Корделия Нуар Айф

Глава 1

Тишина в доме. Но такая уютная, спокойная, она ластится к тебе, как собака. В дом абсолютная темнота, но видно всё неплохо. Конечно, столько времени в темноте провести, я даже блик от луны на влажном носу лабрадора вижу. Тихое посапывание успокаивало мою нервную систему сильнее любых успокоительных, но вот заснуть все равно не получалось. Тело опять свело судорогой.

Придётся идти в огород за мятой и мелиссой. Они должны помочь.

Пружинистой походкой я отправилась через весь дом на кухню. Хороший дом всё-таки построили родители. Хоть он и довольно старый, но стена кухни была полностью стеклянная и через нее проглядывал идеальный огород с особо выраженными ровнейшими грядками, залитым светом полной луны.

Папа всё-таки очень сильно постарался над этим местом. Дом, огород – все было идеально и без зазоринки. Как и его хозяин. Конечно, некоторых бесит его просто жуткий перфекционизм, но что вы хотели от учителя математики? Не мне ли говорить, что папа с линейкой ходил и даже сделал план нашего огорода в масштабе 2:1? Зато сейчас грядки радовали потрясающей ровностью, даже сами растения, словно солдаты не пытались выставить свою листья куда-то за свою территорию. С сорняками поступали без церемоний – жестоко вырывали. А ещё за огородом идёт сразу лес. Смешанный.

Но больше всего мне нравится именно сочетание кухни и огорода. Мама всегда видит, чем занимается папа, папа видит маму. Почти все наши продукты растут здесь и очень нравится мне видеть, как из обычной тыквы выходит прекрасное блюдо, достойное ресторана со звездой Мишлена. Мама обожает готовить. И у нас НИКОГДА не было пустого холодильника. Мама умудряется из даже одного продукта сделать блюдо, достойное короля, не меньше. Да и сейчас, когда родители уехали в отпуск, мама оставила просто доверху забитый холодильник едой. Названия у этих блюд, конечно, специфические, но вкус – самое главное.

И, несмотря на то, что я сразу сказала, что весь холодильник я не съем, мне строго-настрого сказали доесть все, и чтобы когда они вернулись – там ничего не было. Объясняли это тем, что мышечную массу мне набирать надо, ибо кости да кожа в нынешнее время нравится только собакам. И то эти ели только мясо, как моя Кесси. Собственно, она и занималась поглощением содержания холодильника, тогда как я иногда поедала что-то максимально вкусное.

И все равно по графику уничтожения еды не успеваем. Но ладно, справимся как-нибудь.

А сейчас за мятой. И мелиссой.

Стеклянная дверь поддалась легко и впустила волшебно прохладный воздух начинающейся осени. Вдыхать такой не полной грудью считается грехом. Особенно если выходишь из уже натопленного дома.

Да, предки прям сильно любят, когда дома жарко. И уже 1 сентября врубают отопление. Я тоже не могу терпеть холод, но сейчас ситуация другая. Волшебство. Магия. Просто мистический вид на серебристый огород, небо абсолютно без облаков, а луна смотрела на меня своим прекрасным стальным глазом. Как же красиво.

От разглядывания очаровательной картины меня отвлёк удары часов в доме. Дверь то я не закрыла.

Прислушалась. Оп па. Уже полночь. То есть через пару минут я уже рожусь.

Итак, да. У меня сегодня день рождения. Но я абсолютно одна в доме, если, конечно, не считать Кесси.

А, собственно, почему?

А все просто. Родители решили, что в мои прекрасные семнадцать стоит отмечать день рождения уже с друзьями, а не с родителями, поэтому и умотали на моря. Вот только в их системе произошел один маленький прокол.

У. Меня. Нет. Друзей.

Кроме собаки и семьи.

Плохо?

Вообще нет.

Почему родители не волнуются?

А вот все просто. В комнате у меня стоит фотография, где я обнимаюсь с 6 другими девочками, и по моей моське видно, что я очень довольна жизнью. Кто эти девчонки?

Понятия не имею. Седьмая, которая якобы я, вообще мне не знакома и на меня не похожа. Но вот мои навыки в вырезании фото и приклеивании выше всяких похвал. И теперь даже я иногда сомневаюсь, не делал кто такую фото со мной?

Нет.

Но тем не менее родители уверены, что у меня есть друзья. И что они сегодня придут ко мне. Праздновать. Угу.

Пришли.

К мяте пришли. С мелиссой. И стоило мне наклониться, как поясницу резко прострелило. Ауч! 17 лет уже старость?

Но вот после поясницы мне резко прострелило колени. Одновременно. И я повалилась новыми штанами на чернозем.

И тут бы из моего рта вывалилось ещё больше ругательств, но все моё тело выгнуло в другую сторону. И из моего вырвалось только одно. Крик боли.

И сознание покинуло меня.

Глава 2

Я очнулась от холода. Прохладный ветер гулял по моему тело так, словно на мне не было… одежды?

Когда я открыла глаза, мне показалось, что я их и не открывала. Было очень темно. И очень сыро. Пахло землёй, прелой листвой и… Мышиными какашками. Мои глаза начали выхватывать какие странные гибкие очертания. Змеи?

 Я взвизгнула. Но змеи, если это и были они, то не двигались. И очень аккуратно, идя полшага за час я прикоснулась к чему-то холодному. Но не живому. Неужто… Корни?

Мои глаза начали различать хоть что-то в сплошной тьме и я увидела небольшой просвет между, как оказалось, корнями.

– Не иди на белый свет, говорили они – проворчала я, начиная забираться на комковатой и влажной земле наверх.

– Очень странный сон. Мне никогда не снилось, чтобы я была голая. В лесу. Да блин! – я опять скатилась по земле.

– Лаааадно, я тебя поняла. – и сделала резкий рывок.

Моя попытка увенчались успехом, и я выползла из норы. Если быть точнее, то это было огромное поваленное дерево, под которым раньше была чья-та нора. Явно не мышиная, слишком глубокая.

Лежа спиной на прелых листьях, я все ещё смотрела на серое небо, которое с одной стороны окрашивались нежно оранжевым.

Красиво. И лес очень красивый, смешанный. И пень очень знакомый, я с него неделю назад грибы срезала…

Так. Я рядом с домом?

Я встала и подошла ко пню. И правда, срезанные грибы, и небольшая вырезанная ножом отметка – крест.

Отлично, я правда рядом с домом.

Если вспомнить, как мы с отцом ходили по лесу, то получается, то дошли до этого пня минут за 20. Дома я окажусь даже быстрее. Во сне. Интересно, а я увижу себя со стороны на кровати?

Чертыхнулась. Всё-таки ветер очень прохладный, волосы дыбом встают, надо возвращаться.

Ещё раз внимательно посмотрев на пень, я направилась к дому.

И как же хороша осень. Обожаю это время года. Особенно те две недели, когда лес поражает разнообразием красок. Даже сейчас, в ранние утренние часы, деревья ошеломляют своей яркостью и контрастом. Багряны, золотой, цвет мха, болотный, коричневый… И снизу богатейший ковёр, словно сотканный самыми искусными мастерицами. Правда, ковёр мокрый. Утро же. Роса холодит стопы, ветер прогуливается по моему телу, развивает волосы. Красота.

И так, напевая песенку, я шла по лесу, пока моя нога не поскользнулась и я чуть ли не задохнулась от боли вывернутой ноги.

– ....! – прогремело на весь лес, а я пыталась убаюкать ноющую ногу. И тут мой взгляд упал на руки. Они были в грязи и… В чем-то ржавом или коричневом, словно в … Крови.

В моё сознание прокралась мысль о том, что это не сон. Боль слишком яркая. И я не помню, как я засыпала.

Помню только грядку мяты и мелиссы. И боль в выгнутом теле.

Это все. Следующий кадр – моё пробуждение в норе.

Тогда откуда кровь? Моя?

Быстрый осмотр тела показал обратное. На мне были лишь мелкие царапины, старые шрамы, синяки и т.д., но ничего, чтобы могло заставить мой организм потерять столько крови.

Тогда, откуда?

Но больше мой разум поражало другое. А где одежда? Почему я ничего не помню? В плане, я помню себя, кто я, но с момента полуночи… Я не помню.

Моя голова взметнулась вверх. Рассвет. Прошло часов 7, не меньше. Что за это время произошло?!

Я искренне попыталась унять начинающуюся истерику, но лучше всего мне помогла боль в ноге. Отрезвило.

Так… Мне надо вылечить ногу. Добраться до дома. Домой. Надо домой.

Моя внутренняя карта говорила мне, что осталось идти меньше трёх минут. С больной ногой время удваивается. Поэтому, отломав от ближайшего сухого дерева палку, и используя её как трость, я попрыгала домой, избегая скользкие листья.

Через минуты лес расступился и показал знакомые стены родного забора. Задние вороты были заперты.

На секунду я остановилась, пытаясь понять, как я вышла в лес, но решила, что подумаю об этом позже. Запасной ключ лежал на своем законном месте, мрачно поблескивая сталью. Щёлкнул замок.

Открылась калитка.

И я задохнулась от крика. На идеальной дорожке, которую выкладывал отец, лежало нечто в луже крови. С некогда светлой шерстью. И это нечто было настолько изуродовано, что даже определить что это я была не в силах. Но тут я заметила знакомый медальон…

– Нет… Нет, нет, нет!

Мое тело оказалось быстрее, про боль я вообще забыла, и рванула к тому, что когда-то было моей Кесси. Боже! Кесси! Кто? За что? Зачем?

Почему так жестоко?! В еёглазах навсегда застыл холодящий душу ужас.

Я обняла её голову и начала покачиваться. Меня била крупная дрожь. Кесси! Моя любимая, моя ласковая собака! Кесси!

Мои пальцы начали зарываться в мокрую шерсть, и тут мой взгляд упал на пальцы. На одном была кровь, но чёрная, как деготь, а на другом словно осталась ржавчина.

Боже…

– Кесси!

Я завыла раненным зверем. Моя Кесси! Я не понимаю, что случилось, Кесси! Вернись, прошу тебя! Ты мой единственный друг, Кесси…

Мой вой потихоньку перерос в безмолвные рыдания. Тело трясло, и тело собаки было ужасно холодным.

Она умерла давно.

Она остыла.

Глава 3

Ванная встретила молчанием. Раньше Кесси всегда ходила за мной по пятам и даже соглашалась на лёгкие брызги на мордочк, после которых всегда было наигранное ворчание. Я всегда слышала цокот когтей за спиной. Но сейчас тихо. Ужасно тихо. В зеркало я не смотрела, просто сразу включила воду в раковине и быстро умылась, жмуря глаза.

Главное не смотреть на бурую воду… Опять подкатила тошнота, и мои пальцы с силой сжали край раковины. Но в этот раз раковина не выдержала, и руки сжали в себе куски фаянса.

Взгляд упал на руки. Под ногтями всё ещё была запёкшаяся кровь. Сука.

Тело метнулось в ванную. Кое-как получилось включить воду, и, отдышавшись от очередного приступа рвоты, села. Вода холодная, но, главное, что глаза подняты, потому что с всего тела стекает кровь. Не моя кровь.

Кесси. Я уверена, что это ее кровь. Но кто убил её? Через забор не смогли бы пройти дикие звери, а воры или убийцы не смогли бы попасть в дом… Да и даже если бы попали, Кесси бы защищала дом, а не сбежала в огород…

Всхлип прошёлся по всей ванной. И моя потеря памяти об этой ночи – плохой знак. Могли ли меня ударить по голове? И я даже не заметила этого… И Кесс бы отреагировала. Нет, это бред.

А что если… Я слышала о том, что некоторые маньяки не помнят своих убийств… Крайняя форма психологического расстройства. Я что, тоже такая же?

Убогая мысль, но пока что самая трезвая.

Голова начала пульсировать, а по волосам стекала вода и капала-капала-капала.

Я встала, держась рукой за стену. Ноги дрожали, меня шатало, а во рту стоял мерзкий привкус железа. Я потянулась к полотенцу, обернулась и проследила к своей комнате. Сознание стало мутным, тело словно горело в огне, и, пока я падала на кровать, сознание уже отключилось.

Глеб Минински, знающий.

Утро выдалось на удивление спокойным несмотря на то, что ночью я слышал драку собак. Главное, не встретить труп одной из них, а то аппетит себе испорчу. Лёгкой трусцой я оббегал загородные дома, пока за весёлыми зелёными воротами не показалась знакомая лысая голова.

– О, господин Гослинг, а вы мне нужны! – подбежал я к мужчине, который закрывал на ключ ворота.

– О, Минински, привет! Чем обязан?

– Сегодня ночью слышал драку собак где-то во дворах, довольно крупных, судя по звуку. Явно не домашние. Пропустил, что-ли?

– Я? Я тебя умоляю, я не то, что по району прошёлся, я весь лес прошерстил, даже следов собак не было. А из местных собак у нас только лабрадор, но и тот домашний, не дворовой. Поэтому если кто и дрался, то волки.

– Если только волки не умеют лаять. Я уверен, что это были собаки.

– Вот если покажешь мне собак или хотя бы следы, то тогда и поговорим. Понятно?

– Хорошо, старый черт, я тебе их найду. Если докажу, что ты бродячих собак пропустил, то с тебя бутылка скотча, ясно?

– Да хоть две. Но если не собаки, то тогда с тебя уже ящик пива. По рукам?

– По рукам!

Обратно я бежал ещё медленнее, огибая дома со стороны леса и вглядываясь в кучки листьев и следы. Может, всё-таки лабрадор с какой собакой подрался? Может, у хозяйки спросить?

Сегодня было свежо ночью, я уверен, следы видно, а собака из драки без ран не уйдёт точно. Точно ведь?

А вот уже и забор красивый. О, и калитка открыта. И следы… Что?

Рядом с мелкой лужицей в грязи был четкий отпечаток лапы. И несмотря на то, что охотником я никогда не был, след волка или собаки отличу. Но это точно не они. И следа была два. Один в сторону леса, другой… Во двор.

Там же живёт ребёнок!

Я рванул во двор, но через секунду застыл. Посреди двора лежал изуродованный труп собаки. Лабрадор. А рядом клочки шерсти и все больше и больше следов. Это не волк. Это была большая кошка.

И у нас такие не водятся.

Кошка…

Неужто оборотень?!

Я развернулся и направился к ближайшей телефонной будке, и, судоржно вспоминая телефон, я услышал гудки.

– Айф… Походу, я нашел нового оборотня.

Глава 4

Я проснулась от какого-то неправильного ощущения. Почему меня не будит Кесси? Она же должна в это время проситься на улицу. Едва разлепив глаза, я посмотрела на мятую, но пустую собачью подстилку. А где Кесс?

И тут мой мозг напомнили вчерашние воспоминания. Мамочки, неужели это просто плохой сон? Я мигом подорвалась и пролетела через весь дом, но двор меня встретил опустошающей тишиной. И птицами. Они словно замерли, как только я выскочила на террасу. У одной из них в клюве блеснул кусок мяса…

Горло свело спазмом и желудок скрутило в приступе рвоты, но тошнить было нечем. Кое-как, придерживая себя за перила, я спустилась по лестнице и на грани слышимости просипела:

– Кышь!… Прочь!…

И птицы улетели, что-то возмущенно каркнув в ответ. Пока они не улетели, они скрывали то, что ели. Но, а сейчас, еще и при свете дня, моим глазам предстала холодящая нутро картина. У моей светлой песочной девочки была перегрызена шея и вскрыто нутро. Вороны доделали свою грязную работу и теперь понять, что это была собака, можно было лишь по когда-то чистой шерстке и ошейнике, что болтался на последнем лоскутке кожи. Рядом валялись еще ошметки моей одежды, словно ее кто-то порвал. Надо убрать…

И смотря на этот ужас я ничего не чувствовала. Только горькое осознание того, что это некогда близкое мне существо нужно похоронить с почетом, достойного самого лучшего создания, которое умерло такой ужасной смертью. Поэтому я зашла в сарай, где взяла брезент и, разложив его в огороде, аккуратно начала затаскивать на него тело. Остатки своей одежды я швырнула в мусорку. Странно, что следов на ней почти не осталось, хотя крови… Точно было много.

Гулко взглотнув, я поддела брезент и потащила его в сторону леса. Тащить было тяжело, голова нещадно кружилась и пару раз мне приходилось садить на землю, чтобы восстановить дыхание.  Наконец, мы пришли. Это была наша любимая поляна, именно на ней я и учила Кесс командам, и мы часто носились среди разнотравья летом.

Стоит ли говорить, что в глазах снова стало мутно и щеки обожгло слезами?  Пришлось встать и быстро идти к дому, за лопатой. Когда вернулась, я заметила, что лес подозрительно тихий, словно ожидает чего-то. Или чего-то испугался. Хотя кого я обманываю? Он испугался кого-то. Возможно, меня.

А яма рылась удивительно быстро – земля была влажная. Уже мимо моего сознания промелькнули моменты, как я укладываю тяжелый брезент в землю и сверху засыпаю землей. Получился совсем небольшой холмик, у которого явно не хватало важной детали. Креста. Руки сами нашли два палки, с превеликим трудом оторвали от ивы гибкую ветку и, наконец, верх черного холма был украшен кривым крестом. И в этот момент я словно очнулась. Стало неожиданно зябко. Еще больше удивило осознание, что я без одежды. Даже не заметила. Поэтому, в последний раз мазнув взглядом по могиле, я побрела в дом. Тело меня не слушалось, меня качало из стороны в сторону, а потом в мертвой тишине леса оглушительно пророкотал мой желудок.

 Да, стоит поесть. Иначе мне станет еще хуже. Дом меня встречал с молчаливым укором, но теплом. А кухню заливал тусклый свет, с особым упреком указывая на немытую посуду и грязь на плите. Тихо порыкивал холодильник, призывая к себе, а особенно к своему нутру. Черт. В нем же блюда по большей части мясные…

Тяжело вздохнув, я быстро достала молоко, спрятанные за крупами мюсли и сделала себе аналог дешевого завтрака. А в дома так тихо… Слышно только удары ложки о тарелку. Неужели все одинокие люди так живут, в такой оглушающей тишине? Хорошо, что мама с папой скоро приедут.

Мама с папой скоро приедут… И сестра! Что же делать? Что я им скажу? Я спрыгнула со стула и начала ходить туда-сюда, но недолго. Раздался звонок в дверь. Нет, только не родители…

 Глава 5

– А вы, собственно, кто? – спросила я стоявшего на пороге парня. Молодей человек выглядел внушительно: большие, натренированные руки, короткий ёжик светлых волос и очки на глазах. Солдат? Военный? Неужели они уже всё знают?

– Мисс Моут?

– Не миссиз? Вам нужна именно мисс? – уточнила я.

– Абсолютно верно. Я зайду? – парень сделал шаг в сторону двери.

– С какой целью? Кто вы такой? – возмущенно сказала я.

– Айф Мессер. Миледи, прошу, не задерживайте меня на пороге, я хочу поговорить по поводу этой ночи.

– Н-ночи? О чем вы вообще?

– А где ваша собака?

– С-собака?

Пока я замешкалась, он проскользнул внутрь. В смятении я закрыла дверь и незаметно взяла со стола ключную связку с небольшим складным ножиком в виде брелка. Когда я развернулась, наглый парень уже шел в сторону кухни.

– Мисс Моут, можете ли вы мне налить чай? Разговор у нас будет очень долгий.

– Мистер Мессир, о чём?

– О чём? – задумался парень и тут резко сменил тему. – Подскажите, а где у вас ванная? Я бы хотел помыть руки.

Я не задумываясь указала направление и на автомате зашла на кухню и поставила чайник. Кто этот человек? Как он узнал? Его срочно выпроваживать и…

– Мисс Моут? У вас чайник кипит. – неожиданно возник он, прерывая сои сумбурные мысли.

– А? Да-да… Вы… Какой чай будете?

– Черный. Две ложки сахара.

И пока я делала чай с сахаром, вторженец рассматривал кухню, а еще более пристальнее рассматривал огород за окном.

– Спасибо. – сказал он, когда я поставила кружку чая перед ним и села за стол напротив.

– Мисс Моут, огород вашей семьи прекрасен. Даже не огород – сад. И кто же им занимается?

– Папа. И я. Мама не любит там копаться.

– Очень мило. И всё же… – он взял кружку в руки – Мисс Моут, где ваша собака?

– Кесси? Её… Мистер Мессер, мою собаку ночью загрызли волки. Её тело покоится в земле. – сказала я, пока моё голо в очередной раз не сжало спазмом от слез.

– Тут есть волки? Любопытно. Миледи, подскажите, а кто сломал вашу раковину?

– У вас очень странные вопросы.

– И всё же?

– Я случайно ее сломала. Уронила… Уронила большую колбу с гелем, раковина откололась, колба разбилась.

– И вы поранились?

– Конечно! Осколки задели мою кожу.

– Покажите порезы.

– Что?

– Покажите порезы.

– Я вам ничего показывать не буду. Зачем вы пришли в мой дом?! – не выдержала я.

Парень резко выпрямился и навис надо мной.

– Слушай меня сюда. Вчера в полночь тебя скрутила резкая боль, ты потеряла сознание и ничего не помнишь. Скорее всего утром ты проснулась в лесу, без одежды, а когда вернулась… Вот там – он указал на место, где лежало час назад тело Кесс – покоилась твоя растерзанная собака. Я прав?

– Вы… Нет… Вы не правы.

– Я не прав? Ты же понимаешь, что ты, скорее всего, в подобном состоянии, навредишь не только себе, но и своим родным? Хочешь убить их?!

– Я никого не хочу убивать! – выкрикнула я.

Он тяжело вздохнул.

– Мисс Моут, я понимаю, что вы ничего не понимаете, боитесь за своих родных, пережили шок от убийства собаки и впервые не помните, что вы сделали. Но зачем вы мне врете?

– Я не понимаю, что происходит…

– Давайте я вам объясню… Мисс Моут… Понимаете, дело в том, что такой случай, как у вас, случается редко. Конечно, мы вам поможем и обучим, я вас отвезу в ближайший интернат, и вы научитесь этим управлять…

– Интернат? Чей интернат?

– Оборотней.

Глава 6

– В смысле, оборотней…? – пораженно прошептала я… В голове не укладывалось то, что он сказал.

Он тяжело вздохнул и сложил руки в замок.

– Ты оборотень. Юный, не умеющий себя контролировать, способный убить все свое окружение из-за неспособности сдержать себя. Я хочу отвезти тебя в интернат, для таких, как ты. Там ты три года будешь учиться контролировать оборот. Всё понятно?

– Мне ничего не понятно! Я же не оборотень! Может, у меня крайняя форма лунатизма?

– Боги… – он посмотрел куда-то наверх – Как тебя зовут?

– Мелисса. А… Откуда вы узнали мою фамилию?

– Не важно. Фамилию запомнил, а имя нет. Итак, Мелисса… Ты хочешь проверить, оборотень ли ты?

– Я не хочу ничего проверять.

– А надо – хмыкнул он и встал из-за стола. – Что же… Оборотни обладают очень хорошим слухом, ты знала?

– Ну… из легенд да.

– О, так ты читала легенды, очень мило. Сейчас я уйду в другую комнату, что-то очень тихо скажу и вернусь. Если ты услышишь, что я сказал, то это, скажем, бонус к звериной шкуре. А еще… Если уж совсем мне не веришь, зайди-ка в ванную в полной темноте и подойти к зеркалу.

– Да не могу я быть мифических созданием. Вот сейчас пойду в ванную, а вы останьтесь здесь. Сейчас я докажу вам, что я обычный че-ло-век. Вам ясно?

– Туманно. Иди давай.

И я выскочила из кухни, громко хлопнув дверью. Невыносимый человек с психическими проблемами. Оборотень, называется. Фи! Пока заходила в ванную, на автомате все-таки включила свет. Вот и я – Человеческая девушка. Нет ничего странного! Рукой нащупала включатель и погасила свет. И когда я взглянула на зеркало… На меня смотрели две яркие желтые точки. Сияющие. Как у кошки.

– А я говорил – услышала я на грани восприятия.

У меня пропал дар речи. Пока я смотрела в эти жуткие глаза, вдруг поняла, что детство резко закончилось. Больше нет маленькой Мелиссы Моут. Есть монстр внутри меня. Или… Я сама и есть этот монстр?

В дверях показалось создание, которого не должно быть. Но он стоял, и смотрел на меня.

– Ну что? Пойдем поговорим о будущем?

– О школе? – прошептала я, не сводя глаз с сияющих точек

– Об интернате. Когда возвращаются твои родители?

– Сегодня… Вечером. Что мне им сказать?

– Пойдем на кухню. Что-нибудь придумаем.

Глава 7

– Мама, это же хороший колледж!

Мама с папой сидели на кухне, загорелые и хмурые. Конечно, с чего им улыбаться, если дочь сообщила, что выиграла обучение в какой-то школе, которая находилась в двух сотнях милях от дома?

– Миссис Моут, Мистер Моут, позвольте… – Айф достал визитные карточки интерната и раздал родителям. Явно подставные.  – Если хотите, можете связаться с директором колледжа, она очень ожидает вашу дочь, у юной Мисс Моут – он кивнул головой в мою сторону – есть способности к физико-математических наукам. Но я думаю, вы и так знали. Если я не ошибаюсь, мистер Моут – преподаватель математики.

– Вы не ошиблись, я и правда преподаватель математики – сказал папа – но всё-таки она еще маленькая для такой далекого от дома колледжа. Какой там контроль? Как они будет жить?

– Я выдам свой номер телефона, я непосредственный куратор девушки. Звоните в любом момент, я передам трубку юной леди. В конце концов, если мисс Моут не понравится колледж, то в течение месяца она сможет перевестись обратно. А домой она будет возвращаться раз в семестр на две недели. Летом на два месяца, если, конечно, Мелисса не будет участвовать в соревнованиях. Они идут всё лето.