Константин Томилов Ты не одна

(天空中的春姑娘)

Весна весною воцарится

И сердце бедное опять,

Забьётся будто в клетке птица:

Летать хочу! Хочу летать!

Мне тесно здесь, в неволе сытой,

В уютной, тёплой темноте.

Тоска! Тоска в душе закрытой

И не способной к нищете.

МОЛИТВА

Каждое слово – как пуля,

Каждый поклон – как снаряд.

И Крест – не рукою махнули,

А так – что все бесы – горят!

Кто там крадётся в тишине?

Кто тенью зыблется в окне?

Чьи осторожные шаги

Стучат копытцами? Враги,

Ворьё вокруг меня снуёт

И драгоценное крадёт,

То, что ни купишь, не продашь,

Не восстановишь. Карандаш,

Сломался, чинишь и вперёд,

Рисуй, пока душа поёт.

И нежных красок акварель…,

Течёт, опять… Наверно зверь

Спешит под локоть, в бок, толкнуть,

На ухо, гадкое, шепнуть.

Спешит украсть, минуту, две.

И победить. А в голове

Опять лукавый сор, понос,

Что вроде бы давно отнёс

На свалку. И вроде бы давно забыл,

Как в безобразии грешил,

А снова непролазный лес

В глазах стоит. В котором бес

За каждым деревом сидит.

И хоть во мне душа дрожит,

Шагну во мглу… И тишина…

Заговорит.

Скажи мне, как тебя вернуть?

Тобой всецело овладеть,

Так, чтоб не мог ты без меня,

Ни пить, ни есть, дышать и петь.

Скажи мне, как тебя вернуть?

И только руку протяни.

Не дай мне, молча, утонуть,

В том времени, где мы одни.

На всё готова, как тогда,

Когда со мной ты танцевал,

И я – грешна и молода,

И ты – мной жил, и мной дышал.

Нетерпелива и горда,

Скажу, и мне не прекословь!

Ты раб мой, раз и навсегда,

Мой господин, моя любовь!

Скажи мне, как тебя вернуть?

В свои объятья заключить,

В безумной страсти утонуть

И лишь тобой, дышать и жить.

Но ты – не смотришь на меня,

Ты горд, и я – нетерпелива.

Сгораю, словно от огня,

Так, к равнодушию, ревнива.

К той пустоте в твоих глазах,

К печальной сухости объятий,

К улыбке горькой на губах.

Ты мне не друг, а неприятель.

Нетерпелива и горда,

Скажу, и мне не прекословь!

Ты раб мой, раз и навсегда,

Мой господин, моя любовь!

Как я мечтаю, чтоб сказал,

Что, без меня, ты просто пыль.

И что, последний, наш скандал,

Уж, не войны, столетней, быль.

А я отвечу, что ты Царь,

Который в битве превозмог,

Что ты мой бог, я твоя тварь.

На всё готова, только б лёг,

Со мной, и до утра не спал,

Как прежде, также как тогда.

И вновь, без устали, ласкал,

А я – грешна и молода.

Нетерпелива и горда,

Скажу, и мне не прекословь:

Ты раб мой, раз и навсегда,

Мой господин, моя любовь!

Нетерпелива и горда,

Скажу, и мне не прекословь:

Ты раб мой, раз и навсегда,

Мой господин, моя любовь!

(Перевод с французского песня в исполнении Франчески Ганьон «

Je voudrais bien»)

Как хочется не прогадать:

Родиться вовремя на свете,

Не поспешить, не опоздать,

И Ту, единственную, встретить.

Сойдутся Небо и земля,

В любви безудержном потоке:

Как не хватало мне тебя!

Как не хватает мне тебя!

Как кратки, этой жизни, сроки…

Не смейте обижать детей,

Пугать и делать больно,

Не смейте, с миной недовольной,

Рабами быть своих страстей.

Не смейте с ними лицемерить,

Обманывая много раз,

Не знаете, в который час,

Откроются в них ада двери.

И хлынут войны и потоп,

Мрак, голод и землетрясенье,

Повеет стужею осенней

От дерзких подростковых слов.

Они уйдут от вас Далече,

Обиды затаив в себе,

И дико станет на земле,

Без звуков милой детской речи.

И только терпеливо ждать,

Когда Любовью их согреет,

Та, что везде, всегда успеет,

И вам вернёт их, Бога Мать.

Нет, я не верю, время, не течёт,

Оно стоит, безжизненно, на месте,

И только люди, врозь, иль с Богом вместе,

Отмеривают, своей жизни, ход.

Что было, не исчезнет, никогда,

И снова, никогда, не повторится,

Родные и смеющиеся лица,

Не смоет, мёртвая, вода.

Что будет, то давно, уже прошло,

Грядущее, как прах, развеял ветер,

Всё то, что вновь, произойдёт на свете.

Давно, быльём былинным, заросло.

Однажды – ты проснёшься летом,

Уснув усталою зимой

И тихо всхлипнешь: "Боже Мой!

Благодарю Тебя за это!"

Мы тени прошлого, всего лишь тени,

Пожухлые, как лист осенний,

Нас кружат годы – карусели,

От птичьей трели, до метели.

Мы, лишь вчера, кричали – пели,

Стремглав к мечте своей летели,

Сквозь пальцы всё, что так хотели,

Обид и слёз – хитросплетенье.

Всё ближе, ближе день последний

И миг – от жизни отреченья,

Оставив все приобретенья,

Как скошенные, упадём, растенья.

Человек не видит человека,

Спрятавшись за паранджой своих проблем,

Слеп весь мир от века и до века,

Как в кромешной бродим темноте.

Нам больное Я не дозволяет,

Пожалеть того, кто закричал:

–У меня ребёнок умирает!

–Да?…, ну извини, а я не знал…

А потом, нахмурясь лицемерно,

Сделав вид, как будто пожалел,

В сердце же, досадуя безмерно:

–Эх, про деньги, жалко, не успел!

И не протестуйте, я уж знаю!

Изучил всё вдоль и поперёк!

Всем нам, людям, даже слаще рая,

Золота увесистый мешок!

Перед золотым и тучным "буддой",

ВСЕ готовы расстилаться ниц!

Самым близким яд насыпать в блюдо!

И любым бесстыдствам нет границ!

Все ведём пустые разговоры