Kristina Venturi Не | Случайность
Не | Случайность
Не | Случайность

3

  • 0
  • 0
  • 0
Поделиться

Полная версия:

Kristina Venturi Не | Случайность

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Я помню один случай, когда мы с двумя одноклассниками-мальчишками после уроков гуляли возле школы. Мы подтягивались на турниках, соревновались, кто дольше провисит вниз головой. Глупые игры, но нам было весело. На следующий день мне поставили тройку, и, конечно же, бабушка узнала об этом. Меня ждала целая тирада, но больше всего запомнились её язвительные слова про то, что «девочке не пристало общаться с мальчиками». После этой сцены я постепенно перестала общаться с ними. Более того, я начала сознательно избегать мальчиков, боясь её осуждения.

Её слова тогда казались мне непререкаемой истиной, но с годами я поняла, как много было в них несправедливости и ее собственной «боли» и как сильно они влияли на меня.

Больше всего в нашей семье доставалось маме. Бабушка, казалось, ненавидела её какой-то необъяснимой, почти патологической ненавистью. Иногда мне даже казалось, что её единственной целью было избавиться от мамы, рассорить её с папой, выжить из нашего дома. Доходило до того, что она пыталась подговаривать нас с сестрой нашептать папе что-то плохое о маме. К счастью, даже нашего детского разума хватало понять, что этого делать нельзя.

Я до сих пор удивляюсь, как мама выдерживала весь этот поток злобы. Сколько бы бабушка ни делала ей гадостей, мама оставалась неизменно доброй. Она готовила для неё еду, ухаживала, когда бабушка болела, заботилась, как будто ничего плохого не происходило. Мне кажется, моя мама – это воплощение доброты, настоящий святой человек.

Бабушка же, парадоксальным образом, считала себя самым праведным человеком. С детства она таскала нас в церковь, говоря, что мы должны «замаливать свои грехи». Один из таких дней запомнился мне особенно. Мне было лет двенадцать, и это был день, когда у меня впервые начались месячные. Тогда никто толком не рассказывал об этом, да и интернета не было, чтобы что-то узнать самостоятельно. Испуганная, я подбежала к маме, которая всё спокойно объяснила и поддержала.



Но бабушка, услышав наш разговор, тут же отвела меня в сторону, будто готовилась выговорить что-то особо важное. С драматичным вздохом она сказала:

– Ай-яй-яй! Ты была грязной в святом месте. Теперь нужно исповедоваться и вымаливать прощение у Бога!

«Грязной?» – это слово эхом прозвучало у меня в голове, оседая как липкий налет. Её слова заставили меня почувствовать себя какой-то неправильной, словно со мной случилось что-то ужасное, противоестественное.

Бабушка всегда выбирала моменты, чтобы говорить подобные вещи за спиной родителей, зная, что ей это сойдёт с рук. И ей действительно сходило. Но её слова оседали в наших сердцах и умах, глубоко проникая внутрь, словно незаживающие шрамы. Раз за разом они внушали нам мысль, что с нами что-то не так.

Её самым излюбленным занятием было устраивать скандалы – словно по расписанию, неизменно перед праздниками или сразу после них. Казалось, эти сцены были её способом получить необходимую дозу адреналина, её источник энергии. Только вот каждый такой всплеск оставлял всех нас вымотанными и опустошёнными.

Я обожала праздники. Для меня они были чем-то волшебным, чем-то особенным. Но со временем это чувство затмило другое – страх. Каждый раз, когда приближался праздник, я начинала его бояться, почти физически ощущая, что скоро произойдёт что-то плохое. И это плохое неизменно приходило. Её скандалы, как часы, разрушали любое предвкушение и послевкусие, оставляя в душе холод и ощущение безнадёжности.

С годами я стала бояться праздников так же, как когда-то стала бояться смеха. Жизнь, некогда наполненная яркими ожиданиями, постепенно утратила все краски, превращаясь в чёрно-белое полотно, лишённое радости и надежды.

Мой первый бунт против неё случился только в десятом классе. Тогда я, устав от постоянного давления, выстроила свой дерзкий план – стать троечницей. Мне казалось, что если я перестану быть «удобной отличницей», бабушка наконец почувствует ту самую обиду, о которой она всегда говорила: «Из-за тебя мне по глазам хлещут». Я мечтала, чтобы ей начали «хлестать по глазам».

Я стала намеренно прогуливать уроки. Однажды решилась на нечто совсем смелое: осталась дома во время школьных занятий, сидя на кухне и поедая окрошку. Этот день запомнился мне как нечто символическое – маленький акт протеста, пусть и глупый. Я жаждала мести, чтобы её тоже задели, чтобы она ощутила хоть долю той боли, которую испытывали мы.

На уроках я стала отвечать нарочно неправильно, лишь бы «заработать» худшую оценку. Этот бунт был больше, чем просто попытка снизить отметки. Это было моё восстание против абьюза, против её жестоких слов и бесконечного давления.

И хотя мой протест не принёс ожидаемого результата, впервые я ощутила что-то новое – силу. Ту внутреннюю свободу, которую бабушка никогда не сможет отнять. Это был маленький, но важный шаг к освобождению. Я стала намеренно отдаляться от нее, обрывать все контакты. Это было сложно, живя под одной крышей, но я старалась ни секунды не находиться в ее присутствии.

Возможности съехать у нас не было – ни у родителей в те времена, ни у меня, когда я уже выросла и начала зарабатывать сама. Зарплаты, какой бы она ни была, не хватало, чтобы начать новую жизнь. Мы оставались там, в пространстве, которое бабушка превратила в поле бесконечной битвы. Тогда-то у меня появилась мечта, накопить денег и уехать как можно дальше.

Пока дедушка был жив, он был нашей крепостью. Он, словно щит, принимал на себя её удары, защищая семью, как мог. Может быть, именно поэтому он так рано ушел…

Я рано столкнулась с неизбежностью смерти. Бабушка и дедушка по маминой линии ушли из жизни, когда я была совсем маленькой, и для меня это стало первым и самым сильным ударом. Как такое возможно? Были люди – и вдруг их больше нет. Я не могла этого осознать. Я пыталась снова и снова выяснить у родителей, почему так происходит, надеясь получить объяснение, которое бы всё расставило по местам. Но у них не было ответов, только слова: «Это часть жизни». Я не хотела в это верить. Мне казалось, что я найду способ изменить то, что существовало испокон веков.

Когда я поняла, что это неподвластно мне, на меня обрушился страх, такой мощный, что моё детское сознание не могло его вынести. Этот страх поселился во мне навсегда, как незваный гость, который появлялся, когда ему вздумается, особенно ночью. Он накрывал меня с такой силой, что я не могла дышать. Я вскакивала с кровати, металась по комнате, зажимала уши, будто это могло заглушить мысли, и кричала в отчаянии: «Нет, нет, нет!» Но ничего не помогало. Однажды страх был настолько невыносимым, что я, не зная, куда деть себя, разорвала простынь. Паника и ужас полностью захватывали меня, и никакие силы не могли их усмирить.

Когда я была совсем маленькой, я ничего не боялась. Помню, как дедушка делал себе укол, а я, играя в доктора, схватила пустой шприц и вонзила его себе в ногу, смеясь и веселясь. Бабушка, увидев это, закричала в ужасе: «Ты что делаешь? Ты же сейчас умрёшь!» Эти слова стали первым зерном страха, который пустил корни в моей душе. Я помню, как в тот момент оказалась на коленях у своей сестры, которая сама ещё была ребёнком, рыдая и повторяя в истерике: «Ксюшечка, миленькая, я не хочу умирать, помоги!» Этот момент навсегда остался со мной.

С тех пор страх смерти жил во мне. Он парализовывал меня, заставлял бежать, переключать внимание, загонять его вглубь. Но он всегда находил путь назад, возвращался, когда я меньше всего этого ожидала. И сколько бы я ни старалась от него избавиться, он становился частью моей жизни, той тенью, которую нельзя сбросить.

Наше детство не было безоблачным. Мало кто знает, что происходило за закрытыми дверями нашей семьи. Манипуляции бабушки, её умение тонко и точно бить по слабым местам, её способность посеять раздор между самыми близкими людьми – всё это оставалось скрытым от чужих глаз. Она словно плела паутину, из которой невозможно было выбраться.

Каждый день я благодарю своих родителей за то, что, несмотря на все испытания, они остались друг для друга опорой. Их сила, их способность пройти через трудности, сохранив семью, – это то, что заставляет меня верить в настоящую любовь. Любовь, которая не сдается перед временем и обстоятельствами, которая выдерживает штормы.

Иногда я задумываюсь: а что, если бы наш дом был другим? Если бы в нем царили покой и уют, а не постоянное напряжение? Вероятно тогда, у меня бы никогда не возникло желания бежать из дома…

Портрет семьи. Детские штрихи

«Семья – это место, где начинается жизнь и никогда не заканчивается любовь»

Джейн Остин

Я выросла в семье с глубокими военными традициями. Мой дедушка служил рядовым, а папа посвятил свою жизнь службе в правоохранительных органах, выйдя на пенсию в звании подполковника СОБР (специального отряда быстрого реагирования). Возможно, именно это окружение оказало влияние на мое формирование как сильной и стойкой личности.

С детства я и моя сестра нередко проводили время на работе у папы, где даже получалось пострелять в тире. Я была очарована этой атмосферой, что долгое время мечтала поступить в военное училище. Но папа был категорически против, и хотя тогда я не понимала его решения, теперь я ему искренне благодарна.



В младших классах, я увлекалась танцами – занималась балетом и выступала на различных мероприятиях. Иногда родители забирали меня с занятий, но если оба были заняты, папа отправлял за мной служебный полицейский УАЗ. Я с гордостью бежала в своей балетной пачке и садилась в машину под восхищенные взгляды других детей, для которых это было настоящим приключением. Я всегда считала себя какой-то крутой девчонкой, если честно. Да и все мальчишки боялись меня. Мне, признаться, это очень нравилось.

В нашей семье всегда царила удивительная близость – словно мы не просто родители и дети, а четверо лучших друзей. Даже сегодня, я в первую очередь делюсь всем самым важным с мамой, папой и сестрой.

Моё детство почти не сохранилось в памяти в деталях, но одно вспоминается с особой теплотой и трепетом – наши праздники, особенно Новый год. Мы садились на пол, уже наевшись всех возможных салатов, и вчетвером смотрели «Один дома». Это была наша неизменная семейная традиция. Сколько бы раз мы ни пересматривали этот фильм, он всегда приносил нам одинаковую радость. Но самое главное было не на экране, а в том, что мы были вместе, искренне и звонко смеялись.



Я до сих пор помню лица родителей, залитые слезами от смеха. Этот образ навсегда остался со мной. Как же я люблю их смех – он наполняет меня особым счастьем, которое невозможно передать словами.

Ходить в садик я категорически отказывалась. Единственным компромиссом стал сад, где работала мама, – она была там поваром. К слову, лучшие блюда мира, всегда были и есть – приготовленные мамой. Но и там я задержалась недолго, уже не помню почему. Зато до сих пор помню, как, пока остальные дети играли, я тихонько пробиралась на кухню и воровала огурцы. Забавно, что сейчас я их совсем не ем – видимо, в детстве перебрала.

Еще в памяти осталась одна яркая сцена. Мы с моим другом в садике залезли на стулья и на весь зал исполняли нашу переделку песни: «Жили у бабуси три веселых гуся, один – серый, другой – белый, третий бабку материл». Мы хохотали до упаду, будучи уверенными, что это лучшее, что только можно придумать. Может быть, именно после этого эпизода меня и «вытурили» из садика.

Я всегда восхищалась стойкостью и мудростью моей мамы. Её силы хватало на всех нас, даже когда, казалось, земля под ногами уходила. Она была той незримой опорой, которая держала нашу семью вместе, даже если сама внутри едва справлялась с бурей. Я, будучи ребёнком, смотрела на неё с бесконечным восхищением и немым удивлением. «Как она выдерживает?» – этот вопрос часто стучал в моей голове, когда я слышала, как за закрытой дверью бабушка разносила её в пух и прах. На её месте я бы, наверное, просто сломалась. Но мама находила в себе силы улыбнуться нам, своим детям, как будто ничего страшного не произошло.

Папе приходилось, пожалуй, ещё тяжелее. Стараться защитить свою собственную семью от нападений собственной матери. Он часто казался потерянным, не зная, как восстановить хрупкое равновесие. Но всегда брал на себя больше, чем мог вынести, лишь бы дать нам хоть какое-то чувство стабильности. Я помню, как он ночью сидел на кухне, держа голову в руках, выжатый и подавленный, будто у него уже не осталось сил и произнес фразу, которая ранила меня до глубины души: «Это моя судьба, не ваша и мне с этим жить, а вам надо уезжать». А на утро он снова стоял перед нами, сильный, как будто ничего не произошло.

Наше детство с сестрой нельзя назвать лёгким. Бабушка была как строгий командир, вытачивающий нас под свои нереалистичные стандарты. «Идеальные солдаты» – так мы шутили с сестрой, когда она заставляла нас по пять раз переделывать уборку или репетировать «правильный» ответ на её вопросы. Попытки родителей уйти, начать жизнь отдельно, без бабушки, оборачивались громкими скандалами. Помню её выкрик: «Только через мой труп!» А потом она пропадала, словно растворяясь в ночи, пугая нас до дрожи. Эти её слова про «брошусь под поезд» звучали так часто, что я, будучи ребёнком, всерьёз думала, что однажды это случится. Но в то же время я чувствовала бессилие: почему она делает это с нами?

Это был баланс на грани, хрупкий, как стекло. Но мама и папа находили способ защитить нас от полного разрушения. И, может, тогда я этого не понимала, но теперь я вижу: их жертвы стоили того. Они дали нам не только выживание, но и надежду.

Все понимали, что бабушка манипулировала нами, но страх того, что она однажды действительно воплотит угрозу в реальность, останавливал всех. Никто не хотел брать на себя такую тяжёлую ответственность. Так мы и оставались в этом напряжении, где многое, казалось, вышло из-под контроля.

Но одно оставалось неизменным: моя любовь к родителям. Я всегда любила их, каждого из них, до безумия. И даже тогда, когда я понимала, что не могу изменить ситуацию, я чувствовала, что обязана бороться за нашу семью. Этот долг, или, возможно, ощущение, что любовь сама по себе – это действие, держало меня в хаосе, помогая не сломаться.

Однажды я сказала своему психологу: – Знаете, я люблю родителей одинаково.

В ответ я услышала, казалось, странную мысль: – Это не правда. Невозможно любить родителей одинаково. Так же, как и они не могут любить тебя и твою сестру одинаково.

Я тогда разозлилась. Меня буквально затопила волна негодования: Как можно говорить такие вещи? Это что, значит, родители кого-то из нас любят больше, а кого-то меньше? Или, по-вашему, я кого-то из родителей люблю меньше? Эти вопросы потоком обрушились на меня. Это, пожалуй, был первый раз, когда я осознала, что чувствую злость.

Но спустя какое-то время я поняла, что именно имела в виду моя психолог. Это не было про «больше» или «меньше». Речь шла о том, что любовь может быть разной – уникальной для каждого человека. У нас нет стандартного шаблона любви, который одинаково применим ко всем. И именно это сделало её мысль такой глубокой для меня.

Я осознала, что действительно люблю родителей по-разному. Где-то интуитивно я знаю, как проявить свою любовь к каждому из них так, чтобы она была понятной именно для них. Это разные проявления, разные подходы, но интенсивность этого чувства остаётся неизменно высокой. И эта идея о том, что любовь – это не про одинаковость, а про уникальность, как будто дала мне ключ к принятию и гармонии. Ведь каждый человек – это целый мир, и в этом мире существует свой, особенный язык любви.

Моя мама всегда была и остается для меня примером стойкости, доброты и способности идти вперёд, даже когда кажется, что всё рушится. Она словно человек-солнце: тёплая, заботливая, неизменно светящая даже в самых тёмных моментах. Рядом с ней ничего не страшно. Когда ты прижимаешься к ней, чувствуешь, как тебя окутывает это тепло, проникающее до самой глубины души. И в такие мгновения кажется, что никаких проблем или страхов не существует, есть только этот момент, наполненный её любовью.

Мама у меня не просто сильная – она еще и всегда умела вдохновлять на что бы то ни было. С детства я помню её удивительные таланты. Она сама шила мне костюмы для выступлений, и они были настолько красивыми, что я чувствовала себя суперзвездой, выходя на танцпол. Её работа, её внимание к деталям – всё это заставляло меня верить, что невозможное возможно.

А однажды мама решила: «Буду учить английский». И начала. Каждый день, исправно, даже когда телефон уже выскальзывал из рук перед сном – она всегда находит время для занятий. Её упорство и желание учиться новому преподносят важный урок.

Я всегда восхищалась её мудростью, её теплотой и талантом. Мама научила меня не только смотреть на мир с оптимизмом, даже когда плохо, даже когда кажется что ты на грани, но и ценить в людях самое главное – способность идти вперёд, не теряя веру в себя и в окружающих.

Мой папа – это моя защита, моя опора, человек, рядом с которым я всегда чувствую себя в полной безопасности, как за каменной стеной. От своего отца, моего дедушки, он унаследовал мудрость и философский взгляд на жизнь. Часто то, что он говорит, погрузившись в размышления, хочется записать, а потом перечитывать снова и снова, чтобы напоминать себе о сути и смысле жизни.

Несмотря на его кажущуюся невозмутимость и способность сохранять холодный рассудок в любых ситуациях, папа самый добрый и ласковый человек, среди всех, кого я знаю. Он всегда найдёт слова, которые поддержат, утешат и согреют. С ним можно говорить обо всём, нет ни страха, ни желания что-то утаить. Он всегда рядом, каким бы сложным ни был момент, и это знание придаёт сил.

От папы я унаследовала целеустремлённость и стремление бороться за свою мечту, даже тогда, когда надежды уже почти нет. Его история всегда вдохновляла меня. Он мечтал работать в милиции, но путь к этой мечте оказался нелёгким – десять лет упорства, отказов, разочарований. И всё же он не сдался. Он шёл к своей цели маленькими шагами, но твёрдо и уверенно, пока не добился её. Пусть это было не сразу, не так, как у других, но он сделал это своими силами, веря в себя до конца.

Папа научил меня главному – никогда не сдаваться перед лицом судьбы. Идти вперёд, верить в себя, несмотря на препятствия, и при этом оставаться человеком с добрым сердцем. Его пример для меня – это не просто вдохновение, это ориентир, который я стараюсь сохранять в своей жизни.

С моей сестрой мы с детства были и остаёмся лучшими подружками. Когда я слышала от других, что сестры постоянно дерутся, я всегда удивлялась. Ну как это? Бить самого родного человека?! Все наши «побои» были исключительно случайными – в процессе игр, конечно. По крайней мере, я надеюсь, что моя сестра думает так же.

Ксюша – это, наверное, самый умный человек из всех, кого я знаю. Она всегда найдёт, что рассказать на любую тему, будь то астрофизика или рецепт пирога. Её желание учиться поражало меня с самого детства. Пока я уже смотрела на книги с презрением и мечтала их сжечь взглядом, она с энтузиазмом бралась за очередную энциклопедию или учебник. Ксюша словно постоянно жила в режиме «найди что-то новое для себя», а я иногда казалась себе ленивой кошкой, которая просто хочет отдохнуть.

Нашей самой серьёзной борьбой в жизни, пожалуй, можно считать те поездки в машине, когда она хотела слушать подкасты и умные передачи, а я – наслаждаться итальянской музыкой и напевать во всё горло. Мы тогда спорили, ругались, переключали радио туда-сюда, но в итоге всегда приходили к какому-то компромиссу (ну или просто врубали тишину).

На семейных праздниках, где собирались все родственники, я предпочитала держаться в стороне от «взрослых разговоров». Мне казалось, что я не могу сказать чего-то настолько умного, чтобы это не звучало глупо. А Ксюша? О, она без малейшего сомнения вступала в беседы, высказывала своё мнение и блестяще подкрепляла его примерами из научных статей. В такие моменты она была для меня как героиня TED Talk на семейной кухне.

Ксюша научила меня многому. Она показала, как важно изучать мир, искать ответы на вопросы и не переставать учиться. И, что самое важное, как сохранять этот интерес к жизни, даже когда хочется просто включить итальянскую музыку и притвориться, что ты в отпуске.

Мне действительно повезло родиться именно в этой семье. Как бы трудны ни были ситуации, как бы тяжело порой ни было ползти по лабиринту жизни, где ты иногда окончательно теряешься, я всегда находила силы благодарить каждого из своих близких.

И знаете, я даже благодарна своей бабушке. Ведь благодаря ей и дедушке появился на свет мой папа. Это уже само по себе весомая причина для благодарности. А ещё она, пусть и своим своеобразным способом, научила меня важным вещам. Благодаря ей я точно знаю, каким человеком не хочу быть и как в жизни поступать нельзя. Иногда самые сложные уроки – это те, что мы получаем, глядя на примеры, которых лучше избегать.

Каждый человек в нашей жизни – учитель. Каждый преподаёт нам свой урок. Мы можем любить этот урок или ненавидеть его, можем спорить с ним, уклоняться или сдаться и принять. Но в школе жизни нет случайных занятий. И пусть не каждый урок приятен, каждый из них по-своему важен и ценен.

Глава 2

Тени и огни моей Америки

«У каждого человека свои звезды.

Одним – тем, кто странствует, они указывают путь.

Для других это просто огоньки».

Антуан де Сент-Экзюпери

Не всегда все наши мечты должны сбываться. Иногда стоит прислушаться к Вселенной, когда она говорит твердое «нет».

Я не прислушалась, когда она просто кричала мне: «выбери другой путь»! Мне хотелось именно туда, в Америку, ведь нет на Планете лучшей страны, по крайней мере, я так долго думала. После первого лета в США, буквально каждый день, на протяжении двух лет, я видела сны о том маленьком чудо-городе, что на юге страны расположился вдоль Мексиканского залива. Я гуляла во сне по тем самым знакомым улочкам, кушала в знакомых местах, нежилась на белоснежном песке – такой я видела только там, в Панама Сити Бич.

Я каждый день представляла, как вернусь туда. После первой поездки в штаты, я впервые испытала культурный шок по возвращении на Родину. Мне так не хватало улыбок прохожих, вежливости, комплиментов незнакомых людей. Я буквально видела грубость и недовольства куда бы я не пошла.

Ну и что уж лукавить, мне было девятнадцать лет и это была моя первая поездка заграницу, конечно же я была в восторге. Мне тогда казалось, что я открыла для себя новый мир, как Колумб когда-то открыл Америку. В то время, мне необходим был адреналин, новые приключения, эмоции. А с моей способностью находить приключения на пятую точку, я с легкостью попадала в интересные истории, порой даже опасные и безрассудные. Конечно же, то лето мне запомнилось, как маленькая жизнь. Совсем другая, нежели я привыкла жить. То лето научило меня многому. Я повзрослела, поняла, как мне тогда казалось, чего хочу от жизни. Я была уверена, что вернусь в США и даже была уверена, что буду там жить.

Не смотря на все негативные стороны первой поездки, я все равно думала, что, несомненно, никогда не найду лучшей для жизни страны.

Нас было четверо в той поездке, все мы учились вместе в университете, на факультете иностранных языков. Америка встретила нас не очень приветливо, когда в первый же день, мы осознали, что агентство, которое нас отправляло в поездку просто кинуло нас на деньги. Мы оказались на самом севере страны, в олимпийском городке Лейк-Плэсид без работы, без жилья, потратив «хорошую сумму» на то, чтобы добраться до города. Владелец отеля, в котором мы должны были работать, тут же заявил, что подпись на рабочем приглашении не его. Сжалившись над нами, он позволил переночевать в его отеле бесплатно одну ночь, а на утро нас отвезли в баптистскую церковь, где мы могли пожить бесплатно, пока не решим, что нам делать. Так мы и прожили последующие четыре дня на полу, в церкви, двери которой всегда были открыты для посетителей.

В церкви был большой баскетбольный зал, где мы играли в «тридцать три» с местными ребятами. Также, там был огромный зал с пианино и прочими инструментами. Но ужасающим, в том храме, были картины… Как сейчас помню, от них веяло чем-то потусторонним, они словно были расписаны кровью. Я боялась заходить в ту комнату, где они притаившись стояли в углу. Но каким бы ни было то место, мы были так благодарны, что нас приютили и не оставили на улице.

Другие книги автора

ВходРегистрация
Забыли пароль