bannerbannerbanner
Танкист. Унтер

Константин Калбазов
Танкист. Унтер

Полная версия

После завтрака Нестеров поспешил на вокзал. Время-то уже к полудню. А от дома Аршиновых добираться до вокзала не так уж и близко. А потому пришлось потолкаться в автобусе. Солнечный воскресный день, людям дома не сидится. И это еще не вечер. Как только станет попрохладней, Светланскую запрудят толпы горожан. Да и не только главную улицу, уж в Летнем саду так и вовсе будет не протолкнуться.

Позвонил Анне Федоровне. Та велела ему подойти к кассе номер один и передать кассиру свои документы и купленный вчера билет. Хм… он бы с радостью. Только как это сделать? Сегодня днем очередь тут ничуть не меньше, чем была вчера вечером. Разве что лица другие.

А нет. Вон того мужчину в светлом костюме он узнал. Вид помятый и усталый, на щеках щетина. Вот интересно, какого он тут трется – надеется, что кто-то сдаст билет? Лично он, Виктор, лучше бы отправился в общем вагоне, чем так-то маяться на вокзале.

К слову, это была та самая касса, в которую Виктор вчера простоял битых два часа. И тетка в окошке та же самая. Только в другом платье. Он ее едва сумел рассмотреть в небольшом просвете между головами давящихся в очереди пассажиров.

Нестеров конечно же помнил инструкцию Анны Федоровны, но не представлял, как ей следовать. Поэтому стоял вроде как и неподалеку от окошка, но в то же время явно не в очереди и не претендуя на место подле него. Как результат это ни у кого не вызвало негатива. Ну стоит себе и стоит. Может, вон вывешенную на стекле информацию читает.

Кассирша приподнялась со своего места. Благодаря помосту внутри кассы, она имела возможность посмотреть поверх голов пассажиров. Виктор встретился с ней взглядом, после чего она опять опустилась на свое место. И тут он увидел, как кассирша высунула в окошко руку, скользнувшую змеей между двумя мужчинами. Еще не уверенный в том, что поступает правильно, он сунул в ее пальцы свои документы, и рука тут же исчезла.

– Спокойно, господа! Спокойно! Правительственная бронь, – послышался ее голос в ответ на возмущение столпившихся у окошка.

Виктор от охватившего его стыда был готов провалиться сквозь землю, тем более сознавая, что билет у него, по сути дела, имелся, а вот эти люди стоят без какой-либо гарантии приобрести их. А тут еще и встретился взглядом с тем самым мужчиной. Только, странное дело, тот понимающе улыбнулся и подмигнул, словно подбадривая его.

Рука кассирши с документами вновь высунулась из окошка. Виктор выхватил их, не имея возможности даже поблагодарить женщину, и отошел в сторону. Открыл военный билет, заглянул внутрь.

Девять рублей двадцать копеек за возврат. Купейный билет на тридцатое июня на бланке красного цвета. Что означает бронь. И еще один, уже обычного желтого цвета, на двадцать девятое июля. Получается, туда и обратно. А вот проездных, выданных в училище, уже не было. Ну что тут сказать, Анна Федоровна прямо ангел-хранитель.

Глава 3
Дальние перспективы

– Хм. А хорошо, Нестеров. Очень хорошо. – Подполковник Дерягин оторвался от окуляра трубы и потер руки.

Еще бы. Начальник кафедры огневой подготовки одновременно являлся главным тренером команды училища по военному многоборью. А там умение владеть оружием далеко не на последнем месте. Каждый промах – это штрафные очки. Даже если ты пришел к финишу вторым, но твои результаты стрельбы лучше, чем у опередившего тебя, победу могут присудить и тебе.

– Унтер-офицер Макаров, – командным голосом окликнул подполковник.

– Я, товарищ подполковник, – тут же отозвался командир отделения Виктора.

– Сопроводите юнкера Нестерова на полосу препятствий. Он должен уложиться в норматив не менее трех раз. После чего бегом сюда.

– Есть.

Чего Виктор не ожидал, так это вот такого поощрения. Он с надеждой посмотрел на Макарова, но тот только отрицательно покачал головой. Ссориться с начальником кафедры он явно не собирался. Так что никаких сомнений – контролировать выполнение приказа он будет на совесть. Вот ведь!

С переходом на второй курс, успев попривыкнуть к нагрузкам, дисциплине и уставному распорядку, все решили, что теперь-то можно расслабиться. Но не тут-то было. Если после зимнего отпуска рапорта на отчисление написали одиннадцать однокурсников, а потом в течение полугода ушло еще пять, то после летнего таковых с ходу нашлось двадцать восемь. Тридцать дней без вот этого всего, а потом вдруг опять с головой в «так точно, никак нет, виноват, дурак, исправлюсь». Вот и сломались парни в первую же неделю.

Правда, тут их ждало горькое разочарование. Реформа вооруженных сил не обошлась без подводных камней. Так, возможность отчислиться из военного училища сохранялась. Вот только осуществить это было практически нереально. Достаточно сказать, что самый простой способ – это инвалидность или перерождение. Подобные меры вкупе с увеличением набора на первый курс вели к резкому росту офицерского корпуса уже в ближайшие годы. Правда, Виктор был уверен, что качество подготовки кадровых офицеров при этом резко упадет.

Мало парням этой напасти, так тут еще и второй круг курса молодого бойца. Или первый зрелого. Без ста грамм вот так сразу и не разберешь. Но гонять их начали как бы еще и не крепче прежнего. После чего вывезли на полигон для полевых занятий. Тут и общевойсковая подготовка, и сдача нормативов на технике, проверяли, чему юнкера научились на стажировке.

Признаться, Виктор сильно сомневался, что у него получится трижды кряду уложиться в норматив полосы препятствий. Один. Ну два. Но три?! Н-да. Перспектива пойти на четвертый виток подстегнула не хуже готового вцепиться в задницу волкодава. Оно, конечно, результат был только на троечку, но все же уложился.

После этих мучений бегом на огневой рубеж. А до него добрых пятьсот метров. Когда Макаров докладывал Дерягину о выполнении приказа, Виктор стоял на подгибающихся ногах, пребывая в полной уверенности, что вот сейчас рухнет прямо в траву и будь что будет.

– Заряжай, – окинув его внимательным взглядом, приказал подполковник.

Дыша, как запаленная лошадь, Виктор перебросил из-за спины винтовку. Трясущимися руками разложил приклад, открыл затвор, взял со стола первую обойму и выдавил патроны в магазин. Получилось не сразу. Но он управился. После чего глянул на начальника кафедры. Тот утвердительно кивнул, Нестеров взял вторую и, едва не выронив ее, определил патроны в магазин и закрыл затвор, поставив оружие на предохранитель.

– Пятнадцать секунд, время пошло, – коротко бросил офицер, не дожидаясь доклада и щелкая секундомером.

Виктор вскинул винтовку, сбросил предохранитель, глубоко вздохнул, пытаясь унять дыхание и дрожь в руках. Ага. Как бы не так! Кровь упругими толчками струится по венам, грудь вздымается, как мехи, руки трясутся, глаза застилает пот. Прикрыл веки, пытаясь ощутить винтовку, почувствовать с ней некое единение. С ростом показателей Сути это ему давалось с каждым разом все лучше и лучше.

Вот оно! Открыл глаз. Посадил мушку под черный круг центра мишени в ста метрах от огневого рубежа. Мысленно представил себе траекторию пули, как это делал с некоторых пор. После чего плавно потянул спусковой крючок.

Получено 6 опыта к умению «Винтовка-3» – 22 558/256 000.

Получено 6 опыта – 32 000/128 000.

Невозможно начислить 6 опыта, недостаточный уровень высшего образования.

Получено 6 избыточного опыта – 858.

Получено 1 свободного опыта – 160 001.

Передернул затвор, зажимая рукоять между большим и указательным пальцами, и, не выпуская ее, потянул спусковой крючок подушечкой безымянного пальца. Раз. Другой. Третий. Он отстрелял все десять патронов, словно в его руках была не обычная «горка», а едва ли не автомат. Причем, несмотря на задержку с открытием огня, управился за секунду до конца отведенного времени.

– Все в яблочко, – удовлетворенно произнес подполковник. – Не халтурили? – уточнил, глянув на Макарова.

– Никак нет, – для убедительности тряхнул головой унтер.

Вообще-то странный вопрос, учитывая состояние, в котором пребывал Виктор.

– Это хорошо. Передайте взводному, что я забрал Нестерова.

– Есть, – бросил руку к обрезу кепи Макаров.

– Пойдемте, товарищ юнкер.

Они отошли на огневой рубеж, где тренировалась команда по военному многоборью. Посторонние сюда не допускались. Всего сейчас здесь было пять человек. И среди них Игнатов из первого взвода.

Вот уж никогда не подумал бы, что он хороший стрелок. Но на стажировке был серьезно удивлен. Поскольку тот обращался со стрелковкой немногим хуже Виктора. Ну хорошо, не так уж и немногим. Но уж в роте точно шел следом за Нестеровым. Вот и не обошел его вниманием подполковник Дерягин. Правда, с Максимом занимался капитан Прибылов, а вот им заинтересовался сам начальник кафедры. Отчего плечи сами собой расправились, мол, знай наших.

– Виталий Олегович, я присмотрю за вашим подопечным. А вы пока не могли бы сменить меня на огневом рубеже взвода? – обратился начальник кафедры к Прибылову.

– Непременно, Михаил Евгеньевич. – Капитан сделал Максиму последние наставления и поспешил выполнить приказ начальства.

Среди офицеров как-то не принято козырять званиями. Наследство еще царской армии. Даже в боевой обстановке обращаются в основном по имени-отчеству.

– Ну что же, Виктор, давайте вы мне покажете, что можете с пистолетом-пулеметом, – кивнув на лежащий на столе ППГ-15, предложил подполковник.

– Что мне делать? – уточнил Виктор.

– Для начала снарядите все четыре магазина, – распорядился он и подошел к Максиму, стрелявшему из винтовки.

Остальные четверо юнкеров команды были предоставлены самим себе. Рядом с ними лежали вскрытые цинки, валялись опустошенные коробки, блестели на солнце лакированные гильзы. Латунь в ДВР используется только в гражданском секторе, и патроны те получаются несколько дороже. Впрочем, есть настоящие ценители, которые не признают стальные ни под каким видом.

 

На лицах стрелков выражение неприкрытой скуки и даже каторги. Стрелять им явно уже надоело. Но, судя по наличествующим рядом с ними патронам, закончат они не скоро. Уши прикрыты наушниками. У Виктора имелись точно такие же, но они остались в казарме. Хотел было прихватить с собой, но взводный подобный подход не оценил и приказал убрать в чемодан с личными вещами. Только, похоже, прикупил он их все же не зря. Коль скоро команде училища разрешают пользоваться подобной защитой, то и ему не запретят.

– Ну-с, товарищ юнкер, поведайте мне о ваших успехах в обращении с пистолетом-пулеметом, – вернувшись к нему, произнес подполковник.

– Стреляю двойками. Первый патрон неизменно в яблочко. На магазин получается одна-две серии по два патрона, – коротко доложил Виктор.

– Очередь на три патрона не пробовали?

– Пробовал несколько раз. Но потом отказался.

– Почему?

– Решил сначала получить устойчивый результат на двойках. Но, несмотря на вторую ступень «Пистолетов-пулеметов», пока воз и ныне там.

– Понятно. Ну-с, огонь.

– Есть.

Виктор взял автомат, присоединил магазин, передернул затвор и вскинул оружие. Посадил мушку под срез черного кружка мишени и нажал на спусковой крючок. ППГ привычно толкнул в плечо, выпустив две пули.

Получено 6 опыта к умению «Пистолет-пулемет-2» – 8206/ 16 000.

Получено 6 опыта – 32 000/128 000.

Невозможно начислить 6 опыта, недостаточный уровень высшего образования.

Получено 6 избыточного опыта – 918.

Серия не прошла. Обидно. Но вполне ожидаемо. Вновь потянул спусковой крючок.

Получено 25 опыта к умению «Пистолет-пулемет-2» – 8231/ 16 000.

Получено 25 опыта – 32 000/128 000.

Невозможно начислить 25 опыта, недостаточный уровень высшего образования.

Получено 25 избыточного опыта – 943.

Получено 1 свободного опыта – 160 004.

Есть! Со второй попытки! В магазине еще двадцать шесть патронов, и кто знает, может, повезет еще раз. Воодушевленный успехом Виктор вновь нажал на спусковой крючок.

Ну что сказать. Не повезло. Серий больше не получилось. Впрочем, обошлось без промахов, и на том спасибо. Не то чтобы это было для него свойственно, но ведь закон подлости никто не отменял. Мало ли по какой причине он мог дернуть.

– Юнкер Нестеров стрельбу закончил, – доложил Виктор.

– У нас самостоятельности куда больше, чем в обычных подразделениях, товарищ юнкер. Вы знаете правила безопасности при проведении стрельб. Нарушите, взыщу так, что рады не будете. Побольше самостоятельности, Нестеров.

– Есть побольше самостоятельности, товарищ подполковник.

Виктор отсоединил магазин. Проверил отсутствие в нем патронов. Передернул затвор. Контрольный спуск. И положил оружие на стол.

– Каков результат? – поинтересовался Дерягин.

Он даже не приближался к трубе, чтобы отслеживать попадания, а наблюдал за самим Виктором. Поэтому ничего удивительного в том, что не знал, как тот отстрелялся.

– Одна серия, остальные шестиочковые.

– Ясно. Знаете, в чем причина?

– Нужно нарабатывать практику, – пожав плечами, высказал свою точку зрения Виктор.

– Или менять технику, – покачав головой, возразил подполковник.

Взял со стола автомат, сменил магазин, подмигнул Нестерову и, вскинув оружие, выпустил все патроны одной непрерывной очередью. Удовлетворенно кивнул. Разрядил, проверил оружие и положил его на стол.

– Одна серия из четырех патронов, одна из трех и три из двух. Четыре пули мимо яблочка. Моя база владения стрелковым оружием ниже вашей, хотя и повыше, чем у вашего товарища, Игнатова. Вопросы?

– Н-но как? – только и сумел выдавить Виктор.

– Все дело во вкладке. Вы стреляете из автоматического оружия так же, как и из винтовки. Но, несмотря на скорострельность «горки», это в корне неверный подход. Здесь нужно действовать иначе. И тогда совершенно не имеет значения, из чего вы стреляете – из пистолета-пулемета или из пулемета. Возьмите автомат, присоедините пустой магазин и прицельтесь.

Виктор выполнил распоряжение. Дерягин вновь кивнул своим мыслям, а потом начал объяснять Виктору, что именно он делает не так. Признаться, стойка была непривычной. Стоять приходилось как-то ссутулившись, подав плечи и тело вперед.

Битый час он тренировался правильной вкладке с незаряженным оружием. Причем всякий раз подполковник подмечал, что он делает не так, и показывал, как это исправить. При этом успевал еще и заниматься с Игнатовым. Правда, его он натаскивал на работу с винтовкой. Как видно, решил, что учить Нестерова работать с винтовкой только портить, коль скоро у него и без того все в порядке. Чего не сказать об автоматическом оружии.

Наконец дело дошло до стрельбы. Теплилась надежда, что тренировка не пройдет даром и он с ходу получит положительный результат. Появилось ощущение, что оружие в его руках ведет себя иначе. И куда лучше прежнего. Ему было значительно проще выдерживать линию прицеливания, ствол не гулял так, как прежде. Но реальность его не обрадовала. Из тридцати выпущенных пуль только шесть оказались результативными. О сериях и говорить нечего.

– Что же ты, мой друг, не весел? Что ты голову повесил? – нараспев произнес подполковник.

– Да я… – растерянно начал было Виктор, и осекся.

– Выдыхайте, Нестеров. Выдыхайте. Стойка правильная. Урок вы усвоили. Видно, что оружие чувствуете, оно в ваших руках не брыкается, ходуном не ходит. И это главное. А результат? Не все измеряется заработанным опытом. Посмотрите, – указал он на трубу.

Расстояние всего-то полсотни метров. Оптика мощная. Стрелял он в свежую мишень. Так что отметины от пуль теперь видел явственно.

– Пересчитайте пробоины. Я не глядя скажу вам, что их тридцать и все легли не далее восьмерки.

– Так и есть, – закончив с подсчетами, ответил Нестеров.

– Вы хороший стрелок, юнкер. И при такой вкладке не попасть в мишень просто не могли. И чтобы в этом убедиться, заряжайте последний магазин и – непрерывный огонь. Но на этот раз из своей прежней стойки.

Ну что сказать. Недаром же Дерягин занимал должность начальника огневой подготовки и курировал команду училища. Два попадания в яблочко. Но главное не это, а шесть пуль, ушедших в молоко, и разброс по всей мишени.

– Все понятно? – ухмыльнувшись, поинтересовался подполковник.

– Отрабатывать новую вкладку, нарабатывать опыт – и результат будет, – подытожил Виктор.

– Именно. И учтите, Нестеров, стрельба на выбивание серий входит в программу соревнований. Причем как из пистолетов-пулеметов, так и из пулеметов. Так что отрабатывайте вкладку, не ленитесь. У нас, конечно, предусмотрены поощрения для членов команды. Но есть и спрос. Учитывайте это.

– Есть учитывать, товарищ подполковник.

– Заряжайте и стреляйте, – кивнув на вскрытый цинк, приказал Дерягин.

– Разрешите вопрос, товарищ подполковник.

– По теме или как?

– По оружию, – уклончиво подтвердил Виктор.

– Ну спрашивайте.

– Я вот все понять не могу. Умения улучшают только нашу базу. Если я посредственный стрелок, то они окажут на меня благотворное влияние и как результат я стану более собран, буду лучше чувствовать оружие, его особенности. Но это не повлияет на характеристики самого оружия. Только на меня.

– Все правильно.

– А как же тогда тот же «Камуфляж»? Он ведь, по сути, оказывает влияние на моего противника, фактически отводя ему взгляд. «Аптечка» и вовсе воздействует напрямую, не только излечивая раны, но и возвращая к жизни. Конечно, при определенных условиях, но все же.

– Хотите спросить, нет ли умений или артефактов, способных повлиять на характеристики самого оружия?

– Так точно.

– Насчет артефактов не скажу. Ни о чем подобном не слышал. Только разговоры на уровне «а было бы неплохо». А вот что касается умений, то есть такое. Из разряда Эфира. «Снайпер». Первая ступень уменьшает разброс на один процент. Вторая на два, третья на четыре и четвертая на восемь. Звучит, конечно, не очень, но на деле куда как серьезное подспорье. А главное, распространяется на все огнестрельное оружие, будь это хоть древний мушкет.

– И как можно получить такое умение? – тут же сделал стойку Виктор.

– Проще простого. Поднять на четвертую ступень «Винтовку», «Стрелка», «Маскировку», «Камуфляж», «Наблюдательность», «Топографа», «Метеоролога».

– Это получается почти два миллиона опыта, – не сдержал своего удивления Виктор.

– С учетом того, что для получения и роста некоторых умений нужно выполнить определенные условия, гораздо больше. Но, с другой стороны, обладатель «Снайпера» сам по себе получается ходячим артефактом.

– А на пушки это не распространяется? – с нескрываемой надеждой поинтересовался Нестеров.

– Вопрос, достойный танкиста и артиллериста, – улыбнулся подполковник. – При наличии четвертой ступени «Снайпера», «Пушки», «Командира танка», «Наводчика» и «Заряжающего» открывается доступ к умению «Канонир». Надбавки те же самые, что и у «Снайпера». Что приуныли, Нестеров?

– Да как-то оно… – не нашелся с ответом Виктор.

С одной стороны, вроде как изменения и возможны. Но с другой… Это сколько же нужно опыта, чтобы разброс снаряда уменьшился всего лишь на восемь процентов!..

Впрочем… Виктор завис на пару минут, мысленно производя подсчеты. А почему, собственно говоря, он с таким пренебрежением-то? Сорокасемимиллиметровка на тысячу метров дает среднее рассеивание радиусом восемьсот миллиметров. Минус восемь процентов составит уже семьсот тридцать шесть. Так что не так уж и мало. А если взять артиллерию, так там эллипс рассеивания уменьшится еще больше. Однозначно есть смысл вкладываться в это дело со всем тщанием!

Жаль только, это пока лишь дальние перспективы. Ну или выкупить опыт. Если его доходы останутся на прежнем уровне, то через год в его распоряжении будет порядка двух с половиной тысяч рублей. На которые можно приобрести сто двадцать пять тысяч опыта. То есть к моменту выпуска он выкупит полмиллиона. Всего лишь! Конечно, за три года он что-то заработает. А с его данными получается не так чтобы и мало. Но…

Помимо умений ведь нужно же еще вкладываться и в Харизму. До минимальных значений комвзвода ему осталось четыре очка надбавок. Но кто сказал, что он сможет опять что-то изобрести. От него это вообще не зависит. То фонтанирует идеями, а то вообще ничего. Ноль. Так что делать ставку на это в корне неправильно.

Да что же все так сложно-то!

Глава 4
Для чего нужны друзья

– Роман, метешь все подряд, словно с голодного края, – сделала замечание Анна Федоровна.

– Так и есть, мам. Месяц полигона на подножном корме. Виктор только усмехнулся на эти слова. Врет как дышит, а дышит часто. То, что жили в палатках, это факт. И с удобствами было не очень. Но, несмотря на полевые условия, сухим пайком их не пичкали. Кухня была хорошая. Пусть и без особых разносолов, зато вкусно, сытно и ни единого случая дизентерии. Наоборот, вернулись в училище, может, и не отъевшимися, но явно подобравшимися, обветренными, загорелыми и заматеревшими.

Анна Федоровна даже руками всплеснула, когда увидела их на пороге. Хотя и непонятно с чего. Старший ведь не так давно отучился. И, каким он становился после лагерных сборов, она видела прекрасно. Впрочем, мать, она и есть мать. И да. Следом за удивлением в ее взгляде мелькнула и гордость за кровиночку. Взрослеет сын-то. И это радует родительское сердце особо.

Глеб Данилович отложил газету, подошел к сыну, повертел его, хмыкнул, хлопнул по плечу, мол, хорош. Потом поприветствовал Виктора. И поинтересовался у супруги, сколько им еще терпеть с ужином, ибо оболтусы-то вот они, явились не запылились.

Виктор, в отличие от Романа, старался есть не торопясь, отдавая должное кулинарным способностям Анны Федоровны, которая по случаю возвращения сына сама встала к плите…

– Как у вас дела? Военную реформу успели на себе ощутить? – когда перешли к десерту, поинтересовался глава семьи.

– Мы нет, – пожал плечами Роман. – А вот те, кто после летнего отпуска хотел написать рапорт на отчисление, прочувствовали изменения на своей шкуре, – не удержавшись от смешка, закончил он.

– Вообще-то начальники училищ должны были получить особые распоряжения относительно репрессивных мер, – с сомнением произнес Аршинов-старший.

Полковник. Командир полка. И что с того, что стрелкового. Реформа-то коснулась всех родов войск без исключения. Конечно, со своими особенностями и отличиями, как оно было всегда. Но это уже частности. Ну и сын, обучающийся в военном училище. Поэтому ничего удивительного в информированности Аршинова.

– Ага. Только об этом, наверное, забыли сказать командирам рот и взводов, – хмыкнул Роман.

 

– Не передергивай, – возразил Виктор. – Никто к написавшим рапорта предвзято не относится. С каждым отдельно переговорили командиры. И заместитель начальника училища по кадрам провел разъяснительную беседу. Просто некоторые твердо уверились в своем решении уйти из армии и начали заваливать учебу. Ну а к ним за это применили некоторые меры мотивации. И коллективной в том числе.

– Ага. Ну это нормально. У меня тоже нашлось несколько офицеров, которые решили, что у них появился реальный шанс скоренько распрощаться со службой. Правда, не поняли или сделали вид, что не поняли, что это только в дальней перспективе. Реформа-то растянута на пять лет.

– Глеб Данилович, ну вот вы как командир полка скажите, пожалуйста, какой смысл в подобном подходе?

– А что вас не устраивает, Витя?

– Лично я полагаю, что качество подготовки кадровых офицеров резко снизится.

– И будете в корне неправы, – покачал головой полковник.

– Но те, кто учится из-под палки, никогда не сравнятся с теми, кто по-настоящему желает связать свою жизнь со службой.

– Э-э-э не-э-эт. Не можешь – научим, не хочешь – заставим, не доходит через голову – дойдет через ноги и руки. Старые добрые принципы, на которых все армии мира всегда держались, держатся и держаться будут. Конечно, из-под палки выйдут не те офицеры, что учатся с желанием, но все же на голову выше выпускников военных кафедр. С этого года пиджакам все так же присваивается звание прапорщика военного времени, но в случае мобилизации их будут ставить на должность командиров танков. А там уж как получится. Выпускники же военных училищ должны будут отслужить минимум пять лет, после чего могут увольняться со службы.

– Выходит, вся реформа, по сути, затеяна только ради создания мобилизационного резерва? – поинтересовался Виктор.

– А разве это не очевидно? – отпивая чай, пожал плечами Аршинов-старший.

– Только боюсь, что желающих стать офицерами станет куда меньше.

– Процент выходцев из интеллигенции резко снизится. И скорее всего, это уже случилось, – согласно кивнул полковник. – Но число желающих из рабочих и крестьян возрастет. Вы забываете о таком серьезном побудительном мотиве, как значительное увеличение денежного довольствия. Офицеры и без того не бедствовали, а теперь станут получать еще больше. Жалованье молодого подпоручика раза в два больше, чем у начинающего инженера. Или вы, Витя, уже и не помните те времена, когда ваша семья испытывала материальные затруднения?

– Отчего же, помню, конечно. Просто даже тогда отец предпочел бы, чтобы я выбрал гражданский институт.

– А стал бы он так же думать при сегодняшних перспективах?

– Мм… не знаю.

– Вот то-то и оно.

– Но это не показатель. Отец из казаков, как он любит говорить – из воинского сословия.

– Допустим. Но ведь есть еще Эфир и Суть. В вооруженных силах перспективы роста ступеней умений куда выше.

– Пап, извини, мы побежим. Ладно? – поняв, что разговор может и затянуться, встрял Роман.

– Бегите, конечно. Мы с мамой тоже будем собираться. Сегодня в театре премьера, – извлекая портсигар, кивнул Аршинов-старший.

– Кстати, Рома… – заговорила было Анна Федоровна.

– Мам, ну не начинай. Рано мне еще по театрам ходить. До него нужно сначала дорасти, – перебил ее сын.

В ответ она лишь безнадежно махнула рукой. Глеб Данилович многозначительно улыбнулся и закурил папиросу.

Уже через двадцать минут они вышли из дома, переодетые в гражданскую одежду. Поначалу Виктору было неудобно, что его вещи стирают и гладят наравне с Ромкиными. Но Анна Федоровна только отмахнулась, когда он попытался воспротивиться этому. Тем более что стирает не она, а прислуга. А той без разницы – одной парой брюк больше, одной меньше.

– О, глянь, – толкнул Роман Виктора в бок, указывая в переулок.

Нестеров посмотрел в указанную сторону, там стоял трехэтажный дом дореволюционной постройки. Уже опустились вечерние сумерки, а потому по фасаду горело сразу четыре фонаря, ярко освещая как само здание, так и автостоянку перед ним, забитую легковыми автомобилями различных марок. Окна занавешены светлыми шторами, но сквозь них отчего-то не пробивается ни одного проблеска света. Вообще-то странно.

– «Ристалище», – прочитал Виктор название над входом. – Что за зверь?

– Это сегодня прям владивостокский бум. Но скоро и до провинции дотянется.

– Объяснишь? – заинтересовался Нестеров.

– Да просто все. Помнишь наши пострелушки на тактическом городке?

– Еще бы, – невольно поведя плечами, подтвердил Нестеров.

Ну что тут сказать. Воспоминания не из приятных. Повезло тем, кто получил переломы ребер и резинка проникла-таки в мягкие ткани. Их привели в порядок посредством «Аптечек». А вот те, кто обошелся ссадинами, синяками и кровоподтеками, восстанавливались самостоятельно.

– Все то же самое, – начал пояснять Роман. – Три этажа, три площадки. Двери, мебель, все осталось неизменно. Единственно – пробили еще несколько дверных проемов. Наружные стены и потолки обшиты толстым войлоком, так, чтобы звуки пальбы не вырывались на улицу. Участники разбиваются на две команды и начинают палить друг в друга. Правила договорные. Ну или можно выйти один на один. Правда, такое не приветствуется. Владельцу невыгодно. Если только заплатить красненькую.

– А поконкретней?

– Оружие, револьверы и пистолеты. Можно свои, можно взять на прокат местные. Пятьдесят копеек. Аренда площадки, «ристалища», рубль в час с человека. Абонемент красненькая в месяц. Пять процентов опыта, заработанного на «ристалище», уходит клубу. Вот и все, если вкратце.

– И что, много желающих подраться?

– Отбоя нет.

– Признаться, не вижу выгоды. – Виктор пожал плечами и пошел дальше.

– Это потому что ты все измеряешь возможностью заработать опыт, – присоединяясь к нему, возразил Роман. – А между тем это еще и возможность пощекотать нервы. Кто-то предпочитает выйти на площадку и помериться силами в рукопашной схватке. А кому-то нравится вот так, с пальбой. И потом, кроме досуга, это еще один способ выяснения отношений. Взять того же нашего Игнатова. Ну вот куда ему с кулаками против меня? Я же задавлю его при всей его упертости. Но… стоит только нам с ним встретиться на «ристалище», как его шансы сделать из меня отбивную увеличиваются многократно. Ну и опыт зарабатывается, не без того. Если, конечно, не палить в белый свет как в копейку.

– Хм… Попробовать, что ли.

– Не настрелялся? Сначала стажировка, потом полигон. Не. Мне нужен перерыв, – отмахнулся Роман.

– Ну так и спарринги у нас чуть не каждый божий день, но ты предпочитаешь непременно подраться в клубе.

– Ну люблю я это дело, – сокрушенно вздохнул друг.

– Рома, а ты не в курсе, где находится медицинское общежитие?

– Витя, я, вообще, собирался в клуб.

– Я тоже. Но тут просто подумал… Клуб никуда не денется, хочу Татьяну найти.

– Подружку свою! – тут же подхватился Аршинов. – Я в деле!

– Что, соскучился? – покосился на него Виктор.

– Витя, ты задрал. Я тебе говорил и повторяю: не было ничего. Ну чего ты такой твердолобый?

– Да мне-то какая разница? Было, не было, сами разберетесь. Только если не было, то чего ты сразу стойку сделал?

– Да потому что не дело оставлять друга в беде.

– В какой беде?

– Как в какой? Она же не одна обитает в комнате общежития. Должен же кто-то тебя прикрыть, пока ты будешь миловаться.

– Рома.

– Ну хорошо. Разговаривать, – слегка разведя руками, легко согласился тот.

– Может и не повезти. А в клубе тебя наверняка уже ждут. Не соскучился по женскому обществу?

– Тебя, между прочим, там ждут еще больше, чем меня. И потом, хочется свежей струи. Так. Нам туда, – указывая на автобусную остановку на противоположной стороне Светланской, решительно произнес Аршинов.

До цели добрались довольно быстро. Правда, когда были на месте, окончательно стемнело и улицу освещали фонари. И да, общежитие оказалось не одно. Их было целых четыре.

Во время отпуска Виктор так и не увиделся с Татьяной. В смысле он, конечно, ходил к Баевым, но их дома не оказалось. Как сказала прислуга, они уехали во Владивосток, отдохнуть на море. Где именно проживает Татьяна, прислуга не знала. Оно ей ведь без надобности. Письма писать хозяйской дочке она не собиралась.

В первом же общежитии им едва не выписали пинка. Они ведь не смешанные, а делятся на женские и мужские. Политика нравственности в действии. Вахтерша, моложавая женщина лет пятидесяти, встала неприступной скалой, отказываясь пропускать молодых людей. Как, впрочем, и общаться вообще.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru