Фронтир. Перо и винтовка

Константин Калбазов
Фронтир. Перо и винтовка

Ситуация вырисовывалась аховая. Судя по всему, заставу сейчас обстреливали десятка три пинков, это если учитывать ружья. Впрочем, скорее всего там все с огнестрелом. А хорошо так вооружены арачи, пусть даже ружья разношерстные, от кремневых гладкостволок до современных «дятличей». Или это сборный отряд охотников за удачей? Без разницы. Если дойдет до ножей и топориков… Это будет конец, и никакие сабли не помогут.

Вроде больше никто не выпрыгивает. Десятков пять против трех человек. Неслабо. Пожалуй, тут им и абзац придет, даже несмотря на то, что половина из арачей не имеет огнестрела. Ну да, потерявши голову, по волосам не плачут. Выбора у них все одно нет. Останутся и примут бой – есть шанс выжить. Побегут… Да тут и без охотников за головами управятся. Сами пинки и догонят.

Коряга. Пора! Приклад уже давно упирается в плечо. Ремень взят враспор, от чего руки и карабин образовали жесткую конструкцию. Вдобавок ствол опирается на бревно. Мушка уже давно сопровождает набегающего противника. До него чуть больше ста метров, дистанция уверенного прицельного выстрела. Конечно, живой человек – не то же самое, что мишень или животное, но все же вот у этого, первого, шансов выжить очень мало. Нет у него шансов, потому как Варакина не в дровах нашли.

Выстрел! Указательным пальцем потянуть затвор на себя, не отводя взгляда от цели. Пинк запнулся, как-то нелепо взмахнул руками, локтями вверх. Большим пальцем подать затвор вперед, до характерного щелчка. Все же хорошо, что тут родилась такая система, а не винчестер, им из такого положения или положения лежа особо не повоюешь, ему простор снизу нужен. Пинк начал оседать на колени. Убит или ранен, не важно. Рядом вперехлест бьют карабины товарищей. Как у них с результативностью – смотреть некогда.

Новая цель. Выстрел! Приходи, кума, любоваться. На этот раз он еще не успел перезарядиться, как получивший пулю противник, провернувшись волчком, въехал лицом в песок. Как видно, пуля угодила в бок. Да без разницы.

«Дятлич» бьет раз за разом, как метроном. Далеко не все выстрелы достигают цели. За двумя удачными последовали два промаха. Все же человек – это не животное, поведение которого прогнозируется с большей вероятностью. Двуногие потому и выжили, заняв доминирующее положение, что отличались умом и сообразительностью.

А эти пинки, похоже, еще и боевым опытом обладают. Едва оказавшись под обстрелом, они тут же прекратили двигаться по прямой. С укрытиями на песчаном пляже так себе, но они быстро ориентируются. Одни продолжают набегать, выписывая зигзаги и значительно ускорившись. Другие заняли позиции, используя малейшие песчаные холмики, рытвины, коряги и даже павших товарищей. Послышались ответные выстрелы, и на обороняющихся полился свинцовый дождь. Одни пули с глухим стуком входят в дерево, другие пролетают мимо, с завораживающим вжиком.

Вот же. Сергею не раз доводилось слышать свист пуль – и во время службы, и на охоте всякое бывало, но там был именно свист. Здесь же пули как раз вжикали. На разные лады, это да. Но свистом это не назвать и с большой натяжкой. Возможно, все дело в калибре, а может, в форме или скорости пули, этого он не знал, просто отметил для себя как факт.

Слишком близко. До передних пинков уже около пятидесяти метров. Затеявшие обстрел добились своего и заставили-таки обороняющихся искать укрытие. Как результат, интенсивность стрельбы упала. Да даже если и по-другому. У Сергея в магазине всего четыре патрона. Еще немного, и дойдет до ближнего боя. Конечно, у них есть пять револьверов, а это еще тридцать полновесных выстрелов. Но, во-первых, ты поди их еще сделай, пинки не станут ждать. А во-вторых, хорошо обращаться с этим оружием умеет только Хват, Сергей и Ануш больше на стрельбище упражнялись, да и там уступали вору.

– Гранаты! Живо!

Сергей отставил карабин, подхватил фитиль и тяжелую тушку из трубы, поджег запальный шнур и, замахнувшись, практически не высовываясь, метнул снаряд. Что там и как, рассматривать некогда. Вторая граната. Поджечь. Раздается взрыв. Затем еще два. В бревно бьют тяжелые осколки. Слышатся крики. Но это с той стороны, свои вроде целы. Улыбающееся лицо Хвата, с глазами навыкате. У Ануша губы трясутся, но руки не дрожат. Порядок.

Вторая чушка, уже из гнутого железа, неся за собой тоненький дымный шлейф, устремляется вперед и по дуге. Все, гранат больше нет. Опять карабин в руках. Ремень перехлестывать времени нет. Вдавить приклад в плечо. Взрыв! Впереди сверкнуло, и вздыбился столб песка. Из-за висящей пыли и дыма видимость не очень. Два других разрыва еще больше усиливают завесу.

Пополнить магазин? Нельзя. В любой момент из стены пыли могут появиться нападающие. Сергей нервно водит стволом карабина, стараясь охватить все пространство песчаного пляжа. Наконец что-то проясняется. Ветра нет, и пыль оседает медленно. Завеса нехотя истончается, постепенно позволяя рассмотреть происходящее.

Господи, неужели получилось?! Пинки улепетывают во все лопатки, даже не пытаясь остановиться. Кто-то взбирается на крутой берег, кто-то бежит к более удобному подъему – в том месте, где к реке выходила та самая ложбинка. Сразу выбираться на берег опасно, можно попасть под обстрел обороняющихся наверху шевронов. Теперь главное, чтобы они не передумали.

– Огонь, парни! Бей, не давай опомниться!

Выстрелы звучат суетливо, один за другим. Расстреляв остатки магазина, Сергей сумел снять лишь одного убегающего, Хват и Ануш вообще не попали. Но это сейчас не важно. А важно не позволить им опомниться и дать утвердиться в мысли о скорейшем бегстве. Если они придут в себя и развернутся… Второй раз такое шевронам уже не провернуть.

Начать преследовать? Спокойно, аника-воин. Вышло отбиться – и то хорошо. Сейчас эти бегунки принесут весть о срыве атаки с тыла, и пинки сами уйдут, все той же ложбинкой. Но если вдруг что-то пойдет не так…

– Парни, зарядите карабины. Не зевать.

– Думаешь, могут опять сунуться? – усомнился Хват, осматривая пляж перед собой и одновременно извлекая патроны из патронташа.

Было на что посмотреть. Как минимум полтора десятка – убитые и все еще подающие признаки жизни тяжело раненные. Это они их хорошо встретили. Добавки не требуется. Как минимум треть выкосили, а ведь наверняка есть раненые и среди убежавших.

Когда магазины были пополнены, Сергей вдруг ощутил, что характер перестрелки изменился. Она как-то сразу пошла на убыль. Еще немного, и стрельба стала разрозненной и даже одиночной. Наверняка кто-то, еще не остыв от схватки, палит в белый свет как в копейку. Но вот и эти выстрелы стихли. Ясно. Противника не видно, капитан и сержанты силятся понять происходящее.

– Ладно, парни. Пока суд да дело, пошли прогуляемся, – излучая всем своим видом уверенность, отдал распоряжение Сергей.

– Куда?

– А туда, Ануш. – Варакин указал на тела пинков. – Оружие держать наготове.

Подошли к неглубоким воронкам, оставшимся на песке. На месте, где поработали гранаты, три тела. Один все еще жив, мелко сучит ногами, глаза на сером лице смотрят с нескрываемой ненавистью и злостью. Глядя на него, так сразу и не поймешь, кого он больше ненавидит – рустинцев или самого себя за свое бессилие что-либо сделать.

– Хват, страхуем, – наведя карабин на тяжелораненого, начал раздавать приказы Сергей. – Ануш, добей его. Куда?.. Не из карабина.

– А как?

– Ножом, парень. Вскрой ему глотку.

– Но…

– Давай. Только бей точно, не видишь, мучается.

– А может?..

– Побереги патроны. Действуй. Тебе ведь не впервой.

– Но там… Тогда я…

– А сейчас вот так. Ну!

Ануш на негнущихся ногах двинулся к раненому, загребая сапогами податливый песок. Тут всего-то четыре шага сделать. Тяжко ему сейчас. Ох и тяжко. Сергей прекрасно его понимал, хотя бы потому, что ему сейчас самому муторно. Но что поделать, тут арифметика простая – если не ты, то тебя. Оставлять за спиной недобитого врага никак нельзя.

– Бугор, может, я?

Видно, что происходящее Хвату противно. Одно дело – в бою, и совсем иное – вот так, как барана. Надо же. И кто? Вор. И не просто вор, но еще и грабитель, который на очередном гоп-стопе прибил клиента. Видать, не все человеческое растерял. Это он ведь Анушу помочь захотел, оградить от мерзкой работы.

– Не мельтеши, и твой черед придет. Посматривай лучше, чтобы какой недобиток в нас не пальнул. И хватит меня бугром называть, уж лучше капралом или Сергеем.

– Договорились.

– Чего встал, Ануш? Никто за тебя твою работу делать не станет. Бей, – стараясь выглядеть спокойным и непреклонным, приказал Сергей.

Парень склонился и ударил ножом по горлу. Неудачно ударил. Вскользь. Пинк и без того на последнем издыхании, с развороченным брюхом-то, но этот удар его не добил. Под градом ругательств Ануш ударил еще два раза, пока раненый наконец не затих, в последний раз дернув ногой и перепачкав парня своей кровью.

Ненавидя сам себя, Сергей приказал провести контроль и в отношении явно мертвых пинков. Здесь вроде прошло куда легче. Молодой Бартова теперь бил с каким-то остервенением, обдав Варакина полным ненависти взглядом. Ох-ох-ох, как бы с резьбы не сорвался. Неправильно это. Нужно было сначала самому. Оно вряд ли было бы легче, чем смотреть, но точно не чувствовал бы себя такой сволочью по отношению к парню.

Нашелся раненый и для Сергея. Пуля угодила в грудь, рана пузырилась при каждом судорожном вздохе бедолаги. Не жилец. Но это ты бабушке расскажи. Умеешь отдавать команды – сумей сделать и сам. Превозмогая отвращение и всячески стараясь сохранять уверенный вид, Сергей плавным движением извлек нож. Быстро опустился на колено и не задумываясь, так, словно перед ним дичь, приподнял голову и перемахнул горло ножом.

В отличие от Ануша он в крови не изгваздался. На его одежде следы зеленой травы, древесной смолы, песка и земли, но кровавых пятен нет. Ничего удивительного, богатая охотничья практика. Одежду он кровью не испачкал, это да, а вот в душу словно чернилами плеснули.

 

Да, он убивал до этого. Убивал и сегодня. Но убивать на расстоянии и вот так… сравнить невозможно. Сергей вдруг ощутил, как на сердце легла тяжесть за то, что он сотворил с Анушем. Необходимость происходящего понятна, но от этого не легче. Может быть, позже, когда жизнь пообтреплет, он и посмеется над обуревающими его сегодня чувствами, но лучше бы не надо. Очень не хотелось превращаться в зверя.

– Так и знал, что это вы, – послышался голос с высокого берега.

Варакин бросил взгляд в сторону Грибски. Никаких сомнений, это именно его мощная фигура возвышается на фоне голубого неба. Сержант один, остальные, как видно, в лагере, разбираются с последствиями нападения, а может, и готовятся к последующему. Это вполне вероятно, с учетом количества нападающих, а их, получается, было не меньше сотни.

Пинкам достаточно отойти к оврагу примерно в версте от заставы, сесть в седло – и можно повторить атаку уже верхами. Вряд ли из этого выйдет толк, все же рогатины не дадут прорваться за периметр, но обстрелять получится. Правда, результативность такого обстрела будет даже хуже, чем при первом нападении, и вероятность понести потери повыше. Но такое возможно.

– А ты, часом, не решил там, что мы дали деру? – склонив голову набок, с эдакой язвинкой поинтересовался Сергей.

– Я-то нет, но кое-кто подобное предположение сделал.

– И кто, если не секрет?

– Лишнее. Вижу, не зря я свел в одно отделение лучших стрелков. Изрядно вы тут покрошили.

– Да уж, постарались. А как у вас?

– Вроде кого-то там подстрелили, есть пара кровавых отметин, но насколько серьезно – не понять. По мне, так и несерьезно. У вас совсем другое дело. Гранаты сильно помогли?

– Так… – Сергей сделал неопределенный жест. – Больше напугали. Дюжину мы подстрелили сами, гранатами только троих посекли. Может, кого еще зацепило, да они смогли уйти сами.

– Ясно. Пройдите дальше и поднимайтесь наверх. Пойдем посмотрим пост на высотке.

Сергей кивнул. Вполне логично. Нужно же понять, что там произошло и почему пинки сумели организовать внезапное нападение средь бела дня практически на открытой местности.

Через пару минут они были на месте. Представшая картина не была чем-то из ряда вон. Примерно это они и ожидали увидеть. Отделение из трех шевронов было попросту вырезано. Вернее, зарезали двоих, третий получил сразу две стрелы в спину. Расслабились, итить их. Двое беззастенчиво дрыхли, устроив маленький навес из жердей и травы. Третий нес службу по своему разумению и, как видно, не больно-то утруждаясь.

Пинки сначала перебили пост, потом подали сигнал своим, и те ложбинкой подошли к месту нападения. С этой возвышенности ложбина просматривалась практически полностью, а уж позиция, откуда велся обстрел, и подавно. Будь здесь во время нападения Сергей со своим отделением, и арачам не поздоровилось бы. Леность одних послужила причиной несчастий и для них и для товарищей.

– На заставе потери большие? – глядя на обобранные трупы, поинтересовался Сергей.

– Один убит, двое легко ранены и одному досталось серьезно. Если в госпиталь доставить, то, может, и обойдется.

– Повезло.

– Угу, – правильно поняв Варакина, согласился Грибски. – Легко отделались. Хорошо, что у арачей с добрыми стрелками не так чтобы очень.

Эти слова соответствовали истине. Управляться с луком, копьем, топориком и ножом пинки учатся с детства, потому это оружие в их руках весьма опасно. Огнестрел же при всей своей простоте тоже требует тренировок, хотя и поменьше. А для этого нужны дорогие, и уж тем более для пинков, боеприпасы. Пополнить запасы патронов или пороха они могли только двумя путями: либо трофеями после удачного нападения, либо выменяв втридорога на факториях. Вот и получалось, что при всех охотничьих талантах хороших стрелков среди них было откровенно мало.

– Сергей, давай ты со своими обосновывайся здесь. Вечером пришлю смену.

– Ясно. Милош…

– Ну, чего еще?

– Может, стоит начать с вышки?

– Поняли уж свою ошибку. Думали, пока сможем обойтись вот этим постом, но, похоже, вышка будет куда надежнее. Теперь такое веселье начнется, только держись. А строить нужно, иначе всем конец.

– С раненым-то как будет?

– Попробуем посадить на проходящего купца. Не откажут. Вот успеют ли довезти, вопрос иной. Ладно, пошел я.

– Ануш, сбегай принеси мундиры и бронежилеты.

– Капрал, упаримся ведь, – скосив взгляд на жарящее солнце, попытался возразить Хват.

– Может, и так. Да только лучше зеленый мундир и серая парусина, чем белые рубахи. А броня так еще и жизнь может уберечь.

– Да чего она убережет, в яме же сидеть будем?

– Поговори мне еще, умник. Ануш, все понял?

– Сделаю, – угрюмо буркнул паренек.

Как видно, произошедшее произвело на него сильное впечатление. Пинки, они вроде как и дикари, но ведь все одно люди. Интересно, сколько пройдет времени, пока молодой Бартова оттает? И оттает ли вообще или по гроб не забудет случившегося? Нет. Это вряд ли. Все же дитя пограничья. Ему понять всю необходимость произошедшего много проще, чем городскому. Да Сергею должно быть куда труднее, чем местному жителю.

Глава 2
Писатель

– Ну где еще можно найти нашу таинственную знаменитость, как не у себя дома. Приветствую вас, господин Дворжак.

– Какими судьбами, господин Коуба?

Алексей с нескрываемым любопытством смотрел на владельца одной из крупнейших газет Рустинии «Плезненские ведомости». Именно благодаря расторопности этого газетчика и парочке предложений самого Болотина, которые Коуба блестяще воплотил в жизнь, пришелец с Земли сумел приобрести столь бешеную популярность.

Узнав о гибели своего друга Сергея Варакина, Алексей, заметая следы, сменил имя и предпочел убраться в Старый Свет. Была поначалу мысль сменить страну, но по здравом рассуждении он пришел к выводу, что идея не столь уж и хороша. Он очень мало знал о Глобусе, как они с Сергеем называли этот мир, а потому ему нужно было как минимум осмотреться и обтереться. Вот поживет пару лет, а там можно будет и сменить страну.

Рустинский язык он знал довольно неплохо, хотя и говорил с непередаваемым акцентом, письменность уже усвоил, правда, с грамматикой был ряд сложностей. Это будет большим подспорьем. Однако оставаться в Новой Рустинии, где он успел прилично наследить, не так чтобы и разумно. Поэтому он предпочел отправиться в метрополию, а там уже определяться.

Путешествие по морю выдалось долгим. Уже на третий день ему стало скучно, пейзаж бескрайнего океанского простора не завораживал, а стесненность судовой жизни стала давить на психику. Хорошо он хотя бы оказался не подвержен морской болезни и с легкостью переносил качку. Глядя на мучения большинства пассажиров, Болотин не переставал благодарить Господа за такой подарок.

Со скукой пассажиры боролись по-разному. Кто-то предпочитал азартные или развлекательные игры. Кто-то выходил на специальную площадку на корме и забавлялся стрельбой. Кто-то проводил время в танцах или светских беседах. Кто-то читал. Хватало и тех, кто искал утешения в вине.

Все это, за исключением стрельбы, Алексею было неинтересно. Но не будешь же весь день напролет палить из револьвера и карабина. Если даже забыть о том, что это просто надоедает из-за постоянного грохота, развлечение довольно дорогое. Хотя и запускать это дело Алексей вовсе не собирался. Оказавшись в этом мире, он уже успел узнать, что умение постоять за себя и своих близких вовсе не блажь, а порой жизненная необходимость.

Читать на чужом и пока еще недостаточно хорошо освоенном языке удовольствие ниже среднего. Вот тут-то он и вспомнил о своем намерении попробовать писать фантастические романы. А что, у него были все возможности для того, чтобы стать местным Жюлем Верном.

Он стал подолгу уединяться в своей каюте и корпеть над текстами. Разумеется, ему было куда проще писать на русском языке, но так уж сложилось, что этот язык для него сейчас становился попросту лишним. Вот он и начал практиковаться в рустинском.

Как ни странно, но работа его захватила. Он никогда не жаловался на плохую память, а потому содержание многих прочитанных книг крепко угнездилось в его голове. Тем более принадлежащих перу знаменитого фантаста девятнадцатого века, которыми он в свое время зачитывался, позабыв про еду и сон.

К концу морского путешествия он полностью изложил на бумаге текст переработанного романа, который им был озаглавлен как «Двадцать тысяч верстин под водой». Речь в нем шла о рустинском профессоре и о борьбе некоего аристократа с колониальной державой Валенсией, над которой никогда не заходило солнце.

Интересы Валенсии и Рустинии в Новом Свете пересекались, и это зачастую приводило к вооруженным конфликтам. В Старом Свете эти государства отстояли друг от друга далеко и не могли иметь общих границ. Но все же валийцев в Рустинии не любили из-за того, что те лили кровь их соотечественников там, за океаном, не забывая о заносчивости и привычке нагло лезть в чужие дела со своими правилами.

Так что с этой стороны успех книге обеспечен. Но главное конечно же в необычности стиля и фантастичности самого повествования, с подробностями, о которых ученые могли только догадываться.

Разумеется, он понятия не имел, получится ли что-либо путное из этой затеи. Однако Алексей справедливо рассудил, что располагает немалым запасом средств, поэтому попробовать стоит. Не добьется успеха на ниве сочинительства – ничего страшного, попробует себя в другом. Правда, успеха добиться хотелось. Был у него пунктик, хотелось признания. Хотя бы в чем-нибудь. Там, на Земле, его постигла неудача.

Вернее, он оказался прав, и, если оставшееся по ту сторону прохода попадет в руки знающих людей, его имя станет известным… в узких кругах. Но если получится здесь и на ниве писательской деятельности… Ну кто из его современников не знает Жюля Верна? А тут Болотин мог занять эту нишу. Причем он ничего и ни у кого не украдет, ведь здесь нет знаменитого француза, как нет и иных известных писателей, чьими трудами он мог воспользоваться.

Справедливости ради нужно отметить, что у него не получалось копировать Жюля Верна, и дело вовсе не в том, что у них был абсолютно разный стиль изложения. Во-первых, буквально с первых строк вставал вопрос с названиями. Поэтому ему была прямая дорога в судовую библиотеку, которая, слава богу, оказалась достаточно разносторонней и располагала современными трудами. Знакомиться с окружающим миром посредством чужого языка было сложно, но он настолько увлекся, что перестал обращать внимание на эту сложность. Он просто принял это как данность – есть, и ладно.

Во-вторых, потребовалось побольше узнать о Валенсии, игравшей в повествовании немалую роль, ведь именно с ней вел непримиримую борьбу капитан Некто. И вообще, нужно было составить общее представление о политическом раскладе в мире, узнать кое-что о колониальных народах, ведущих борьбу с захватчиками, о том, как там обстоят дела в настоящий момент. Словом, собрать необходимую информацию, что без Интернета оказалось довольно сложно. Надо же, живя на Земле, он даже не представлял, каким подспорьем был Интернет, он им просто пользовался, и все.

Сильно пригодился уже имеющийся опыт работы с архивами, когда приходилось из массива документов вычленять нужную информацию. Он ведь не только случайно обнаружил ту старую рукопись, но и помогал в работе авторитетным лицам в области паранормальных явлений. Да и при работе над рукописью тоже перелопатил горы бумаги, хотя и безрезультатно.

На выходе получалось нечто похожее на известный ему роман «Двадцать тысяч лье под водой». Алексей больше акцентировал свое внимание на самом корабле, а не на глубинах океана. Он вообще старался указывать только не вызывающее сомнений и имеющее четкое описание в книгах. Так, например, не найдя в справочниках моллюска идентичного наутилусу, он отказался от подобного названия и дал кораблю имя «Косатка».

Оценить, чего стоят его труды, он сумел еще будучи в пути. Ему посчастливилось познакомиться с семейством, отправившимся в путешествие в Старый Свет. Вернее, глава семейства направлялся в Рустинию по делам, семья же сопровождала его.

Так вот, однажды в беседе Алексей проговорился о своих начинаниях на ниве литераторства, и Хана, дочь господина Валича, прямо-таки загорелась ознакомиться с рукописью. Болотин, а теперь господин Дворжак, решил, что это может быть хорошим тестом, и представил свое творение на суд молодой особы.

Хм… Давненько ему не приходилось так краснеть. Девушка конечно же постаралась быть тактичной, все же воспитание никуда не денешь. Но и пары ее сдержанных замечаний по поводу грамотности автора, отчего невозможно оценить сочинение в целом, было вполне достаточно. Однако она сделала скидку на то, что господин Дворжак является иностранцем, и взялась провести правку. А вот когда она закончила…

 

Даже с учетом того, что текст полностью был выправлен ею же, девушка осталась под впечатлением. Она взяла шефство над начинающим и столь многообещающим автором. Теперь четыре часа в день Алексей занимался тем, что постигал грамматику рустинского языка.

Отец Ханы отнесся было к этому с подозрением, но убедившись, что, кроме занятий, там, собственно, ничего и нет, успокоился. Ну скучно дочери, так что же с того. За ней пытались ухаживать кое-кто из пассажиров, но ни один не заинтересовал молодую особу, откровенно тяготившуюся их назойливым обществом. А тут увлеклась, ну и пусть ее.

Вообще-то еще лет тридцать назад о подобном общении не могло быть и речи. Однако век, насыщенный научными открытиями, и техническая революция сделали свое дело. Не сказать, что границы между сословиями в одночасье стерлись, но в значительной мере истончились. Во всяком случае, среди мещан появилась некая прослойка, которая в той или иной мере оказалась приближенной к дворянскому сословию, – дельцы, ученые, литераторы, чиновники. Так что, убедившись в невинности общения, господин Валич взирал на эти отношения вполне благосклонно, хотя и не терял бдительности.

Тем более молодые люди и не думали как-то особо уединяться и даже ничуть не смущались присутствием родителей или брата «учительницы». Разве только сам ученик при очередном конфузе заливался краской стыда оттого, что происходило это при свидетелях. Но тут уж он находил неизменную поддержку у главы семейства, и хотя в ней проскальзывало некое превосходство, Алексей предпочел не заострять на этом внимание. В конце концов, сословное общество. Конечно, непривычно, но ничего смертельного.

Кроме того, Хана с жаром, присущим молодости, начала помогать господину Дворжаку в сборе информации. Пока ее ученик корпел над очередной главой, девушка выискивала в библиотеке интересные факты и что-нибудь необычное, что могло бы разнообразить повествование. Алексею оставалось подать все это в своей неподражаемой манере. Почему неподражаемой? А не писал так сейчас никто. Именно в этом заключалась немалая доля притягательности текста.

Вот так и вышло, что по прибытии в Рустинию у Алексея уже был готов роман, обещающий стать бестселлером. Немаловажно было и то, что Болотин пополнил свои знания рустинского языка, как письменного, так и разговорного. Разумеется, до абсолютной грамотности было еще далеко, но благодаря занятиям с по-настоящему образованной девушкой из-под его руки стали выходить по меньшей мере удобоваримые строки, а дальше можно нанять секретаря, который отшлифует текст.

И все же главное вовсе не это, а то, как воспримут его роман читатели. Алексей не хотел оказаться востребованным в узких кругах знатоков и ценителей. Ему нужно было признание широких масс. Ну хотелось стать известным. До колик хотелось.

Тем больше оказались опасения, когда владелец газеты поначалу отказался печатать главы из книги в разделе фельетонов. Сам господин Коуба не был почитателем литературы и потому ничего особого в тексте не рассмотрел, а вот его деловая хватка не позволяла отвести под это дело целый раздел газеты. Решив пойти до конца, Алексей предложил газетчику заплатить за право опубликовать в газете первые главы романа. Щедро, надо сказать, заплатить. Да-а, давненько чутье так не подводило дельца.

Как выяснилось, страхи, как автора, так и господина Коуба, оказались напрасными. Да что там, после первой же публикации тираж газеты стал расходиться с молниеносной быстротой и превысил все рекордные показатели прежних времен.

Новинка оказалась настолько популярной, что на долгое время стала темой номер один в салонах и клубах. Читатели с нетерпением ожидали продолжения. Реакция самого газетчика оказалась прямо-таки молниеносной. Уже в середине дня, когда печатался второй тираж газеты, он навестил господина Дворжака и с искренними извинениями вернул ему его деньги и вручил честно заработанный гонорар.

Помимо успеха у светского общества и почитателей литературы новинка произвела фурор и в научных кругах. Многие передовые умы ринулись в атаку на писателя-выскочку, требуя его голову для трепанации. Однако Алексей предпочел никому ничего не доказывать и оставаться в стороне от поднявшегося вала критики и гневных заявлений. Равно как не появляться на глазах и у внезапно обретенных почитателей.

Не будучи стесненным в средствах, он снял небольшую усадьбу в пригороде столицы, где и вел уединенный образ жизни. Его одиночество скрашивали слуги – супружеская чета с тремя малолетними детьми, занявшая флигель. А также секретарь, которого рекомендовал иностранцу, недостаточно свободно владеющему рустинским, теперь уже заботливый и предупредительный газетчик.

– Вообще-то я принес радостную весть, – сделав обиженную мину и с искренним негодованием глядя на Алексея, произнес Коуба.

– Вообще-то, господин Коуба, это вы выбрали столь официальный тон, хотя совсем недавно провозгласили себя моим другом. Так что потрудитесь не обижаться, когда вам платят той же монетой, – все так же стоя возле стола с разложенным на нем оружием, парировал Болотин.

– Ну и лукавый с тобой, ты все равно не испортишь мне настроение. – Газетчик бесшабашно махнул рукой и, быстро приблизившись, схватил руку Алексея, которую тот протянул для приветствия.

– Я так понимаю, что ты опять на коне, отчего и пребываешь в столь радостном расположении духа. Не так ли, Хонза?

– Именно, Шимон. Именно. Но не следует кивать только в мою сторону. Ты, между прочим, получишь ничуть не меньше меня.

Алексею просто повезло, что для осуществления задуманной атаки у газетчика не оказалось достаточно средств. Ввиду того что они намеревались извлечь максимум выгоды из совместного предприятия, Коуба пришлось согласиться на равные доли от прибыли. Впрочем, даже при таком раскладе он был в барыше. Два тиража ушли буквально влет. Сейчас уже вышел третий тираж. Всего на этом предприятии им уже удалось заработать по десять тысяч крон, за вычетом всех накладных расходов и налогов, а ведь это было только начало.

В настоящее время уже был закончен очередной роман, который проходил огранку у секретаря. Судя по отзывам на первый роман и расходящимся тиражам «Плезненских ведомостей», «Таинственный остров» должен был произвести не меньший фурор.

– Неужели и третий тираж уже разошелся? – все же полюбопытствовал Алексей.

– Нет. Третий тираж все еще в продаже, и думаю, что пока мы достигли своего максимума. Если и можно будет говорить о последующих тиражах в Рустинии, то не раньше чем через пару лет.

– Ты сказал – в Рустинии?

– Ага-а, Шимон. Я знал, что ты заметишь мою оговорку.

– В чем суть?

– А суть в том, что ко мне обратились книготорговцы сразу из трех стран с просьбой свести тебя с ними для заключения договора об издании твоего романа за границей. А вот это уже чисто твоя прибыль, дружище, и по-настоящему радоваться должен ты.

– Хонза, ты же знаешь мое условие. Я не хочу пока появляться на публике.

– И правильно делаешь. Твоя некая таинственность и витающие вокруг твоей личности небылицы лишь подогревают интерес читателей.

– Но тем не менее ты хочешь, чтобы я встретился с представителями иностранных издательств?

– Но иначе…

– Хонза, а где здесь твоя выгода?

– Моя… Шимон, ты в чем-то меня подозреваешь?

– Нет.

– Тогда чем вызван этот вопрос?

– Насколько я помню, у нас есть договоренность о доле каждого. Но тут получается, что ты попросту предоставляешь возможность заработать мне.

– Не можешь понять, где я тебя хочу обмануть?

– Вот только не надо обижаться. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Но раз уж так случилось, что ты занимаешься всеми моими делами, то справедливо, если ты будешь иметь свою долю и с подобных сделок. Поэтому я слушаю твои предложения.

– Шимон, я вовсе не собирался…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru