Кожаева Анастасия И тут пришла беда

Растеряв все слова, которые готовы были сорваться с его губ, он наблюдал, как дрожеки радостно скачут вокруг Велимиры, устремляясь к поленнице и поочерёдно ныряя в баню.

- Ес-сли хочешь, - застенчиво предложил Беривой, - м-можем выйти, поглядишь п-поближе.

Евсей смутился. С одной стороны, ему хотелось рассмотреть их, встретить спасённого дрожека и увериться, что он в порядке, но с другой – какими безобидными они бы не казались, всё ещё оставались слугами Песмноса, врагами человеческих душ.

- А… какому богу они поклоняются?

- Никакому, - хмыкнул Беривой, - они д-древнее богов, с-сами по себе.

- Никакому? – растерянно переспросил Евсей. – Не молятся, не приносят жертв?

- З-зачем им это? – Удивился мужчина. – он-ни дети л-леса, им никто не ук-каз… Д-дрожки даже Старым Богам не к-кланялись, а бывало, и людей от их г-гнева укрывали.

Тем временем один из дрожеков подскочил к Велимире и игриво боднул её в бок. Та отвлеклась, рассеянно улыбнулась ему и потрепала по зелёным кудряшкам, буйно росшим между тонких рожек. Дрожек блаженно зажмурился.

Это окончательно переломило недоверие Евсея, и он решительно отодвинулся от тёплой печки.

- Пойдём, - сказал он Беривою, и робко поднял на него глаза, - ты только, господин, далеко от меня не отходи, прошу.

Евсей боялся, что тот посмеётся над его страхом, но Беривой только решительно кивнул.

Солнце так и не вышло из-за серых туч, но на улице стало теплее - ну, или так казалось Евсею, растерявшему добрую долю утреннего отчаянья. Сложно предаваться грустным мыслям, когда следишь, как бы чьи-нибудь копытца не оттоптали тебе ноги.

Дрожеки оказались ему по пояс. Они косо глядели на него, но нападать, кажется, никто не собирался – напротив, его ловко огибали, словно мешающий пень на дороге. Но, приглядевшись повнимательнее, Евсей понял, что они старались проскочить как можно ближе к нему. Не успел он насторожиться, как Беривой окликнул:

- Морошка!

И к ним с готовностью подскочил тот самый дрожек, что недавно ласкался к Велимире. Евсей тихо охнул – знакомый оказался дрожек… И вовсе уже не хромал.

- Меудвежонок, - радостно пробулькал он, - давнеунько не видали теубя в этой части леуса. Всё кукуоуешь у себя, соувсем приятелей заброусил.

Беривой смущённо почесал седую бороду. Морошка перевёл взгляд на Евсея, прищурив кошачьи глаза, и радостно улыбнулся, обнажив острые клыки.

- Здраувствуй! – воскликнул он, протянув к Евсею руки. – Здравствуй, спауоситель моуй!

Беривой взглянул на Евсея, и тому показалось, что в глазах его появились благодарность и уважение.

- Его зовут Евсеем, - сказал Беривой, - его учитель пропал, как… к-как Яра, - на имени ведьмы его голос дрогнул, и плечи опустились. – П-про Яру-то, н-наверное, знаете?

- Знауем, - печально кивнул Морошка, - но, сам поунимаешь, какая ноуочь.

Беривой тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой.

- Прости, господин, - шепнул Евсей на ухо Беривою, - я с трудом понимаю, о чём он говорит. Что за ночь?

Морошка облизнул тонким языком губы.

- Ночь праздника, - печально ответил Беривой, - на проводах Жребы у них своё гульбище там, - он махнул рукой куда-то вперёд, - в с-самом сердце л-леса.

- Веурно, - протянул Морошка, - мне жаль, что с хоурошим гоусподином слуочилась беуда… Моужно?

Евсей зачарованно кивнул, и пальцы дрожека обхватили его запястье. Он ожидал, что кожа его будет шершавой, как ствол дерева, но она, напротив, оказалась бархатисто-мягкой, только перепонки были холодными и скользкими.

Евсей потрясённо обернулся на Беривоя, но тот лишь рассеянно улыбнулся ему, пребывая, кажется, в своих мыслях.

- Гоуре ваше гоурькое, - грустно проговорил дрожек, - но я чем смоугу, поуомогу.

В его руке вдруг оказался деревянный кругляшек с выжженными знаками.

- Воуозьми, - Морошка вложил его в руку Евсею, - если захоуочешь, всё наше племя придёуот тебе на помощь.

Евсей хотел было отдёрнуть руку, как от огня, но сдержался. С трудом он заставил себя перевести взгляд вниз, посмотреть на врученный дар, и с облегчением выдохнул – на дереве темнел полумесяц, под которым в ряд выстроились невысокие ели. Ни пламени, ни козлиных рогов, ни навозных мух – ни одного символа Песмноса он не увидел, но ему всё ещё было не по себе.

- Спасибо, - через силу выдавил он, - очень приятно… Ваша помощь…

- Коугда вы меуня из капкана вытаскивали, ты не боуялся, - грустно сказал Морошка, и в его больших ярко-зелёных глазах, казалось, стояли слёзы, - я поумню доубро, гоусподин.

- Морошка, ты чего там прохлаждаешься? – раздался недовольный голос Велимиры. – Как есть, так ты первый, а как работать, так не дождёшься!

- Гоуспожа ругается, - насмешливо протянул он, - наудо идти, а не то она меуня пирогами обделит. – Он посерьёзнел и наклонился к Евсею ближе. – Не теряй моуой дар. Есть у меуня чувство, будто он теубе пригодится.

Весело насвистывая, Морошка удалился прочь, к Велимире, а Евсей спешно сунул дрожеков дар Беривою в руку. Тот вздрогнул, точно очнувшись ото сна, и недоумевающе поглядел на знак.

- Ого, - выдохнул он, - н-несказанно тебе п-повезло.

- А что это, господин? – Спросил Евсей.

Беривой перехватил кругляшек осторожно, почти благоговейно, и пристально вгляделся в него.

- Эт-то родовой оберег, - ответил он, осторожно проведя пальцами по месяцу, - с-с ним ты с-сможешь просить п-помощи у всего лесного п-племени. С-столь драгоценный д-дар… - Беривой вскинул на него внимательный взгляд. – П-прости, я задумался – ч-что сказал т-тебе Морошка?

Евсей пожал плечами.

- Что у него чувство, будто он мне пригодится.

- З-значит, так и будет, - кивнул Беривой, - М-морошка редко ошибается.

Он протянул оберег Евсею.

- Нет-нет, - замахал он руками, - пусть он лучше у тебя, господин, побудет – у меня свой Знак есть. – Он вытащил из-под рубахи солнечный диск с расходящимися остриями-лучиками, вырезанный из цельного куска медово-рыжего янтаря. – Видишь? – он крепко сжал его в ладони. – Символ моего служения Калосу… Мне подарил его учитель. – Он грустно улыбнулся и спрятал солнце обратно. – Если я стану носить оберег дрожеков, разве это не станет, - Евсей неловко пожал плечами, - предательством?

Беривой растерянно застыл, переводя взгляд с Евсея на подаренный Морошкой знак.

- Я н-не имею права з-забрать его, - тихо, но твёрдо ответил он, - эт-то дар не мне. Т-твоё право решать, как т-тебе поступать, но л-лучше всё же держи при с-себе, хорошо? З-защити свою жизнь, ч-чтобы спасти учителя.

Евсей робко протянул руку и взял оберег.

- Я положу его мешочек, хорошо? – пробормотал он. – Или в котомку, правда, её сначала придётся забрать из дома господина посадника…

- Тебе туда незачем ходить, - хмыкнула незаметно появившаяся за его спиной Велимира, и Евсей подпрыгнул от неожиданности, - тебя там уже заранее все ненавидят – неважно, в самом ли деле ты виноват. Ступай в баньку, добрый молодец, - неожиданно мягко добавила она, - всё готово. Уж как с веником сладить, разберёшься?

- Куда уж мне, - буркнул обиженный Евсей.

- А если банник шалить начнёт, - крикнула ему в удаляющуюся спину Велимира, - ты скажи, что я с него самого шкуру сниму!

В бане было темно и тихо, пахло травами и деревом. Не было рядом ни одной живой души, не нужно было куда-то бежать, а потому Евсей свернулся на узкой скамье у стены и тихо разрыдался.

В предбаннике обнаружилась новая чистая одежда, а в избе – Велимира и Беривой, которые сидели за столом, неторопливо потягивая травяной отвар из небольших кружек. Глаза у обоих были красные, будто они тоже только что плакали. Евсей неловко потоптался у порога.

- Садись, чего мнёшься, - хрипло позвала его Велимира, - в ногах правды нет.

Он осторожно присел за стол, принюхался к блюдам, выставленным на столе. После слёз у него наконец-то появилось желание поесть. Велимира молча протянула ему тарелку.

- Никакого порядка в этом доме, - хихикнула она, - и хозяйка над угощениями не хлопочет, и старшего в семье нет, некому во главе стола сесть. – Она легонько толкнула Беривоя локтём в бок. – Верно говорю?

Тот лишь неловко улыбнулся.

Вдруг раздался стук в дверь. Евсей уронил ложку и отпрянул от стола.

- Мне прятаться? – настороженно спросил он.

- Сиди, - махнула рукой Велимира и распахнула дверь.

За ней оказалась девушка в простой клетчатой юбке и белой рубахе – очень знакомая девушка, непривычно нахмуренная и строгая.

- Забава? – ахнул Евсей.

Когда она увидела Евсея, губы её расплылись в улыбке, морщинка между бровей разгладилась.

- Евсей! – обрадованно воскликнула она. – Я так боялась, что с тобой что-то случилось! Слава богам, ты здесь!

- Ты не ради него пришла, Забава Твердятична, - оборвала её Велимира, - так зачем?

Забава вновь нахмурилась.

- Мой отец, Велимира Неждановна, - наконец, вымолвила она, - он ещё с неделю назад должен был прибыть. Брат мне письмо прислал, что отец сначала в стольный град свернул, и там всех своих кормчих и слуг на праздник отпустил, а сам с другом своим к нам поплыл. Я ждала его - а корабля всё нет и нет...

Запнувшись, Забава робко подняла глаза на Велимиру.

- Я знаю, госпожа, тебе не до того, - она вдруг упала на колени, - но я молю, заклинаю всеми богами – помоги! Чует сердце моё – беда случилась!

- Не вовремя ты со своей бедой, Забава Твердятична, - сквозь зубы процедила ведьма.

Евсей уставился на неё, поражённый такой грубостью. Забава вздрогнула.

Евсей было вскочил со скамьи, но его опередил вставший Беривой, который ухватил Велимиру за локти и повернул к себе. Евсей подлетел к двери, помог Забаве подняться с пола, укоризненно глядя на Велимиру.

- Чего ты, Веля? – ласково спросил Беривой, крепко стискивая её руки и глядя ей в глаза.

Та лишь помотала головой, тряхнув змеиными косами.

- Прости за грубость, Забава Твердятична, - сказала она, повернувшись к настороженной девушке, - не хотела обидеть. Я не на тебя злюсь, навалилось тут, - она усмехнулась, показав хищные зубы, - напастей всяких… Найдём отца твоего. Ты проходи, расскажи поподробнее, что случилось…

Забава довольно долго просидела в избушке, настороженно косясь по сторонам и запинаясь в словах, пока наконец не освоилась, а под конец поведала свежие новости из Зубца – на место господина посадника, пока не было грамоты от князя, встал его старший сын, и он был уверен, что именно Агафон Мисерикордский отравил Святослава Гневича.

- Ох, как гневался! – вздыхала она, косясь на Велимиру, подпиравшую голову рукой. – Кричал, что нельзя было верить проклятым вражеским посланникам, будто вы, - она виновато коснулась руки Евсея, - весь город хотели отравить, да не сумели…

Евсей же молча кивал ей и прихлёбывал отвар – на душе у него было гадко. Конечно, проще всего было обвинить учителя – он ведь даже отстоять свою честь теперь не сможет…

- Погоню не отрядил? – спросила Велимира, устало потирая висок.

- Нет, госпожа, но стражу увеличил. Сказал, мол, что сразу раскусил врагов, потому они... - она глянула на Евсея, - вы в спешке бежали, все вещи оставили – деньги, священные книги…

Евсей удивлённо воззрился на неё. Велимира решительно отставила кружку.

- Ты что-то вспомнил?

- Учитель уходил за кошельком, - объяснил он, - я сам видел, как он заходил в терем!

- Значит, не дошёл. - Кивнула Велимира и отвернулась, притянув к себе тарелку со спелой малиной.

Провожать Забаву пошёл Беривой – в лесу уже начинало темнеть.

- Береги себя, - сказала она Евсею напоследок, стоя в дверях избы, - я знаю, вас напрасно оклеветали. Если вдруг что-то случится, двери моего дома будут всегда открыты для тебя.

Когда широкая Беривоева спина скрылась за тонкими стволами рябин, Велимира вдруг схватила со стола горшок и с такой силой грохнула его об пол, что осколки брызнули во все стороны, разлетелись по избе. Евсей почти свалился со скамьи от испуга, прикрыл голову руками. Ведьма пару мгновений постояла, молча дыша. Приглядевшись, Евсей увидел, как трясутся её сцепленные руки.

- Госпожа, - сказал он, стараясь усмирить дрожащий голос, - что ты делаешь?

- Извини, - сухо ответила та, с силой сжав руки в кулаки, - больше не стану.

- Я очень надеюсь на это, - кивнул он, медленно выпрямляясь, и вдруг вскочил на скамью с оглушительным визгом.

Прямиком к Велимире, вальяжно и неторопливо, ползла змея – огромная, с блестящей чёрной спиной. Евсей немедленно схватил разбуженную и очень этим недовольную Душеньку, опасаясь, что змея её попросту проглотит.

- Не бойся, - спокойно сказала Велимира, подобрав с пола самый большой осколок, - это полоз, они не ядовиты.

- Да я вижу! – воскликнул Евсей. – Как он оказался в доме?

- Эти гады ползучие повсюду пролезут, - насмешливо отозвалась она и обратила свой взгляд на змею, - ну и как это понимать?

Змея на миг высунула тонкий раздвоённый язык. Велимира нахмурилась.

- Угу, и что?

- Ну конечно, - буркнул Евсей, прижимая к себе извивающуюся ласку, - если она ведьма, то непременно будет говорить со змеями.

Змея свернулась на полу причудливыми кольцами и что-то тихо прошипела.

- Передай повелительнице, - наклонилась к ней Велимира, - что я бы и так к ней пришла.

Та обнажила зубы, кончиком хвоста указав на Евсея.

- Приведу, - кивнула ведьма и повернулась к нему, - можешь уже отпустить ласку – они старые друзья.

Пока Душенька сонно обнюхивала пригревшуюся на полу змею, Велимира неторопливо отнесла посуду к чугунку на печи и принялась ей позвякивать.

- Что это значит, госпожа? – осторожно тронул её за локоть Евсей.

- Это значит, - не поворачиваясь, отозвалась она, - что сейчас нас ждёт уборка, а завтра ранним утром, - она тяжело вздохнула, - мы отправимся в гости к моей любимой свекровушке.

Вернувшись, Беривой молча подмёл пол и вынул из сундука новый горшок.

Глава 11

Оставаться в избе после того, что он увидел, Евсею было страшновато, но, Калос великий, куда ещё ему идти? Можно было, конечно, попроситься к Беривою – он выглядел куда спокойнее ведьмы, но его покосившаяся избушка совсем не внушала доверия.

Всю ночь в чаще выли волки, а под утро кто-то принялся скрестись в затворённые ставни.

- Всё идёт своим чередом, - сказала ему зевающая разбуженная Велимира, - после проводов матери Жребы нечисть всегда разгуливается. Не бойся, в дом им не попасть.

- Я не боюсь, госпожа, - недовольно протянул он, - я спать не могу!

- Ну это, положим, решается быстро, - усмехнулась та.

Встав, она принялась чем-то греметь и ругаться под нос. Евсей наблюдал за ней почти с любопытством, приподнявшись на локтях. Наконец, она подошла к нему, сунув под самый нос плошку с питьём. Евсей принюхался – ничем не пахло.

- Что это?

- Сонное зелье, - Велимира зевнула во весь рот, - до утра даже не услышишь ничего.

Евсей недоверчиво взглянул на неё, и она красноречиво закатила глаза.

- Да не отравлю я тебя, - проворчала она и отпила немного из чаши, - теперь не боишься?

Евсей боялся – но муторные, прерывистые сны, в которых учитель истекал кровью у него на руках, были страшнее – и потому он залпом осушил чашу.

Наутро, поднявшись навстречу ласковым солнечным лучам, он с удивлением понял – в самом деле не отравила!

К завтраку зашёл Беривой, робко поздоровался и объявил, что идёт в город.

- Т-тут я ничего не уч-чуял, - объяснил он, - п-погляжу, может, с-следы или запахи какие остались у х-хором посадника.

- Вряд ли, - протянула задумчиво Велимира, - даже если что-то и было, после праздника и обхода дружинников мало что разобрать получится.

- Я в-всё же попробую, - упрямо заявил Беривой, - а в-вы куда?

- К свекровке, - хмыкнула ведьма, - ох, и попьёт она мне кровушки…

Евсей мрачно подумал, что такая свекровь в самом деле могла бы выпить немало крови – и не только у Велимиры.

Беривой понимающе кивнул.

- Ну, ступай, - она встала и подошла к нему, - пусть Хротко бережёт тебя.

Схватив легонько за шею и наклонив его голову к себе, Велимира что-то прошептала в самое ухо.

«Интересно, - присвистнул в его голове голос, и он словно снова услышал своего старого соседа по доматии*, любителя сплетен и интриг, - у неё жених, а она с этим обнимается».

Он тут же строго одёрнул себя. «Даже если так, - возразил он, - не твоё это дело. Может, против воли её выдать замуж хотят? Лучше подумай о том, как бы перед Велимириной свекровью в грязь лицом не упасть.».

Вскоре после того, как Велимира с Беривоем распрощались, настало время им в путь отправляться. Молча шли они по незнакомой Евсею тропе, явно хоженой, мимо поваленного дуба и пня, заросшего рыжими лисичками и опятами, мимо тонкоствольного березняка, в котором порой мелькали любопытные мордочки, не похожие ни на звериные, ни на дрожековые.

-Это шишиги, - объяснила ему Велимира, не оборачиваясь – только косы мелькали из-под зелёного плаща, - если дрожеки – цари леса, то эти - что-то вроде их мелких слуг. Бестолковые они и игривые, но обидишь их - беды не оберёшься. Свистеть умеют так, что богатыри замертво падали.

О шишигах Евсей никогда не слышал – может, на правом берегу, где он жил, их вовсе не водилось?

Постепенно лес сменился хвойным – под ноги мягким ковром стелились опавшие иголки, листва не закрывала путь и не лезла в глаза, виднелись лишь сухие стволы сосен, испещрённые морщинами, да порой, изредка – разлапистые еловые ветви.

- А Беривой, - сказал Евсей только для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, - он кто? Перевёртыш?

Велимира фыркнула.

- Да если бы. – Она погрозила кулаком мелькнувшему в вышине рыжему беличьему хвосту. – Двоедушник он. Перевёртышем рождаются, с полным осознанием своей природы и умением в зверя оборачиваться. Двоедушником становятся – от проклятия или от Волчьей лихорадки. По первости двоедушники себя в ином обличии вовсе не помнят и собой не владеют, нередки истории, когда они самых близких людей в исступлении убивали. Беривой, к счастью, не молод, и в двоедушниках давно ходит – так что ты его не бойся, он умеет себя в руках держать.

Она мрачно хмыкнула.

- А лучше бы учился выпускать зверя, - вдруг недовольно добавила, - и кровью поил, когда надо.

Горный склон, поросший мхом и засохшей, склонившейся к земле ковылью, Евсей завидел издалека. Невысокий, пологий, вилась вверх по нему каменистая тропа, по которой ползли, переплетаясь и теряясь в пожелтевшей траве, бесчисленные змеи с блестящей в солнечных лучах чешуёй.

Евсей осторожно шёл за Велимирой, глядя под ноги, стараясь ни на кого не наступить. Поднимались они недолго – Евсей, впервые на своём веку увидавший горы, хотел забраться повыше и поглядеть на Зубец с высоты, но успел полюбоваться только на всё тот же лес, желтевший и алевший внизу, да на далёкое голубое небо, когда они вышли к пещере, вход в которую прикрывала тёмная тяжёлая дверь. По ней вились кольцами змеи и ящерицы, выложенные лазуритами, бериллами и смарагдами, вспыхивали яркими огнями их хитрые глаза, которые, казалось, заглядывали в самую душу.

Велимира остановилась перед ней, вытянув вперёд руку, и изо рта её вырвалось страшное, непохожее на человеческую речь шипение. Евсей отшатнулся назад. «Речь Песмноса!», - ужаснулся он, но в это самое мгновение дверь бесшумно распахнулась, и из мрачного тёмного зева пещеры повеяло холодом.

- Идёшь? – Оглянулась на него Велимира.

Евсей набрался смелости и кивнул. В конце-концов, если для спасения учителя придётся заключить сделку со слугами Песмноса, он готов.

Велимира протянула ему руку.

- Держись, - обронила она, - иначе ещё оступишься, костей не соберёшь.

Евсей робко взялся за рукав её рубахи, и она усмехнулась.

- Берись крепче, герой, - ехидно посоветовала, - мой жених с тебя за поруганную честь не спросит.

- Прости, госпожа, - настойчиво ответил он, - но по заветам Калоса, не стоит лишний раз прикасаться к незамужней девушке, если только вашим жизням не угрожает опасность…

- А к замужним, значит, можно, - хмыкнула она, - ну, если голову расшибёшь, значит, сам дурак.

С этими словами она шагнула в непроглядный мрак пещеры. Евсей последовал за ней. Дверь за ними захлопнулась с резким грохотом, отрезав путь наружу. Свободной рукой Евсей осенил себя Знаком Заступы, и смело шагнул вперёд, но не почуял под собой опоры. На секунду его сердце остановилось от ужаса, но, к счастью, нога тут же с гулким стуком опустилась на каменную ступеньку. К счастью, рукава Велимиры он не отпустил, и несколько секунд боролся с желанием сильно дёрнуть её на себя, но усилием воли поборол эти недостойные мысли.

- Осторожнее, - послышался в темноте ехидный голос ведьмы, - тут лестница.

- А раньше нельзя было сказать? – Огрызнулся он.

- Так я ж предлагала помочь, - невинно отозвалась Велимира. Евсей подозревал, что там, в темноте пещеры, она победно ухмыляется. По ноге проскользнуло что-то скользкое и холодное, и Евсея передёрнуло.

- Не бойся, - Велимира встала на ступень рядом с ним, - здешние молодчики гостей не жалят.

Когда она уверенно и крепко взяла его за руку, он не стал возражать – Песмнос бы с ней, главное, не сломать бы ничего! Спускались в кромешной темноте они долго. Мгновения тянулись, точно липкая смола, а ступени всё не кончались и не кончались… Лишённый зрения, он чувствовал себя ещё более маленьким и беспомощным, чем был там, снаружи. Воображение смеялось над ним, вызывая в голове страшные видения - об огромном змее-людоеде, который поджидал их за углом, об огненной геенне, куда вела эта треклятая лестница, о Песмносе, который сам явился за душами грешников… Он помотал головой. «Ты уже не маленький мальчик, - сказал он сам себе, - стыдно посланнику Калоса бояться темноты!».

Он с облегчением выдохнул, когда где-то впереди забрезжил тусклый зеленоватый свет, позволяя разглядеть последние ступеньки и диковинные сюжеты, которые, оказывается, были вырезаны прямо на стенах пещеры. Евсей с удивлением провёл пальцами по фигуре воина, что обрушивал топор на голову исполинского змея – казалось, он мог разглядеть узор на его доспехе.

- Тонкая работа, - восхищённо выдохнул он.

- Ну так, - покачала головой Велимира, - у тётушки Горыничны все мастера великие, бездарей не держит.

Постепенно потолок становился всё ниже и ниже, пока им не пришлось опуститься на колени и ползти. К счастью, с каждым их шагом свет разгорался всё ярче, не лишая, правда, Евсея уверенности в том, что ведут его в какую-то изощрённую ловушку, где и похоронят навеки. Правда, глядеть на колыхающуюся впереди юбку Велимиры было забавно – но это тоже были недостойные мысли, поэтому Евсей уставился в пол.

- Запомни, - вдруг сказала Велимира, - Змеиной Царице не кланяйся, даже голову не склоняй, но в глаза не смотри – а то, чего доброго, зачарует. И, главное, от её верных слуг не шарахайся, даже если будут по тебе ползать – неприлично, всё-таки.

В тот же миг проход закончился, Велимира выпрямилась во весь рост, а за ней и Евсей – и восхищённо ахнул. Впереди простиралась огромная величественная зала, зелёный свет самоцветов лился с неровных каменных стен – сияли кристаллы размером, должно быть, с Евсееву голову. В центре залы он увидел озеро, прозрачное, точно слеза, в котором отражались светлые искры адамантов**, напоминающих звёзды. За озером, на небольшом возвышении, стоял малахитовый трон, искусно украшенный резьбой – распускались бутоны дивных цветов, переплетались тонкие змеиные тела, простирали над ними гордые кроны деревья. На нём восседала женщина – невысокая, с тонкой чёрной косой, скрытой полупрозрачной вуалью, с венцом на голове, в изумрудно-зелёном платье, расшитом сотнями драгоценных камней. Белокожая, со строгими, тонкими чертами лица, она, казалось, была вырезана из камня – живыми были только глаза, мудрые, серьёзные, точно выворачивающие наизнанку. Евсей вспомнил про наставление Велимиры, опустил глаза и с трудом удержал крик в горле – на полу кишмя кишели змеи, переплетаясь в клубки, свиваясь кольцами.