Ксеня Роу Задача со всеми неизвестными

© Ксеня Роу, 2024

© Sennoma, рис. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Посвящается А.,

посвящается Д.,

о которых я помню каждый день

Глава 1. #Гаврюша #кровь #новый_сосед

Когда в абсолютной тишине завибрировал мой мобильный, все вздрогнули. И это явно было к лучшему: мы уже с минуту пялились на потолок и дышали еле слышно, будто где-то под кроватью нас поджидали монстры из «Тихого места».

Бабушка с трудом перевела взгляд на меня (я ее в чем-то понимаю, оторваться от такого зрелища – сила воли нужна) и спросила:

– Нужно вызвать полицию?

И тут мне стало по-настоящему плохо. Я держалась, честное слово, но дело в том, что моей решительной и сильной бабушке совершенно несвойственны такие вопросительные интонации и такая неуверенность даже в самых сложных ситуациях. Я бы даже сказала, особенно в сложных ситуациях.

Мне сразу же захотелось выбежать из этой квартиры и больше никогда в нее не возвращаться, а всем вокруг рассказывать, что она проклятая. А что, Гаврюша бы так и сделала.

Сама Гаврюша, между прочим, то крестилась и повторяла первую строчку «Отче наш», то вдруг принималась теребить пояс на своем кокетливо-розовом махровом халате. Кстати, тот факт, что она без накрученных кудрей, без густо накрашенных ресниц и в домашней одежде, свидетельствовал о ее невероятном волнении.

– Впрочем… – бабушка на мгновение задумалась и куда бодрее произнесла: – Это ведь может быть и просто протечка, верно?

Я не знала, успокаивает меня бабушка или правда так думает. Я пожала плечами:

– Ну и что? А если там, – я указала пальцем наверх, – никто не появится еще неделю? Потолок рухнет.

– Тогда, возможно, стоит позвонить в управляющую компанию? – предположила бабушка. – Хотя я не думаю, что у них есть полномочия вскрыть чужую…

Раздался сухой треск. Мы с бабушкой повернулись и увидели, что Гаврюша держит в руках сломанную пополам расческу.

– Вы с ума сошли?! – возмущенно взвизгнула она. – В моем доме творится черт-те что, а вы так разговариваете, словно решаете, что готовить на обед! Словно не произошло ничего сверхъестественного! Какая полиция? Какая управляющая компания?

– Куда же ты предлагаешь обратиться? – бабушка иронично приподняла бровь. – В «Битву экстрасенсов»? Боюсь, это слишком долгий и бессмысленный путь.

Гаврюша заплакала. Вообще-то она была той еще королевой драмы, но в этот раз точно плакала не ради привлечения внимания. В Гаврюшиных пронзительных, почти до прозрачности голубых глазах не читалось ничего, кроме ужаса. Наверное, капитан «Титаника» так смотрел на айсберг.

– Наташенька, не сердись, – ласково проговорила бабушка, обняв Гаврюшу. – И не волнуйся. Я обещаю, что скоро все выяснится. Леся, принеси воды.

Я кивнула и направилась в кухню, но не успела сделать и пары шагов, как услышала шепот Гаврюши:

– Просто очень страшно.

Меня передернуло, но я зачем-то снова посмотрела вверх.

И ведь не поспоришь – очень страшно: в углу комнаты, на дымчато-белом потолке разрасталось неровное пятно угрожающе красного цвета, до дрожи похожее на кровь.

А начиналось все довольно весело.

Буквально час назад мы с бабушкой сидели на балконе, щурились от резких бликов закатного солнца и потягивали яблочный сок. На первый взгляд могло показаться, что мы наслаждаемся прекрасным августовским вечером и сладко ленимся, но это было не так. Бабушка битый час разыскивала материалы для нового заказа, но все подходящие варианты обещали доставить минимум через две недели.

– За две недели мои очаровательные заказчицы сами научатся бусинки на ниточку нанизывать, – устало язвила бабушка.

Бабушка уже десять лет делает украшения. Вроде бы ничего эдакого – бижутерия, но дело не в ценности материалов. Бабушка может сделать буквально все: кожаные сережки, ободок в стиле бразильского карнавала, брошку по затейливому эскизу заказчика. Вот сейчас к ней обратилась группа танцовщиц: у них там судьбоносный конкурс, а без украшений образ будет неполным, а украшения должны не мешать движению… В общем, задача нетривиальная, и бабушке было интересно.

Я тоже не сидела без дела – упрямо обновляла страницу со статистикой. Новый пост я выложила утром, а дочиток набралось… Ну, скажем так: от трехзначного числа меня отделяло почти что трехзначное число.

Канал «Криминалити» я вела уже четвертый месяц, и сначала казалось, что моя идея тянет на гениальное открытие. Еще бы: вместо того, чтобы делать обзоры на детективы или пересказывать самые громкие преступления планеты, я предлагала читателям самим начать расследование. Брала сюжеты из книг или описывала реальные известные дела, разбивала на кучу мелких постов, разбрасывала улики, подсовывала подозреваемых… Пару раз меня разоблачали сразу – «Десять негритят» узнали с первого поста, но это не очень огорчало. Хуже всего было то, что я могла пятьсот раз задать в конце традиционный вопрос: «Ваши версии?», и получить ноль ответов. Ну, или два – спам и спам.

Я как раз решила зайти на собственную страницу в режиме инкогнито (плюс одна читка – тоже неплохо в моей ситуации), когда раздалась трель из прихожей.

– Леся, звонят, – сказала бабушка.

С ворчанием разбуженного бульдога я поплелась с балкона в комнату. Вот что значит – «звонят»? Я же не глухая!

Вообще-то я обожаю бабушку. И она меня тоже. А в тоске, унынии и ворчании виноват исключительно никому не интересный канал.

Добравшись до входной двери и заглянув в глазок, я тут же отперла замки.

– Ба, это Наталья Гавриловна! – крикнула я и впустила гостью в прихожую.

Наталья Гавриловна Гаврилова, давняя бабушкина подруга с подпольной кличкой «Гаврюша» (бабушке, кстати, жутко не нравилось, когда я так называла при ней Наталью Гавриловну), шагнула через порог и замерла.

– Здравствуйте, вы к баб… Ой, ба, она падает!

Гаврюша действительно как-то странно накренилась, я ухватила ее за плечи и чуть не рухнула вместе с ней. В Гаврюше было килограммов сорок пять веса, но попробуйте удержать человека, который буквально стекает по стенке. К счастью, обошлось без жертв: Гаврюша выбрала очень удачное место для обморока – возле низкого обувного шкафчика, куда я ее не без труда, но усадила.

Бабушка вылетела в прихожую, мгновенно оценила обстановку и приказала:

– Леся, корвалол, стакан, воду. Воды – на дне. Наташенька, посмотри на меня.

Меньше, чем через минуту, бледная Гаврюша пила резко пахнущий корвалол и причитала:

– Господи-господи, за что мне такие страдания! Дом проклят, соседа убили, еще и пить эту дрянь!

Мы с бабушкой переглянулись и облегченно вздохнули, несмотря на слова о проклятии и убийстве соседа. Гаврюша была… Вот бабушка называла ее «впечатлительной натурой». Сама Гаврюша говорила, что она «вечно молода и вся в творчестве». А старший брат моей лучшей подруги Насти как-то сказал, что «у Натальи Гавриловны подтекает чердак».

В принципе, все были по-своему правы. Гаврюша много лет работала в отделе кадров областного драматического театра, считала себя человеком искусства и это, видимо, накладывало отпечаток на ее восприятие реальности. Однажды она убеждала бабушку, что видела мое похищение: затолкали меня в машину, я рыдала, и лицо мое было разбито в кровь. До бабушкиного инфаркта дело не дошло – она же знала, что Настина мама везет меня к стоматологу. И я не рыдала, и крови не было, и в машину я залезла сама, но воображение Гаврюши дорисовало нужные детали.

Так что «убили соседа» и «проклятый дом» – ничто. Тем более, Гаврюша даже в полуобмороке отметила, что поят ее дрянью. Все в порядке, точно.

– Наташа, что случилось? – спросила бабушка.

– Ах, Таточка! – всплеснула руками Гаврюша. – Так в двух словах и не объяснить…

Гаврюшин монолог занял минут двадцать и, если убрать из него красочные метафоры, бесконечные отступления и восклицания, то дело обстояло так. Недавно у Гаврюши появился новый сосед. Личность на редкость неприятная: вот элегантная интересная дама (Гаврюша, естественно) просит его передвинуть диван, а он отвечает, что у него позвоночная грыжа и ему нельзя поднимать тяжести. Возмутительное хамство!

Но Гаврюша была человеком не злопамятным и глубоко порядочным, поэтому забеспокоилась, когда перестала видеть соседа по утрам – обычно они сталкивались на лестнице примерно в половине девятого. Уже несколько дней они не встречались, поэтому Гаврюша заподозрила неладное.

– Человек мог заболеть или уехать отдыхать, – пожала плечами бабушка.

– Таточка, я ведь тоже так думала! – закивала Гаврюша. – Но… Кровь, там все в крови… Кровавый дом! – И она коротко рассмеялась.

– Где кровь? – уточнила бабушка.

– В моей квартире.

– При чем тут твоя квартира, если убили якобы соседа?

– А вот! – почти торжествующе вскрикнула Гаврюша. – Как же я теперь буду жить? В собственном доме мне не будет покоя! Ты понимаешь?

– Не понимаю. – Бабушка решительно потянулась за своим потрясающим джинсовым пиджаком, который, кстати, сама сшила. – Пойдем, Наташа.

– Не пойду, не вернусь, ни за что, – завывала Гаврюша.

– Наташа, – бабушка присела на корточки и заглянула ей в глаза. – Либо мы идем вместе и разбираемся, что произошло, либо ты идешь одна и можешь продолжать истерить в свое удовольствие.

Гаврюша обиженно захлопала влажными ресницами, медленно поднялась и со вздохом взялась за дверную ручку.

Я засунула ноги в кроссовки и сказала:

– Я с вами.

Бабушка цокнула языком, но возражать не стала.

Глава 2. #Лев #Есенин #взрыв

Вообще-то мы с бабушкой были уверены, что исчезнувший сосед никуда не исчез, а кровь Гаврюша сама придумала. Мало ли, кто-то пролил в подъезде томатный сок или разбил арбуз, а богатое воображение «человека искусства» превратило это в кровавую драму.

Но красное пятно мы увидели собственными глазами, и не в подъезде, а на потолке в гостиной Гаврюши. И в квартире соседа стояла мертвая тишина, хотя мы с бабушкой по очереди трезвонили раз двадцать.

– Как дальше существовать? Как засыпать по ночам, когда только что видела этого безобидного, в сущности, юношу, а теперь где-то там, наверху, лежит его хладный труп… – бубнила Гаврюша, пока бабушка вызывала участкового.

Бабушка отмахивалась и пыталась объяснить стражам правопорядка, что их присутствие совершенно необходимо. Стражи, видимо, придерживались другого мнения, так что бабушке пришлось хорошенько рявкнуть:

– Или вы приезжаете на вызов, или я приезжаю в прокуратуру с заявлением на… Как ваша фамилия, напомните?

Ситуация была напряженной, но я не удержалась от смеха. Забавно, что бабушка говорила одинаково жестко и с ленивыми полицейскими, и со страдающей Гаврюшей. Как-то раз бабушка сказала: «Леся, жизнь не любит мямлей – не ной, а решай вопрос». В такие моменты я ее даже побаивалась: не бабушка, а маршал Жуков.

Но надо признать, что ее непоколебимая твердость работает почти без осечек. И Гаврюшу удалось вытащить на место происшествия, и участковый явился минут через семь.

Открывать дверь снова побежала я, потому что бабушка уговаривала Гаврюшу привести себя в порядок – хотя бы сменить халат на домашний цветастый балахон. На Гаврюшу подействовали только слова: «В конце концов, тебе придется общаться с мужчиной». Тут она, конечно, подорвалась.

Я повозилась с незнакомыми заедающими замками – Гаврюша не обращала внимания на такие мелочи, как бытовые неудобства – и распахнула дверь.

– Участковый уполномоченный лейтенант полиции Есенин!

Фразу выпалили скороговоркой, она как будто прилетела мне в лицо упругим мячиком. От неожиданности я тоже решила представиться:

– Ученица девятого класса средней общеобразовательной школы Полякова!

Лейтенант полиции Есенин – невысокий, крепкий, короткостриженый – вдруг широко и весело улыбнулся, словно был страшно рад меня видеть, и сказал:

– Ну привет, гражданка Полякова. Что случилось-то?

– Татьяна Игоревна, повторяю: у меня нет оснований вскрывать квартиру номер восемь.

Есенин обращался именно к бабушке, хотя речь шла о Гаврюшином соседе. По-моему, Есенин просто понял, что беседа с Гаврюшей смысла не имеет. Кроме того, она пару раз поджимала губы со словами: «Что может юный мальчик в таких обстоятельствах?», и это лейтенанту не понравилось. Еще меньше ему понравилось, что Гаврюша упорно называла его Сергеем Александровичем, а он был совсем наоборот – Александром Сергеевичем.

– Тогда почему же вы Есенин, а не Пушкин? – Гаврюша так изумилась, будто лейтенант Есенин сам себя так назвал еще в младенчестве и ради прикола смешал имена великих поэтов.

Сначала разговор проходил в квартире Гаврюши, потом мы перебрались на этаж выше – Есенин позвонил и в восьмую квартиру, и в соседнюю седьмую, но и там никто не открыл.

– Этих тоже хотите ломать? – Есенин кивнул на обитую темно-синей кожей дверь с металлической семеркой.

– Зачем? – уставилась на него Гаврюша. Кстати, она не только переоделась по бабушкиному совету, но и умудрилась подвести глаза.

– А они ж тоже не открывают, – громким шепотом произнес Есенин. – Может, и их убили?

– Товарищ лейтенант, воздержитесь от ехидства, – резко сказала бабушка. – Если не из уважения к возрасту, то хотя бы в силу того, что двум взволнованным женщинам не на кого рассчитывать, кроме представителя правоохранительных органов.

– Трем женщинам, – напомнила я о своем присутствии.

Бабушка спрятала улыбку:

– Тем более.

– Татьяна Игоревна, ну давайте вместе порассчитываем, – вздохнул Есенин. – Вы слышали звуки борьбы, стрельбы?

Борьба, стрельба. Чем Есенин не поэт?

– Не слышала, – ответила бабушка. – Наталья Гавриловна, полагаю, тоже.

– Во-о-от, – протянул Есенин. – Значит, убийство – только ваши предположения.

– Но он несколько дней не появляется! – возмутилась Гаврюша.

– Жилец не обязан уведомлять вас о своих перемещениях. Может, он на работе ночует. В отеле. У знакомых.

Как же по-свински устроен человек: полчаса назад я смотрела на бурый угол потолка, на трясущуюся Гаврюшу, на растерянную бабушку, и у меня пальцы леденели от ужаса. Сейчас лейтенант Есенин доступно объяснял, что ужасаться нечему, и я даже огорчилась. В отеле ночует – какая тоска. Нет, пусть этот таинственный сосед живет триста лет, конечно. Но мог бы ради приличия оказаться каким-нибудь незаконным торговцем антиквариатом.

– А как же кровь? – не сдавалась Гаврюша.

– Я извиняюсь, вы представляете, сколько крови должно вытечь из человека, чтобы протекло на нижний этаж? – Есенин окинул взглядом меня, бабушку и Гаврюшу. – Не, если нас с вами вместе зарезать, это еще куда ни шло.

– Мне дурно, – прошелестела Гаврюша и вцепилась в рукав бабушкиного пиджака.

– Единственное, что могу сделать – установить номер жильца и попробовать с ним связаться, – мирно продолжал Есенин.

– Как же, свяжетесь вы с ним! – Гаврюша быстро перешла из режима «мне дурно» в «щас я вам устрою». – Он там лежит, мертвый!

– Кто лежит мертвый? – раздался с лестницы испуганный голос.

Обернувшись, Гаврюша качнулась и ответила:

– Вы.

Гаврюшин сосед оказался точно таким, каким я его себе представляла. Тощий, бледный, нескладный, с настолько тонкими и светлыми волосами, что казалось, будто у него нет ресниц и бровей.

На Есенина он глядел боязливо, на бабушку тоже, на Гаврюшу с раздражением. Меня вообще не замечал, так что я могла его рассматривать безо всякого стеснения.

Сосед Гаврюши зачем-то сунул Есенину паспорт – тот пролистал странички и протянул:

– Вы не волнуйтесь, гражданин Нестеров Лев Андреевич, восьмидесятого года рождения. Просто соседи у вас хорошие, заволновались. Где Лев Андреевич, куда исчез?

Имя Лев подходило Гаврюшиному соседу примерно так же, как мне платье в рюшечках, которое я надевала еще на утренник в детском саду.

– Никуда я не исчезал, – замахал руками Лев Андреевич. – Я на даче был. На шашлыках.

– Да что ж вы делаете, – простонал Есенин, – я тоже, может, шашлыка хочу. И дача подходящая есть, всего десять километров от города. А вы далеко были?

– Ну-у-у, не очень, но, в принципе, прилично, – Лев Андреевич закашлялся. – Я не разбираюсь, молодой человек, меня друг возил туда и обратно.

– Минут двадцать ехали? – не отставал Есенин.

Лев Андреевич заморгал:

– Да. Нет. Я не помню, молодой человек, я спал всю дорогу.

– И хорошо, – улыбнулся Есенин и протянул Льву Андреевичу паспорт. – Извините за беспокойство.

Лев Андреевич шагнул к своей квартире, но миниатюрная Гаврюша решительно перегородила ему путь.

– Позвольте, товарищ лейтенант Есенин! Вы его просто так отпустите? А как же кровь?

– Так вот же ваш сосед, – Есенин для убедительности указал пальцем на испуганного белобрысого Льва. – Живой и невредимый, откуда кровь?

– Оттуда, – Гаврюша постучала кулачком по двери. – Я жестоко ошибалась: мой сосед – вовсе не жертва! Он преступник!

– Наташа, остановись, – тихо сказала бабушка.

– Ни за что, Таточка, – воинственно откликнулась Гаврюша. – Как же вы не понимаете? Он сбежал с места преступления! Это же очевидно: ровно после того, как этот человек якобы уехал на шашлыки, на моем потолке… Вы же сами видели!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.