Подоконник

Вот след от топора. Ревнивого. Остервенелого. Громкого. Вот тихие следы от сигарет, небрежно потушенных в моменты сладкой истомы. Вот глубокие ссадины, оставленные нервной женской рукой в минуту отчаяния. Вот пулевое... Уверенное и твердое... Эти раны жадно впились, вгрызлись, въелись в неровную поверхность старого питерского подоконника, который вот уже какое десятилетие подряд становится невольным свидетелем человеческих страстей, любви, предательства и веры.