедал вторую порцию каши, а Дима мыл посуду и напевал.

Юля сжала кулон в ладони и почувствовала, как он пульсирует в такт её сердцу.

А океан звал её по имени.

И Юля улыбнулась ему в ответ.

2 Глава

Смотря на море, я чувствовала спокойствие. Настоящее, глубокое, такое, какое бывает только когда внутри наконец-то отпускает. Словно всю свою жизнь я прожила в аду — в этом бесконечном ритме города, в вечной гонке за чем-то, в попытках быть хорошей для всех, — и только сейчас, стоя на этом берегу, вдохнула полной грудью.

Волны набегали на гальку с мерным шёпотом, ветер трепал рыжие пряди, и мне казалось, что я могу стоять здесь вечность. Но голоса за спиной — смех, крики, звон посуды — напомнили, что я не одна.

Проведя пальцами по кулону, который всё ещё прятался под футболкой, я глубоко вздохнула и развернулась в сторону дома. Синий камень приятно холодил кожу, напоминая о том, что случилось у воды. Я пока не готова была думать об этом. Не готова анализировать. Потому что если начать — можно сойти с ума.

Дом встретил меня теплом и гвалтом. Я остановилась на пороге и замерла, наблюдая за картиной, от которой невольно растянулись губы в улыбке.

Даня и Кирилл стояли друг напротив друга с кастрюлями на головах. Самые настоящие средневековые рыцари, только половники в руках вместо мечей. Они размахивали ими с такой серьёзностью, будто от исхода этого поединка зависела судьба мира.

Саша снимал всё это на телефон, закусив губу, чтобы не рассмеяться в голос. Но у него плохо получалось — плечи тряслись, а телефон ходил ходуном.

Алена и Вика, сидя на диване, уже не сдерживались: они хохотали, прикрывая рты ладонями, и периодически тыкали друг в друга пальцами, показывая очередной нелепый выпад Дани. Кира, сидевшая рядом, тоже улыбалась, но с её лица не сходила лёгкая тень осуждения: ну что за дети, читалось в её взгляде.

Один Дима сидел в углу с каменным лицом. Он сложил руки на груди и смотрел на этот цирк с выражением профессора, наблюдающего за нерадивыми студентами. Без очков он казался ещё серьёзнее — зелёные глаза сузились, брови сошлись на переносице.

Я прислонилась плечом к дверному косяку, скрестила руки на груди и с улыбкой наблюдала за этим безумием. Никто меня не замечал — все были слишком увлечены шоу.

— Сдавайся, рыцарь Кирилл! — заорал Даня, занося половник над головой. — Моя кастрюля — несокрушима!

— Только через мой труп! — парировал Кирилл, и в его голосе послышались нотки театральности, которых я раньше не замечала.

Они столкнулись половниками, и раздался звонкий металлический удар. Саша заржал в голос, почти выронив телефон. Алена упала на плечо Вики, вытирая слёзы.

И тут Дима, заметив меня в дверях, коротко махнул рукой. Его лицо на секунду потеплело, и он кивнул в сторону остальных, мол, видишь, что тут творится.

Этот жест заметили все. Гул стих. Поединок прервался.

Кирилл первым сдёрнул с головы кастрюлю — она с грохотом упала на пол, но он даже не обратил на это внимания. Он подошёл ко мне быстрым шагом, и прежде чем я успела что-то сказать, его пальцы сомкнулись на моём запястье.

— Ты бледная, — сказал он тихо, вглядываясь в моё лицо своими серыми глазами. — Всё в порядке? Ты долго была у воды, я волновался.

Он всегда так делал. Слишком заботливый. Слишком внимательный. Словно я была стеклянной и могла разбиться в любой момент. Но в этом была его суть — он не мог иначе. И я не могла злиться на него за это.

— Я в порядке, Кир, — ответила я мягко и улыбнулась, чтобы он успокоился. — Просто задумалась.

Он не поверил — я видела это по его глазам, — но кивнул и отпустил мою руку.

— Ха-ха, какой заботливый! — раздался насмешливый голос Дани. Он уже снял свою кастрюлю и стоял, уперев руки в бока, с той самой ухмылкой, от которой хотелось то ли засмеяться, то ли запустить в него чем-нибудь. — Она ушла всего на десять минут, Кирюха. Ничего с ней не случилось. Параноик, блин.

— Кто бы говорил, — ответил Кирилл, не повышая голоса. Он спокойно поднял кастрюлю с пола и понёс её на кухню, но на ходу бросил через плечо: — Ты ушёл на пять минут в тот день и сломал руку.

Данину улыбку как ветром сдуло.

— Это не считается! — воскликнул он, дёргая головой. — Я пошёл гонять на скейте, а там как назло камень лежал! Неправильно приземлился — и всё. Это форс-мажор!

Кирилл молча пожал плечами, даже не обернувшись. Этот жест говорил громче любых слов: мол, я тебя услышал, но твои оправдания меня не убедили.

Даня фыркнул и отвернулся.

А Кирилл уже возился у плиты, заваривая травяной чай. Я знала этот запах — мята, ромашка, чуть-чуть лимона. Он всегда делал его, когда хотел проявить заботу. Когда я была расстроена. Или просто когда я была рядом, и ему хотелось сделать что-то приятное.

Это была его фишка. И она была только для меня.

Я устало опустилась на диван, подтянула колени к груди и обхватила их руками. В доме было тепло, но внутри меня всё ещё жил тот странный холод от встречи с морем.

Рядом бесшумно приземлилась Кира. Её кудряшки подпрыгнули, когда она наклонилась ко мне.

— Ты какая-то бледная, — сказала она тихо, и в её карих глазах мелькнула тревога. — Всё точно хорошо?

Я кивнула, не в силах говорить. Потому что если бы я начала объяснять, пришлось бы врать. А врать Кире я не умела.

В этот момент передо мной появилась кружка с дымящимся чаем. Я подняла взгляд — Кирилл стоял рядом, протягивая её мне.

— С мёдом, — сказал он коротко и чуть заметно улыбнулся. Тепло разлилось в груди не от чая, а от этого жеста.

Я взяла кружку, сделала маленький глоток и благодарно посмотрела на него. Он понял всё без слов — так было всегда. Кивнул и отошёл, сев напротив меня.

Рядом с ним тут же устроился Саша и начал что-то увлечённо рассказывать про новую игру. Они заговорили вполголоса, улыбались — их общая тема, их маленький мир, в который я иногда заглядывала, но до конца не погружалась. Саша жестикулировал, Кирилл иногда вставлял короткие реплики, и в этом было что-то уютное.

Даня, глядя на них, закатил глаза и плюхнулся рядом со мной. Он бесцеремонно толкнул Киру локтем, намекая, чтобы она освободила место.

— Дань, ты вообще наглый, — фыркнула Кира, но пересела, демонстративно закатив глаза. Её взгляд был красноречивее любых слов: она хотела придушить его прямо здесь и сейчас, но сдержалась ради меня.

Даня же, не обращая внимания на её возмущение, тут же засыпал меня новостями:

— Слушай, я там пока тебя ждал, придумал один прикол. Представь: мы берём старые покрышки, катим их с горы и смотрим, кто дальше укатится. Только надо, чтоб никто не пострадал, а то Кирюха опять будет ныть.

Я фыркнула в кружку и улыбнулась. Даня умел разряжать обстановку. Его шутки всегда были смешными, а энергия — заразительной. Иногда казалось, что по утрам он пьёт литр энергетика и теперь не знает, куда деть этот заряд. Он мог бы бегать кругами, прыгать с мостов и придумывать безумные планы двадцать четыре часа в сутки, и ему бы всё равно было мало.

Он рассказывал что-то ещё, жестикулируя, и я смеялась — легко, искренне, забывая о странном кулоне и тени в воде. Хотя бы на минуту.

Но с Кириллом было иначе. Я поймала его взгляд поверх кружки — он смотрел на нас спокойно, без ревности, но с лёгкой грустью. Не завистью. Скорее с пониманием, что он не умеет быть таким, как Даня. Он не может развлекать меня шутками и дурацкими идеями. Зато он может заварить чай, когда я мёрзну, и быть рядом, когда мне нужно молчать.

И это тоже было важно.

— Слушайте! — вдруг громко объявил Саша, привлекая всеобщее внимание. — Может сегодня разведём костёр и пожарим маршмеллоу и сосиски? Как в старые добрые времена!

Алена и Вика переглянулись и радостно закивали. Кира пожала плечами, но улыбнулась. Даже лицо Димы слегка смягчилось — он явно не был против, хоть и сохранял невозмутимость.

— А можно колонку притащить и музыку включить! — подхватил идею Даня. Его глаза загорелись. — Мы же не в монастыре!

— Соседей не потревожим? — скептически подал голос Дима. Он поправил очки и посмотрел на всех своим профессорским взглядом. — Тут же не лес, а дачный посёлок. Кто-то может вызвать полицию.

Дима был самым рассудительным в нашей компании. Он отвечал за планирование, за маршруты, за то, чтобы мы не забыли взять с собой зубные щётки и запасные носки. Перфекционист до мозга костей, он всегда думал о мелочах, которые мы благополучно игнорировали. И если что-то шло не по плану — жди гнева.

— Какие соседи, Димыч? — Даня слегка повысил голос, дёрнув плечом. — Ты в своём уме? Дом наш на три недели! Вообще никого вокруг. Хватит думать о фигне!

— Фигне? — Дима приподнял бровь. — Ну потом не удивляйся, если к нам приедет патруль. Я тебя предупредил.

Даня махнул рукой — мол, отстань. Дима молча отвернулся и пошёл на кухню, проверять холодильник. Его молчание было громче любых слов.

— Так, народ! — Даня хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Мы сейчас идём прыгать с тарзанки! Я нашёл одного мужика, он этим промышляет. Будет круто! Юля, собирайся!

Я подняла на него глаза и замерла с кружкой у губ.

Кирилл первым отреагировал:

— Тарзанка? С ума сошёл? Там туман, ничего не видно. Если сорвёшься — даже врачей не успеем вызвать.

— Опять ты за своё! — Даня закатил глаза. — Выключи мозг, Кирюха! Всё будет под контролем. Я же не в первый раз прыгаю.

— В прошлый раз ты тоже так говорил. И сломал руку.

— Это был скейт!

Девочки переглянулись. Алена и Вика неуверенно пожали плечами — они всегда были за идеи Дани, даже самые безумные. Кира же смотрела на Кирилла и явно была на его стороне.

— Вы чего боитесь? — не унимался Даня. — Там высота всего десять метров! Я уже всё проверил. Туман скоро развеется.

— Никуда мы не пойдём, — отрезал Кирилл. Его голос звучал твёрдо, без возможности спора. — Сначала туман — потом тарзанка.

Даня всплеснул руками и повернулся ко мне.

— Юль, ну скажи ему! Скажи, что у меня всё под контролем! Ты же меня знаешь!

Я слушала их перепалку молча, глядя в пол. Пальцы теребили край кружки, мысли снова уносились туда, к воде. К той тени. К синему камню, который теперь лежал у меня на груди.

Я не знала, что происходит. Не знала, кто это был — рыба, человек, галлюцинация. Но я знала, что сейчас не готова к тарзанке. Не готова к безумным прыжкам и Даниным авантюрам.

И я знала, что в этом споре Кирилл прав.

Я подняла голову и встретилась взглядом с ребятами. Они смотрели на меня — каждый со своей надеждой. Даня с вызовом и ожиданием. Кирилл с тихой уверенностью.

— Я думаю, Кирилл прав, — сказала я тихо, но твёрдо. — Туман слишком плотный. Не видно ни берега, ни воды. В другой раз, Дань. Когда погода будет лучше.

Даня вытаращил глаза. Он явно не ожидал, что я стану на сторону Кирилла. В его взгляде мелькнуло что-то вроде обиды, но он быстро спрятал её за привычной ухмылкой.

— Ну как же так… — протянул он с явным разочарованием.

— А вот так, — спокойно ответил Кирилл, и в его голосе послышалась едва заметная победа. Он посмотрел на Даню с лёгкой усмешкой. — Мозги надо иногда включать. А не только кастрюли на голову надевать.

— Ой, иди ты, — буркнул Даня, но в его голосе уже не было злости. Он махнул рукой и плюхнулся обратно на диван, надув губы как нашкодивший ребёнок.

Кира фыркнула и отвернулась, скрывая улыбку. Саша громко засмеялся, а Алена и Вика переглянулись и пожали плечами, мол, ну и ладно.

Я снова поднесла кружку к губам и сделала глоток. Чай был тёплым и успокаивающим.

Кирилл поймал мой взгляд и чуть заметно улыбнулся — той самой тихой улыбкой, которая появлялась только для меня.

А Даня сидел рядом и что-то бурчал себе под нос, уже придумывая новый план.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь. С ними. Среди этого безумия и тепла.

Среди двух мальчишек, которые смотрели на меня по-разному, но одинаково сильно.

И кулон на груди тихо пульсировал в такт моему сердцу, напоминая, что эта ночь ещё не закончилась.

Море ждало.

3 Глава

Я проснулась оттого, что за окном пели чайки. Громко, настойчиво, будто звали меня куда-то. Солнце уже пробивалось сквозь щели в старых деревянных ставнях, рисуя на полу золотистые полосы. Я приподняла голову и посмотрела на часы, которые стояли на тумбочке. Шесть утра.

В другое время я бы перевернулась на другой бок и попыталась уснуть снова. Но сегодня организм решил иначе. Внутри что-то гудело, пульсировало, звало - туда, к воде. Я просто чувствовала, что мне нужно быть у океана. Срочно. Как будто что-то важное ждало меня там.

Я тихо, чтобы никого не разбудить, выбралась из-под одеяла. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь храпом Саши, который доносился из соседней комнаты. Алена и Вика спали в обнимку на своём диване, Кира свернулась калачиком в кресле, а где спали парни - я даже не хотела знать. Скорее всего, они снова устроили турнир по настольным играм и рухнули прямо на пол.

Я бесшумно прошла в ванную, умылась холодной водой и взглянула на своё отражение. В зеркале на меня смотрела растрёпанная рыжая девушка с голубыми глазами и странным блеском в них - будто я знала то, чего не знали остальные. И это было правдой.

Натянув шорты и лёгкую футболку, я выскользнула за дверь, даже не позавтракав.

Утро встретило меня свежестью и лёгким ветерком. Туман, который вчера плотной стеной стоял над заливом, развеялся без следа. Небо было чистым, бледно-голубым, с редкими перистыми облаками, а солнце уже начинало припекать, обещая тёплый день. Воздух пах солью, водорослями и свободой. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась.

Дорога до берега заняла не больше минуты. Песок под ногами был ещё влажным после ночного прилива, но уже тёплым. Я скинула шлёпанцы и побежала вперёд, чувствуя, как ветер треплет волосы, а сердце колотится где-то в горле. Я соскучилась по этому чувству - когда можно просто бежать, не думая о том, что скажут другие, не пытаясь быть правильной, удобной, хорошей.

В городе я задыхалась. Здесь - дышала полной грудью.

Когда вода коснулась моих ступней, я на мгновение замерла. Она была прохладной, но не ледяной - такой приятной, что хотелось нырнуть с головой. Я сделала ещё шаг, затем ещё, и когда вода дошла до пояса, я оттолкнулась ногами от дна и поплыла.

Ощущение было невероятным. Я чувствовала себя рыбой, выпущенной в родную стихию. Солнце светило мне в макушку, вода обнимала тело, и я кружилась, плескалась, смеялась - впервые за долгое время по-настоящему счастливая. Я ныряла, открывала глаза под водой и смотрела, как солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды, рисуя танцующие блики на песчаном дне.