- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:4.3
Полная версия:
Ольга Коротаева Ночь с убийцей
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Верит в это или на самом деле убеждена, что дочь её?
Я отнёс Тэкэру в дальнюю комнату и уложил на большую кровать. Мелкое недоразумение, проснувшись, всё это время рассматривало меня… И взгляд острый. Прямо как у той рыжей, из фейсов.
Я сжал зубы и стремительно покинул комнату.
Раньше Тэкэру не укачивало… Ну разве что раз, когда мы скрылись от преследователей, убегая по горному серпантину. Тогда задержались в лесной избушке на сутки, пока девушка не пришла в себя.
Я осмотрел деревянные стены, голый пол и дёрнул уголком рта: совсем, как тогда. Только ребёнка не было.
Рухнул на стул и, откинувшись на спинку, потёр веки. Дьявол! Разве не понимает, что девочка уменьшает наши шансы вдесятеро? Мелкая совсем. И года, наверное нет.
Мысль вонзилась дротиком, до стона, до напряжённых нервов. Год?! Я выпрямил спину и глянул на закрытую дверь, за которой поселилась тишина.
Я искал Тэкэру полтора года. И, если это действительно её дочь, то…
– Тогда она может быть от меня, а не от того ублюдка, что ползал на карачках, – пробормотал я.
Рывком поднялся и, плюнув на собственное решение дать девушке время прийти в себя, распахнул дверь. Тэкэра дёрнулась, будто от удара, испуганно уставилась на меня. Глаза расширились, в зрачках заплясал ужас.
Я медленно перевёл взгляд с её бледного лица на маленький комочек под боком моей женщины. Девочка снова заснула. Раскинув ручки и ножки в стороны, чуть повернула голову на бок. Глаза закрыты, ротик приоткрыт. При моём появлении даже не шелохнулась. Я шагнул к кровати и пристально всмотрелся в ребёнка. На первый взгляд не уловил и намёка на то, что девочка может быть хоть немного похожей на меня. Рассматривал долго и молча, стараясь не упустить малейшей детали.
Тёмные волосы малышки слегка вились, щёки пухлые… Я помнил разрез глаз – вряд ли она от меня. Но вот цвета не разглядел, не до того было. Возможно ли, что девочку родила Тэкэра? И, если да, то…
За этим «то» появляется столько вопросов, что лучше сосредоточиться на одном – женщина на кровати – моя Тэкэра или чудовищная шутка небес? Могут ли люди быть похожи, как две капли воды?
Нет.
– Что тебе нужно? – она приподнялась на локтях, отчего ребенок снова проснулся.
– Раздевайся, – оборвав испуганное лепетание женщины, сухо приказал я.
Тэкэра, обняв девочку, как драгоценность, немного отползла на кровати, потянула на себя покрывало, прикрыла мокрые от слякоти колени, изогнулась так, что темные волосы закрыли часть сосредоточенного лица и ясные голубые глаза, а потом дерзко резанула:
– А если не подчинюсь, ножиком прирежешь? Ну что ты? Давай!
Девочка, тихо посапывая, наблюдала за нами, а потом перевернулась, выбралась из рук матери и поползла на четвереньках ко мне. Очень шустро поползла.
Тэкэра рванулась из-под укрытия и быстро забрала дочь, не позволив ко мне притронуться. Малая лишь заворчала от недовольства, но тут же залезла к женщине на руки и прилегла щекой на грудь.
– Ма-а-а… – протянула она, потерла глаза, снова зыркнула на меня черными, как ночь, глазами. Черными! Твою ж мать!
– Я Влада, – дрожащим голосом сказала Тэкэра и подняла на меня взгляд. Полный горных водопадов и необъятных небес. Горящий взгляд. На щеках блестела влага от слез, а кожа выделялась на фоне темных волос болезненной бледностью. Она всегда напоминала мне фарфоровую куклу. И я боялся ее сломать, да только такие не ломаются. Никогда.
– Ты обознался, – лепетала негодница. Ну актриса! – Я тебя не знаю, не помню и не могу помнить. – Приоткрыв губы, Тэкэра набрала ртом много воздуха, а потом затараторила: – Моя мама была учительницей по классу фортепиано в консерватории, а папа известный в городе дирижер. Я с пеленок училась бальным танцам и готовилась стать примой, но… в начале беременности кое-что случилось.
Она вдруг замолчала, погладила дочь по голове, завернула густую темную прядь за ухо. Девочка что-то загулила и запрыгала ножками на коленях Тэкэры, но от усталости снова приложила щеку к груди женщины и прикрыла глаза. И моя любимая продолжала:
– Я вышла замуж. По нелепой ошибке, по залету, но не жалею, – взгляд опустился на дочь и она слабо, вымученно, улыбнулась. – Я не та, кого ты искал, – сказала очень тихо и, подняв голову, посмотрела мне в глаза. Будто нож вставила в переносицу. – Отпусти нас, – еще тише. – Пожалуйста, – одними губами.
– Всё сказала? – выгнул я бровь и подался вперёд. Опираясь о кровать, приблизился к ней и, вперив взгляд, процедил: – Представь, что ты висишь над пропастью, и железный трос впивается тебе в живот. Это больно, но он единственное, что отделяет тебя от смерти. Я – тот трос, Тэкэра. Отпущу, и умрёшь. Независимо от того, кто ты на самом деле.
– Я Влада! – вскрикнула она и замолчала, отвернулась и сжалась, будто боялась, что я ударю.
Скользнул взглядом по приоткрытым и влажным от слёз губам. Нестерпимо захотелось прильнуть к ним, завладеть, сплестись языками в танце страсти. Придавить эту чертовку к кровати и отыметь так, чтобы кричала на весь лес…
Сцепив зубы, я медленно отстранился. Будто себе по коже проводил лезвием. Так больно было от мысли, что из-за шутки судьбы передо мной сидит, возможно, чужая женщина.
Но ребенок… Как же?!
Я придавил сомнение в зародыше. Нет, нельзя верить словам, это лишь сотрясание воздуха. А в случае с моей Тэкэрой и девяносто процентов лжи. Полтора года назад она умудрилась обмануть даже Ингота! Это уязвило его сильнее, чем предательство. Иначе босс давно бы бросил попытки отыскать девчонку.
Та поступила разумно, залегла на дно. Не спешила тратить деньги, а изображала из себя домашнюю клушу в богом забытом городке. Наверняка всё продумала и подготовилась к раскрытию. И будет цепляться за свою легенду до последнего, надеясь на чудо.
Мне ли не знать свою женщину?
Слова лишь звук. Я должен убедиться.
– Раздевайся, – наполненный напряжением голос прозвучал жёстко. Тэкэра ещё сильнее побелела. Я добавил спокойнее: – Хочу тебя…
Бля, она затряслась, как лист под дождём.
Глава 9. Тэкэра
– Осмотреть, – тише добавил мужчина, когда я замерла от приказа. Его голос подрагивал бархатной нотой, пугающей до остановки дыхания. Я не выдержу его прикосновения – лучше умереть.
– Дочь не спит, – попыталась я воспротивиться.
Голос предательски хрипел, ужас застилал глаза и забивал грудь. Меня качало, будто крошечную лодочку в бушующем океане. Пришлось прикрыть веки и глубоко вдохнуть, чтобы не выключиться и не подвергнуть опасности дочь.
Что он с ней сделает, если я буду без сознания? Страшно представить.
– Пожалуйста, – губы сами шевелились, – дай немного отдохнуть. Прошу тебя… Я выполню, что захочешь, но дай немного времени.
Я осторожно всмотрелась в полутьму комнаты и нашарила высокую фигуру рядом. Поток воздуха бросил в лицо запах его густого дыхания с легким ароматом табака, отчего по коже пошли мурашки. Захотелось себя ударить, чтобы отрезвить. Он убийца! Враг!
Справляясь с эмоциями, глубоко вдохнула.
Почему-то аромат исходящий от мужчины был жутко знакомым, приятным даже. Я захлебнулась волной новых необъяснимых эмоций. Все тело сковало, скрутило, и изо рта вылетел тихий стон.
В бездне черных глаз врага можно было утонуть. Мужчина не двигался и не нападал, просто нависал и будто поглощал собой воздух. На смолянистых прядях волос переливался свет из окна, забираясь мягкими лучами луны по вискам и угасая где-то позади, на затылке.
Я не понимала, как себя вести с мужчиной, который присвоил меня себе, да и не осознавала до конца правду. Все еще мечтала проснуться. От пережитого трясло все тело, и по горлу разливалась кислота. Ужасно хотелось пить, но я не смела сказать или попросить. Боялась, что это взбесит изверга, и он меня тронет иначе.
Дрожала и не понимала, что делать дальше.
Знала одно: от людской злобы нет спасения, можно лишь переждать ярость, а потом зализать раны, чтобы никто не видел. Я столько раз обжигалась на доверии, что больше не хочу. Лучше притворюсь покладистой, а, когда убийца уснет, расслабится, потеряет бдительность, сбегу.
Не верю я, что кто-то меня или нас преследует. Никого в моем доме не было! Этот жуткий мужчина обманывает в своих интересах. Заметает следы, чтобы о его преступлении никто не узнал.
Нет погони и опасности, в которой мужчина убеждает меня. Единственная опасность сейчас рядом – он сам. Тот, кто желает ломать меня и издеваться, а я…
Хочу побыть одна.
Выплакать слезы, что стоят под горлом, очистить тело от усталости и запаха грязи, уставиться в потресканый потолок и лежать до утра в надежде, что тело остынет, перестанет гореть от невыносимой страсти, и я никогда больше не увижу это страшное лицо. Дерзко красивое, со шрамами, высеченное, будто из камня, с такой мощной харизмой, что у меня от одного взгляда на мужчину тряслись поджилки и пульсировало между ног.
Он словно заколдовал меня черными глазами. Меня будто невидимой нитью к нему тянуло.
Преступник сказал, что я похожа на его любимую. Только это сдерживает клинок, только это позволяет мне жить.
Тонкое лезвие, что касалось моей кожи, и схожесть с той, другой, девушкой – мой залог. Шанс.
Вот бы стащить необычный ножик и осмелиться перерезать горло врагу.
Меня пробило другой мыслью, как током в двести двадцать.
А если утром убийца поймет, что я не та, кого он ищет? Убьет ведь! Задушит, на кусочки порежет и прикопает в лесу.
Я спрятала испуганные глаза за ресницами и немного повернула плечо. Малышка больно вцепилась тонкими пальцами за грудь, отчего я ахнула и подобралась.
Снова столкнулась с черной бездной глаз.
Мужчина ждал, а я искала варианты, как избежать неизбежное.
Чтобы расслабиться и успокоиться, покачала хныкающую Дару, заглянула в широко распахнутые глазки и запела севшим голосом:
– Ты спи, а я спою тебе,
Как хорошо там на небе,
Как нас с тобою серый кот
В санках на месяц увезёт,
В санках на месяц увезёт,
В санках на месяц увезёт.
Краем глаза заметила, как сверкнул огонёк. Дьявольски алый отблеск в глазах мужчины. Между пальцев он сжимал сигарету. Втянув воздух так, что огонёк разгорелся сильнее, убрал зажигалку в карман и выпрямился. Его внимание окутывало меня удушающим одеялом, окружало кружевной вязью дыма, проникало в ноздри тонким ароматом дорогих сигарет. Запах пробуждал странные ощущения в груди, будоражил и учащал пульс, заставлял сдерживать дыхание и прятать эмоции.
Они не мои!
Я знала, что чудовище ни на мгновение не выпускает меня из виду, разглядывает и ждёт. Неужели дал время отдохнуть? Но при этом и не подумал выйти из комнаты. Присел на подоконник и, выдыхая дым в распахнутую форточку, косился на меня.
Выжидает, как хищник. Не отступит.
И приказ не заставил себя ждать:
– Ребёнок спит. Раздевайся.
– Не. Хо-чу, – сказала я четко, стрельнув в него ненавистью, и отвернулась. Переложила Дару поудобней, укрыла ее и сама закрутилась в одеяло. Сжала губы до боли, чтобы мужчина не услышал предательское возбужденное дыхание.
Сначала в ушах стучала гулкая тишина, а потом мир перевернулся вверх ногами. Гад взвалил меня на плечо и куда-то понёс! Я колотила ногами, пыталась вырваться, но не кричала, чтобы не разбудить Дару, а потом неожиданно обрела свободу…
Секунда свободного падения, и несильный, но чувствительный удар в бок.
Бросил меня?
Выбралась из одеяла и тут же сощурилась от стрельнувшего в глаза яркого света.
Пока моргала, пытаясь привыкнуть, услышала треск рвущейся ткани, и по коже заскользили сухие теплые руки.
Я ловила чужие пальцы, отбивала ладони, ерзала и вертелась ужом, но бесполезно.
– Ты ещё не забыла, Тэкэра, – раздирая на мне одежду, легко преодолевая моё сопротивление, проговорил мужчина, – как меня возбуждает твоё неповиновение? Дразнишь?
Он вжался в меня, а я затихла. Задышала часто-часто. Грудь толкалась вверх и касалась каменной груди урода. И я слышала, как гудит-стучит под ребрами черное сердце.
Бедром ощутила напряжённую мужскую плоть и, не долго думая, дернула ногой со всей дури и едва не завыла от боли, пронзившей колено. Так тебе, мерзавец! Жаль, что лишь раз попала, после чего оказалась скрученная сильными руками, придавлена к постели еще сильней. От напора захрустели кости.
– Ши-и-ин! (с японского «умри» – примечание автора) – прошипел в лицо мужчина, вмял меня в кровать и сжал руками горло.
Я выгнулась, засучила ногами, пытаясь снова его ударить, но была скована, будто на меня рухнула гранитная плита.
Пальцы вмиг похолодели, я со всех сил вцепилась в клетчатую рубашку. Мягкая ткань заскрипела, и слабость заставила меня отпустить. Руки упали вниз, как плети.
Он давил и обжигал черным взглядом.
Воздух медленно утекал из легких, словно в крепких мужских пальцах сито, куда просачивается моя жизнь.
Одна.
Две.
Попытки вдохнуть.
Мир потускнел, стал мутным, будто комнату накрыли молочным стеклом.
Не получалось ни дернуться, ни закричать.
Назад дороги нет. Но, честно, я бы повторила все снова. И ударила бы коленом так, чтобы мудак сдох с первого тычка.
У… блю… до…
В голове загудело, ребра затрещали, а тело пробрало сотрясающей дрожью.
Чернота обступила со всех сторон, закутала, будто крыло хищной птицы, и выплюнула меня на свет.
Я лежала на лугу, в высокой траве, и ждала, пока тяжелое дождевое небо упадет и раздавит. Время тикало, уплывало черными тучами на север. Качалось на красной луне, а я не могла сделать вдох. Открывала рот и теряла рассудок, потому что вместо воздуха в горло, казалось, влетает стекло.
С трудом получилось перевернуться. Рука сама потянулась к груди, и я услышала, как мое сердце отбивает последние удары под ребрами.
Еще чуть-чуть.
Еще миг.
Еще секунда.
– Эк… эк… эк.
Я поискала взглядом источник звука и напоролась на что-то небольшое впереди, запутанное в колючках чертополоха.
Подтянулась, коснулась пальцами грубой ткани, но от недостатка воздуха согнулась и едва не рухнула в грязь.
Раскрыла дрожащую руку и присмотрелась.
Это была кукла. Мотаная из темно-горчичной ткани. Живая кукла с глазами из янтарного стекла.
Она болтала тряпичными ручками и выдавала странные звуки:
– Эк…
Это было противно, до мерзости и горечи. Мне захотелось ее убить, чтобы она заткнулась.
Теряя последние силы, я сдавила мотанку в кулаке и закричала без голоса.
В лицо брызнула кровь.
Ледяная.
И я открыла глаза.
Глава 10. Кунай
Боль пронзила пах так, что в глазах на миг потемнело. Сучка двинула меня коленом с невероятной силой…
Моя Тэкэра!
Дикая кошка, с которой мы устраивали жёсткие и чувственные игры на грани безумия, не вылезали из постели неделями, выжимали из друг друга удовольствие до последней капли. До умопомрачения.
Я давно научился терпеть боль. Даже когда меня, привязанного к стулу, терзал Ингот, я молчал. Ни крика, ни стона не издал, пока этот сучара срезал с моей лопатки татуировку с именем моей любимой. Девушки, которая посмела его предать.
Моя Тэкэра.
Ты моя боль, которую я не могу сдержать. Я готов выть в голос, стоит лишь представить, что ты попадёшься этим ублюдкам. Не допущу этого. Даже если придётся тебя сломать, им ты не достанешься.
Отрешившись от перекручиващей пах боли, я сжал пальцы на шее девушки. Отработанное годами мастерство, я делал это не задумываясь над тем, как сильно давлю и вдруг что-то сделаю не так. Уже физически чувствовал ту грань, что разделяет сон и смерть. Тэкэра обмякла в моих руках. Так-то лучше.
Я снял, буквально разодрал, остатки ее одежды. Футболку, под которой скрывалась налитая грудь, и брюки, что жестоко прятали стройные сильные ноги женщины. Подрагивая от возбуждения, медленно снял ее трусики и внимательно осмотрел обнажённое тело с молочно-белой кожей. Отвёл с высокого лба тёмные волосы, прикоснулся кончиками пальцев к закрытым векам.
Раньше мне казалось, я смогу нарисовать лицо любимой, так оно врезалось в память, так её образ пророс в моё сердце. Но сейчас смотрел и не мог понять, что меня тревожило.
Она или не она? Моя или не моя?
Овал лица и нежные полные губы, которые хотелось терзать, посасывать… видеть на своём члене.
От одного воспоминания кровь быстрее побежала по венам. Боль снова пронзила низ живота. Сучка вывела меня из строя на пару дней точно. Теперь любое возбуждение будет напоминать об ударе. Умница, девочка! Не забыла, чему учил…
Только вот упрямо делает вид, что не моя, пробуждая во мне хлестающую по нервам тьму. Неприятно понимать, почему так произошло. Видеть её, желать и помнить о предательстве. Тэкэра – одиночка, всегда была такой. Я купался в силе своего чувства, отдался стихии, которая сделала меня глухим и слепым. Ради этой женщины был готов на многое… Чем она и воспользовалась. Подставила меня и сбежала.
Не любила.
В грудь будто воткнули кунай и провернули, пальцы мои сжались на нежной девичьей груди. Не похоже, что ребёнок её, очертания упругих округлостей были такими же, как в моей памяти. Совершенная красота. Тёмно-розовые бутоны сосков манили прижаться к ним губами, прикусить, оттянуть, вырывая сладкий стон пробуждающейся страсти.
Пах снова пробило резью. Твою мать!
Я разжал руку и опустился ниже, поглаживая бархатистую кожу, проводя кончиками пальцев по линиям рёбер. Коснувшись впадинки пупка, нахмурился. Казалось, я помнил каждую чёрточку лица Тэкэры, каждую линию её соблазнительного тела, но за полтора года что-то могло стереться. Да и женщина могла измениться.
Жаль, что у Тэкэры нет крупных родинок, по которым я мог бы точно определить, она ли это. Или шрамов… Вздрогнул. Не жаль! Пусть все шрамы останутся на мне, включая и тот, что теперь на месте тату.
Ингот попытался вырезать девчонку из меня, но для этого надо было втыкать нож не в спину, а в сердце. Тэкэра прочно обосновалась там.
Рывком перевернул женщину и провёл пальцами по бусинам выступающих позвонков, сжал ягодицу. Одной рукой, другой. Упругая, как всегда. Сильная. Способная ногами вывернуть такое, что ни одному ниндзя не снилось. Она лучшая. Стремительная и беспощадная, как куфия (ядовитая змея, встречающаяся в Японии – прим. автора).
Сколько не рассматривал женское тело, но не заметил ничего, чтобы указывало, что передо мной чужая Тэкэра. Разве что пупок, казалось, выглядел странно, да ещё красноватый шрамик под коленом. Но его в расчет брать не стоит. Похоже, она сильно упала примерно год назад.
Уголки губ дрогнули. А эта чертовка умудрилась посеять во мне сомнения. Отличная игра. Трахнуть бы её…
Снова пах пронзила короткая боль.
Я поморщился и разжал пальцы, отпуская ягодицу. Осторожно перевернул и, проверив пульс, поднялся. Глядя на девушку, мазнул взглядом по темному треугольнику между ног. Раньше Тэкэра убирала там всё, до последнего волоска, не желая упускать ни капли удовольствия от наших игр.
Даже в таких мелочах всё продумала. Новая Тэкэра.
Но такая же моя.
Моя?
Какую бы маску ты не надела, от меня тебе не избавиться.
Наклонившись, снова посмотрел на шрамик под коленом. Год-полтора… Почти лег на нее, испытывая жгучее желание взять ее здесь и сейчас, пока не противиться.
А может, женщина не пытается меня обмануть? Вдруг сама искренне верит, что эта никчемная скучная жизнь, ребёнок и муж – настоящие?
Меня уже посещала мысль об амнезии. Для этого я и прихватил того придурка, что до сих пор томится в багажнике.
Тэкэра крупно вздрогнула и, вцепившись в свою шею пальцами, судорожно втянула воздух и толкнула меня в грудь. Распахнув глаза, зашипела:
– Ты-ы-ы… – В миг поняла, что раздета, попыталась выползти из-под меня, но не смогла. – Почему не убил?
После двух секунд сопротивления она все-таки сдалась. Опустила руки и, прикрыв обнаженную грудь ладонями, сильно укусила губу, отчего старая ранка закровоточила. В глазах задрожало синее ненавистное пламя.
– Мерзкий извращенец!
И отвернулась.
Я лишь хмыкнул и кивнул в угол комнаты:
– В той сумке твои вещи. Оденься, не искушай меня.
Поднялся и направился к выходу. У двери замер и, не оборачиваясь, бросил:
– Не думай, что тебе удалось провести меня, Тэкэра. И не пытайся снова сбежать, теперь я не дам шанса. – И добавил тише: – Шанса Инготу добраться до тебя.
Глава 11. Тэкэра
Не тронул.
Раздел, разглядывал, как будто собирался продать или разорвать, а потом ушел.
И даже через пятнадцать минут не вернулся.
Не убил.
Давил, пугал, но не подвел к черте забвения. Лишь окунул в жуткий кошмар. Эти глаза живой куклы… Бр…
Долгое время я боялась пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание. Шея не болела, даже потрогала руками – никакого дискомфорта, будто убийца нажимал на нужные точки, которые просто выбили меня из сознания.
После, когда никто так и не пришел меня добивать, я повернулась набок, закуталась в одеяло и уставилась в мутное от слез пространство.
Как же паршиво.
Так же паршиво было, когда я на премьере слетела со сцены и чуть не потеряла ребенка. Я тогда даже не знала, что беременна. По утрам подташнивало, но думала, что это от недоедания, тяжелых репетиций и нервов из-за Толи. Он не разделял мое увлечение танцами. Считал, что зря трачу время – все равно балерины после тридцати никому не нужны. Это он так говорил.
– Вы беременны, – сказала врач, зайдя в палату. Присела на стул, а я сдавила кулаки и прошептала:
– Не может быть. Я пила гормональные, не пропускала.
– Такое случается, – спокойно ответила женщина, дописала что-то в карту и приподнялась. – Угроза есть из-за травмы, потому мы вас на две недели оставим в больнице.
– Конечно, – кто-то сказал. Я лишь через несколько секунд поняла, что это мой голос.
Едва оправилась от новости, что из-за растяжения и ушиба бедра мне придется отложить выступление. Марина, моя дублерша и замена, сияла от счастья, когда меня выносили из зала.
И вот новое потрясение. Вычеркивающее танцы из моей жизни навсегда. Я понимала, что в балете уже не смогу полноценно работать. Разве только педагогом.
Подвела столько людей. Так долго учиться и зря. Мама бы никогда не простила мою промашку, но как же жаль, что она не рядом. Пусть бы лучше поругала меня.
Может, сделать аборт? Неизвестно, как воспримет новость о ребенке Толя. Нужна ли мне такая обуза?
– Вот список, что нужно купить, – положив листок на тумбочку, врач поспешила к выходу.
– А до какого срока можно сделать аб… – я запнулась на последнем слове и сжалась от пронзившей тело невидимой боли.
Стоп. Мне ведь дали увидеть мир. Пусть и воспитывалась я чужими людьми, хотя считала и считаю их родными, но где-то на земле есть женщина, которая меня родила, а не убила в утробе.
– Нет-нет, – я мотнула головой и остановила речь врача взмахом руки. – Я буду рожать, – и стыдливо заулыбалась. – Просто… шокирована. Не ожидала, что это случится сейчас.
Женщина склонила голову, немного прищурилась и мягко сказала:
– Вот и хорошо. Сомнения в таком деле – плохой советчик.
Что-то скрипнуло в доме, и я вернулась из воспоминаний в реальность. Прислушалась. Дочь не плакала.
А если этот зверь с черными глазами ее убил?
Тишина в доме была пугающей. Грудь сдавило испугом за мою кровиночку. Я слетела с кровати, добежала до двери и остановилась, прижавшись к стене.
Прикрыла себя руками, беспомощно и бесполезно скрывая ладонями набухшие от необъяснимого возбуждения соски.
Вот урод. Раздел меня и одежду забрал. Трогал без разрешения.
Но почему я дрожу от мыслей об этом? Почему так сладко потягивает в паху, когда представляю, что его руки сжимают мои ягодицы и тянут на себя, нанизывают на налитую плоть? Почему?!
Я отряхнулась, прогоняя пошлые неправильные мысли. Волосы рухнули на плечи и накрыли грудь.
Выходить голой из комнаты мне не хотелось, потому я бросилась к углу и взяла сумку. Подхватив одеяло с кровати, поспешно завернулась в него и осторожно вышла в коридор.
Везде пахло пылью и сухой травой, а еще здесь было жутко холодно, плечи пробирало до косточек, и изо рта шел легкий пар. Я сразу не заметила этого, потому что была не в себе, сильно переволновалась из-за последних событий.
После выступлений меня часто рвало в гримерке, бросало в жар, потому я не удивилась, когда стало плохо в машине. Мой тренер говорил, что это у меня надпочечник так работает, выбрасывает в кровь слишком много адреналина для моего веса и роста.
Я прокралась к другой комнате. После яркого света в спальне, здесь было очень темно. Пришлось ориентироваться на ощупь, потому доверилась интуиции.
