Константин Ганин Приди за мной

— Кувшины разлетаются, — добавил Игорь почти без паузы. Он сказал это так ровно и невозмутимо, что дочка снова засмеялась.

Ярина на какое-то время замерла, разглядывая осколки у своих ног, а потом как ни в чём ни бывало продолжила:

— И вот куры орут, а он сел передо мной — вся морда в перьях, я вся в перьях. Эдакий радостный монстр. Честное слово, такой счастливой морды, как у этого пса, я в жизни не видела, — она наклонилась, стряхнула с юбки брызги воды. Затем присела и стала собирать черепки. — Даже злиться на этого мерзавца не получается, — добавила она снизу.

— Я его обязательно накажу, — пообещал Бунар и подмигнул Альке, та снова захихикала.

— Даже не сомневаюсь, — сказала Яра и взглядом показала дочери на ведро и тряпку у порога. Аля скривилась, но вылезла из-за стола. — Только не обижайся, Бунар, если я как-нибудь не выдержу и отведу твоего пса куда подальше.

— А я его обратно приведу, — вмешалась Аля, сердито бросая тряпку в ведро и направляясь к матери. — Куры тупые, а с Лисом весело.

Ярина нахмурилась, но промолчала. Спор с дочерью мог увести в неизвестном направлении. Она вынесла черепки во двор. Вернулась и дала девочке несколько ценных указаний о том, как правильно вытирать пол. Через пять минут суета улеглась, и все снова разместились за столом.

— Игорь, вот я всё-таки не могу понять, как же вы с Ярой столько времени прожили внутри машины? — спросил Бунар и подмигнул Альке. Он знал, как она любит эти разговоры. — Ведь безвылазно столько лет? Я себе этого даже представить не могу.

Игорь понял затеянную гостем игру и усмехнулся. Склонившись над своей тарелкой ещё ниже, он молча орудовал ложкой.

— Пап, ну, расскажи, — попросила его дочка.

Алька улеглась с руками на стол и смотрела, как отец ест. Она любила смотреть на него. И вообще, она любила его. Ну, во-первых, он был абсолютно красивым, как это иногда случается с отцами. Во-вторых, он был сильным, но не «здоровенным». То есть не пузатым, как некоторые отцы у её друзей. Пусть вся деревня считала его молчуном и человеком закрытым. Пускай при каждом удобном случае каждый из них пускался в расспросы и пересуды на тему «Почему твой отец с остальными у костра не сидит?», «Он что, летать разучился?», «Может, что случилось, может, помочь?» девочка знала, что с ней и только с ней отец был самым открытым и самым добрым человеком в этом мире. Когда она смотрела в его глаза, то мечтала о том, чтобы в придачу к их шоколадному цвету ей по наследству достались бы их тепло, их озорство, их ласковость. Таким взглядом отец смотрел только на неё и больше ни на кого. Даже на маму он так не смотрел. Почему-то этот факт с недавнего времени стал важен для девочки. Она гордилась этим знанием, но никому в том не признавалась.

В отличие от остальных мужчин в их деревне, Игорь каждый день брил усы и бороду и оттого казался моложе своих сверстников чуть ли не вдвое. С причёской дела обстояли хуже. Постригала его мама и делала она это ужасно. Уж не знаю, какими предрассудками она пользовалась на этот случай. Даже Алька получала решительный отпор, когда посягала на тронутую сединой копну его волос.

В этот раз отец, как видно, не собирался рассказывать про Город.

— Ну, пап, — снова попросила Алька и жалостливо заглянула ему в глаза.

Хозяин дома укоризненно посмотрел на рыжего гостя. Тот только невинно улыбнулся.

— Сто раз уже всё рассказано, — буркнул Игорь. — Машина как машина. Живешь в ней как в доме, а она по городу гуляет. Как здесь, только печки нет. И рыжие болтуны внутри неё не шастают.

— Так ведь с тоски же сдохнешь? — улыбнулся Бунар и снова подмигнул Альке.

— Там некогда тосковать, там экран есть. По нему чудеса разные показывают, — ответил Игорь.

— У тебя же кошка была серебряная, да, пап? — спросила Аля, которая готова была бесконечно слушать их с матерью рассказы про Город.

— И кошка была, и медведь был, — подтвердил отец. — Кошка, конечно, покомфортнее. Новее.

— И все в своей норе сидят всю жизнь, — вставила недовольно Яра и украдкой посмотрела на дочь. — Ни нарядов, ни друзей. В чём мать родила с детства и до смерти.

— Что, действительно, всю жизнь голый? Все так и сидят внутри машины? — спросил Бунар и с сомнением поморщился.

— Там все так живут, — ответил Игорь.

— Ну, там же, наверное, не видно ничего? — неуверенно поинтересовалась Варя, родители которой никогда не обсуждали эту тему.

— Видно, видно, — усмехнулась Яра и опять бросила быстрый взгляд на дочь. — Там так принято, через экран друг на друга глядеть. Когда с детства так, то и не удивляет. Но хорошего мало.

— Смогли сейчас обратно так жить? — спросил Бунар у хозяев.

Ярина и Игорь поочерёдно посмотрели на дочь, которая как зачарованная ждала их ответа.

— Здесь не в пример лучше, — сказала Ярина как можно увереннее.

— Посмотреть бы, — сказала Алька и закусила губу, ожидая обычной маминой вспышки на подобные заявления. Но Яра в этот раз смолчала.

— Там всё по-другому, — уклончиво ответил Игорь. — Ярин, чай будем сегодня пить?

Яра с излишней поспешностью подхватилась и начала рассказывать о соседней деревне, уводя дочь от опасной темы. Потихоньку разговор снова вернулся в нужное русло. Опустошив стол и оставив после себя кисло-терпкий запах древесины и пота, мужчины унесли беседу на крыльцо. Ярина и Варенька задержались в доме, но спустя некоторое время тоже вышли на воздух. Аля, как всегда, осталась наводить порядок.

Было время собираться к деревенскому костру. Весной костры устраивались редко — забот хватало, да и ночи была короткими.

— Аля с нами не пойдёт? — поинтересовалась Варя так, чтобы девочка её не услышала.

— Рано ей ещё, — ответила Яра. — Как замуж отдадим, так и решат вместе: надо им летать по ночам или обычной жизни хватит.

— Хорошая она у вас, — улыбнулась девушка. — И уже такой взрослой кажется. Я в её возрасте совсем ребёнком была.

Она не лукавила, девочка и в самом деле казалась старше своих сверстниц. Алька терпела подруг, всегда была в компании мальчишек, но и там послабления не давала. Снисходительный взгляд её карих глаз и острый язык были причиной не одной бессонной ночи в их деревне. От матери она переняла лёгкость в общении и деловитость. Шутки о том, что женщины из их дома поделили между собой власть в деревне, доходили до Игоря всё чаще. Яра правила взрослыми, Алька же царствовала среди молодёжи.

Ярина, выйдя на крыльцо, некоторое время наблюдала, как её муж устраивается на ступенях. В конце концов она не выдержала и, срываясь в голосе, окликнула Игоря.

— Я так понимаю, что ты и сегодня не пойдёшь?

— Устал я, идите без меня, — спокойно отозвался тот. — Я здесь, у дома, посижу.

— Тогда и я не пойду, — возмутилась Яра.

— Ты иди, — всё так же спокойно сказал Игорь, — тебе надо.

— А ты хоть помнишь, когда последний раз там был? — спросила Ярина. Понимая, что ответа не будет, она зашла обратно в дом.

Дверь за ней глухо хлопнула. В возродившейся тишине снова стал слышен треск кузнечиков. Варенька проводила Яру взглядом и провела рукой по плечу мужа, подталкивая его к разговору с Игорем. После чего тоже ушла в дом.

Бунар некоторое время помялся на ногах за спиной товарища, затем перешагнул через пару ступеней, сдвинул в сторону обувь и присел.

Дом, в котором они жили, стоял на самом краю села. Окнами был обращён к деревне, а крыльцом выходил на откос просторной низины. По весне этот буерак наполнялся талой водой и разливался до русла реки. Потом вода в реке опускалась, а озеро стояло до середины лета. Привлекало прогретой водой стайки детворы и тучи комаров. Годы шли, деревня разрасталась, но в комариную пойму селиться никто не хотел. Так и оставалась она открытая с крыльца и тихая.

Игорь сидел, мял натруженные за день ладони и думал о чём-то своём. Ночь была лунной. Краски сошли, но тьмы не было. Воздух был прозрачным и свежим. Пойма парила, отдавая взятое днём тепло.

— Чего тусклый, мужчина? — спросил Бунар. Игорь посмотрел на него, но не ответил. — Чего хочешь-то? И хочешь ли?

— Вот когда пойму «чего», тогда и хотеть начну.

— Во какой у тебя крендель загнулся. А пока как?

— А пока так, — ответил Игорь и замолчал. Спустя несколько минут он улыбнулся и добавил. — Чего хочу не знаю, но пока этого не получу — точно не успокоюсь.

За их спинами тихо открылась дверь и из дома выскользнула Алька. Оглядываясь на спины отца и Бунара, она убедилась, что её не слышали, пролезла под перилами крыльца и спрыгнула в траву. В ногу что-то сильно кольнуло. Алька чуть было не вскрикнула, но закусила губу и удержалась. Неожиданно подкрадываться к отцу было их старой забавой. На людях и засветло она, конечно, этого уже не делала, не маленькая же, но дома удержаться не могла. Да и отец любил видеть в ней ребёнка. Сейчас, чтобы не выдать себя, девочка присела в темноте у крыльца, ощупывая больную ногу.

— Знакомая потребность, — сказал Бунар. — Я думал, что у вас проще.

— Это у кого «у вас»?

— У летунов. Думал, что вы все сложности через сон решаете.

— Кто-то может и решает, — уклончиво ответил Игорь. Он потёр шею, замер и прислушался.

Поцокав языком, Игорь привстал со ступеньки и пошарил в кармане. Из-за кустов боярышника вышла косуля. Осторожно переставляя тонкие ножки, она подошла ближе и замерла в шаге от человека. Животное вытянуло шею и настороженно задвигало ушами. Игорь аккуратно отдал зверю кусочек солёного хлеба.

— Эх и наглый же у вас тут зверь, — сказал Бунар и тихо свистнул. Косуля отпрыгнула в сторону. — А я тебе рассказывал, почему мы с Варварой вместе оказались? — спросил он и хлопнул в ладоши, отгоняя козу ещё дальше в лес. Потом посмотрел на Игоря и ответил сам себе. — Нет, я это никому не рассказывал. Тебе скажу, ты не болтливый.

— Я секретов не люблю, — ответил Игорь.

— Это нужный секрет, — убедительно сказал Бунар.

— Ну да? — усомнился Игорь.

— Кстати, Варя не знает. Так что и ты не выдавай, — попросил Бунар и дождался утверждающего кивка Игоря. — Подожди, сейчас пса своего из заточения выпущу.

Услышав, как Бунар встаёт, Алька на четвереньках перебралась под крыльцо. К ладоням неприятно лип мелкий мусор, сметённый когда-то со ступеней. Бунар сошёл на траву и как был, босой, ушёл к сараю. «Опять грязь в дом притащит», — сварливо подумала Алька. Сидеть под крыльцом не входило в её планы. Она вспомнила о том, что обещала пацанам спуститься к реке, на плот, но секрет, посулённый Бунаром, заставлял ждать. Через минуту мимо дома пронёсся Лис и скрылся в том направлении, куда ушла косуля. Потом появился и сам Бунар.

— У нас в соседней деревне ведунья есть. Ведьма значит. Свои её Земной Акудницей зовут, — с ходу начал говорить Бунар. Он заглянул в окно дома, проверяя чем заняты женщины. — Не слышал про такую?

— Нет.

— Вот, а у нас она в почёте, — сказал Бунар веско. Он устроился на ступеньках, оттирая заскорузлые пятки от налипшей грязи. — Ведь старался же на траву ступать, — проворчал он. — Эх, Алька не видит. Щас бы было, — он тихо засмеялся и примолк, поглядывая на Игоря. Кажется, рассказчик уже сомневался в том, стоит ли продолжать.

— Да говори, — разгадал Игорь его сомнения. — Я же сказал, что не расскажу.

— Сейчас, подожди, — ответил Бунар. Он снова встал и обтёр ногу о дощечку перед крыльцом. Потом завозился, устраиваясь заново, залез пятернёй в бороду и закряхтел. — В общем, ладно. Навестил я её. Вот, — он снова закряхтел и зачесался. — Вот, — опять повторил он. — Акудница меня и навела: куда идти и кого спросить. Сказала: «Иди прямо сейчас. Какая девица глаз резанёт, та и твоя. Женись, не раздумывая, счастливым будешь». Я и пошёл. К вам пришёл, Варюшу увидел. А дальше, в общем-то, вопросов больше и не было.

— Во как просто.

— Оказалось, что просто.

— Сильна бабка. И что, всегда угадывает? — спросил Игорь.

Бунар почему-то засмеялся.

— Говорят так, — ответил он, успокоившись. — Только те, кто к ней ходил, не признаются.

— Почему?

— А ты сам сходи и поймёшь, — сказал Бунар и снова засмеялся, но как-то поддельно. — Молодёжь к ней шастает частенько. Думают, что она быструю дорогу в Город знает. На самом деле, туда она не водит. А вот по судьбе подсказывает.

— Зарабатывает на вас, на дураках, — усмехнулся Игорь.

— Да нет, денег не берёт. Но и даром не помогает. Обязательно что-нибудь да примет.

— А с тебя чего взяла?

Бунар задумчиво посмотрел на Игоря. Ответить он не успел. Дверь за их спинами открылась, и на порог вышла Ярина.

— Алька выходила? — спросила она.

— Нет, — ответил Игорь, — в доме где-то.

Услышав, что её ищут, девочка выскользнула из-под крыльца и убежала за угол, чтобы там через окно пробраться в дом.

— Игорь, ведь ты же знаешь, что я не могу не пойти, — сказала Яра мужу с упрёком в голосе. — Уже сколько лет, а люди каждый раз за тебя спрашивают. Пойдём, сходим. Нельзя так — не чужие же.

— Ярин, не пойду я. Не обижайся, — сказал Игорь. — Поэтому и не пойду, что не чужие. А вы идите, Бунару надо к нашим порядкам привыкать. Им-то таить нечего. Вам всем надо сходить.

— Игорь, — начала жена, но он не дал ей договорить.

— Ярин, дай нам ещё минутку.

Она расстроенно вздохнула, помялась у двери и ушла в дом.

— Альке ничего не говори, — попросил Игорь, когда жена ушла.

— О чём? — сбился Бунар. — О Гайе?

— Кто такая Гайя?

— Акудница. Разве я не сказал? — удивился Бунар. — Акудницу так зовут. Не бойся, Алька одна туда не доберётся. Это вверх по ручью дня три шлёпать.

Над их головами раздался протяжный скрип, и створка кухонного окна открылась нараспашку.

— Дочь, — крикнул Игорь в открытое окно, — не балуйся. Комаров напускаешь, — потом посмотрел на Бунара и тихо добавил. — Всё, кончай. Вон она, уже уши греет. Бредит этим Городом. Отселить бы вас побыстрее, болтун.

— Нам и у вас неплохо, — пошутил Бунар.

— Вам может и неплохо, а ты мне надоел со своими рассказами и расспросами. Доболтаешься до ссоры, — ответил хозяин совершенно серьёзно. — Ещё зиму тебя не вынесу. Не съедете в осень, зимой на снег выставлю.

— Ты без меня и в эту бы зиму от тоски сдох, — не обиделся Бунар. Он уже успел узнать характер своего товарища и на подобное ворчание не обижался. — А чего ты сам её в Город не сводишь? За стройку не переживай, и без тебя людей хватит. Сходите, пока время есть. Мы с Варей Ярине поможем.

— Хватит ерунду говорить, — отмахнулся Игорь.

— Эх, и заживём мы тут без вас, — подмигнул Бунар и навалился плечом на Игоря.

В доме за дверью послышались голоса и сутолока, Бунар громко ударил ладонью по крыльцу и резко поднялся со ступеней.

— Мы с Ярой пойдём, — громко сказал он и улыбнулся, поправляя штаны. — Пускай ваши меня тоже полётам научат. Ты не против?

— Иди, — тихо ответил Игорь. — На первых порах это сильно занятно.

— Ну, и ладно, — отозвался Бунар и замолчал, покусывая бороду. — Решиться надо. Решиться надо, Игорь. Это я про полёты. А я пока никак, — признался он и спустился с крыльца.

Дверь из дома наконец-то открылась, и на крыльцо вышли женщины. Алька навалилась на спину отцу и повисла на его шее. Девочка стала ему что-то шептать в ухо и хихикать.

— Давай в другой раз, — засмеялся Игорь и поцеловал дочку.

— Ну, пап, — закапризничала она. И совсем уже другим тоном. — Косуля уже приходила?

— Приходила. Тебя спрашивала.

— О том, кто за порогом —

Алька лежала в своей кровати, и её мечты скакали и перемешивались. Рассказ Бунара был самой большой мыслью, прыгающей в её голове. Однако не единственной.

Дом был пуст. Отец был в бане, а остальные ещё не вернулись от костра. Комната нашей юной героини была чуть больше, чем ей того хотелось бы. Совсем немного. Избыток пространства девочка заставляла и завешивала как могла. Рубленые стены были украшены всевозможными предметами, веточками и тряпочками. Гордостью её интерьера была массивная полка со старинными и непонятными вещами, принесёнными отовсюду разными людьми. Это сооружение стояло прямо за кроватью хозяйки комнаты от пола и до потолка. Большинство расставленных на полке предметов когда-то украшало гостиную, но со временем перекочевали в Алькину спальню. Теперь они считались собственностью хозяйки. Друзья девочки благоговели перед этой выставкой непонятных и отживших вещей. Впрочем, Алька-то знала, что дневной формат её экспозиции не самая большая ценность. С приходом темноты, а особенно как сейчас, при лунном свете, непонятные предметы обретали новые формы и содержание. Это была мастерская Алькиных фантазий. Каждый из предметов мог породить собственный сюжет, втянуть в сказку.

Прямо сейчас Алька была занята тем, что из фарфоровой статуэтки выдумывала сцену выхода Бунара и Вареньки к большому костру. Днём она видела Зал Большого Костра пустым. Там не было ничего интересного — нагромождение корявых кресел и цветастых топчанов. Но в фантазиях она дорисовывала недостающее. Уж с чем-чем, а с воображением у неё никогда не было проблем. Поиграв с Бунаром и Варенькой, мысли девочки переключились на Лиса, резвящегося в курятнике. Фантазия получилась такой быстрой и яркой, что Алька засмеялась. Собственный смех сконфузил, она зажала рот краем одеяла. На фоне затихшего звука тишина стала казаться осязаемой.

Вдруг вспомнилась утренняя ссора с подругой. Как-то очень быстро подобрались слова, которые надо бы было сказать в тот момент, и кольнула обида за то, что сказано это не было. Но и эти воспоминания быстро ушли. Алькин взгляд снова пробежался по загадочным теням непонятных предметов на полке. Она погрузилась в любимые мечты о далёком и загадочном Городе.

Из тумана невнятных образов девочка как могла сложила огромные дома и каменные улицы. Она представила себя, лежащую в брюхе огромной машины, сделанной в виде кошки. «Ох, и темно же там без окон», — подумалось ей. Снова вспомнились разговоры о том, что в этих машинах — Шеллах, все люди жили совершенно без одежды. Вспомнились рассказы родителей, что из машин никто и никогда не выходил, а друзья общались между собой через какое-то устройство. И что в этом устройстве можно видеть всё, что ты захочешь. Таких же голых друзей, разные картинки, придуманные истории. Она представила себе, что лежит в бочке без тряпочек и подушечек, а к ней подходят и заглядывают разные люди: и знакомые, и незнакомые. Алька попробовала сфантазировать, что может запросто с ними разговаривать, но не смогла. Ей вдруг стало так приятно и так неуютно, что девочка сжалась и замерла, не понимая, бояться ей этих ощущений или радоваться им. Она тесно укуталась в одеяло и перекатилась на бок, лицом к двери. Подобные ощущения часто сопровождали её фантазии. Из-за них мечты о Городе становились и сладкими, и неловкими. Иногда она стеснялась их даже перед собой.

В коридоре послышался скрип входной двери. «Отец пришёл», — подумала Алька. Когда он входил в дом ночью, то всё делал очень тихо. В отличие от мамы. Та ночью гремела почём зря, но, стоило ей об этом сказать, всегда удивлялась и возмущалась.

— Дочь, ты спишь? — услышала девочка у двери шёпот отца.

— Нет, — громко прошептала она. Таиться в пустом доме было не от кого, но тишина казалась очень уж ранимой.

Прошло несколько секунд, и дверь открылась. За порогом стоял отец. В руках у него была кружка и дощечка с кольцами пастилы.

— Компот будешь? — спросил он шёпотом заговорщика.

— Мне же нельзя на ночь, — сказала Алька. — Мама ругаться будет.

— Мы ей не скажем, — ответил отец.

Он вошёл в спальню, поставил кружку и доску на пол рядом с кроватью. Сам вернулся на кухню и налил себе ещё. Когда он снова пришёл, то уселся прямо на пол, на овечью шкурку. Облокотился спиной о кровать.

— Ну и лохматый же ты, — сказала Алька и пригладила отцу всклокоченные волосы. Подвинь это, — попросила девочка, имея в виду принесённые угощения.

Отец отодвинул кружку и дощечку в сторону. Алька укуталась в одеяло и спустилась на пол. Уселась рядом с ним. Девочка высвободила руку, дотянулась до кружки и отхлебнула тёплого компота.

— Быстрей бы уже свежая ягода началась, — буркнула она.

— Ты чего не спишь-то? — спросил отец. Он перекинул руку ей на спину и притянул к себе.

— Всё равно сейчас придут, греметь начнут, — ответила девочка. — Пап, а почему ты никогда летать не ходишь? Это же классно.

— Тебе же не нравится, когда мы с мамой ругаемся?

— Обязательно после этого надо ругаться? — удивилась Алька. — Ты сам виноват. Мама говорит, что ты только и ждёшь, чтобы из дома улизнуть?

— Шутит. У нас традиция такая — после полётов ругаться.

— Ну да? Шутит? — усмехнулась Алька. — И про какую-то Сашу шутит?

— Где ты это услышала?

— Не помню уже, — слукавила девочка. — Слышала.

— Тебе показалось, — ответил Игорь. Он прижал её к себе и потрепал по голове.

— Ага, показалось, — ответила Алька и чуть отстранилась. — Мама, знаешь, как плакала, когда с тётей Ланой разговаривала. Говорила, что раньше, когда ты тоже к костру ходил, стоило ей оставить тебя одного, и ты уже куда-то ф-и-ить, — Алька неумело свистнула. — Все с жёнами и с друзьями, а за тобой присмотр нужен.

— Мама плакала? — не поверил Игорь. — Тебе точно всё это не приснилось?

— Ну да, приснилось. Мы с тётей Ланой знаешь, как перепугались? А кто такая Саша, пап? Твоя бывшая невеста? Ты её любишь?

— Алька, вот я тебя сейчас выпорю за такие расспросы, — ответил Игорь.

Он небольно щёлкнул её пальцем по лбу. Альке показалось, что что-то в его голосе изменилось. Этот разговор ему нравился. Подобное настроение можно было с пользой применить. Она заглянула отцу в глаза, но он прикрылся от неё чашкой.

— Пап, а давай вместе в Город сбежим? — попросила Алька. — Я в Городе за тобой присмотрю. Когда отойдём подальше, то и маму позовём. Может, и она пойдёт? Или без мамы. Пускай она за нами из снов смотрит. Чтобы не переживала, что у нас что-то случилось.

— Попил с дочкой компоту, — проворчал Игорь и поднялся. — Идей у тебя, Алька, на целую революцию. Сейчас мать придёт, я с ней их обсужу. Ноги тебе свяжем и на цепь рядом с Лисом.

— Нет, ты ей не расскажешь, — улыбнулась Алька. — Ты мой друг, а не мамин.

— Чашку отдай. Что за привычка у тебя на ночь наедаться? — сказал отец притворно строго.

— Пап.

— Всё, баиньки, — сказал он, забрал кружку и ушёл.

Мама и их гости вернулись поздно. Они шумно ввалились в сени, но, услышав тишину дома, разом стихли. Алька слышала, как глухо ударил ковш о ведро с водой. Как мама что-то сказала, как Бунар придушенно засмеялся. Слышала она и обеспокоенный шёпот Вареньки, а затем звуки стихли. Наверное, гости ушли к себе — в дальнюю комнату. Спустя какое-то время проскрипели половицы. Из-за стены родительской спальни послышались голоса: звонкий материнский и неразличимый гул отцовского.

Обычно, когда все собирались в доме, девочке становилось спокойно и она почти сразу засыпала. Но теперь Алька спать не спешила. Час назад она решила, что сбежит прямо сегодня. Она выжидала, когда дом стихнет совсем.

За тонкой стеной гостиной, которая с приездом гостей стала родительской спальней, слышался тихий разговор. В её же спальне ветка яблони скользила по окну, а пятна лунного света двигались по полу вслед за ней.

Время шло, а родители всё о чём-то говорили и не собирались укладываться. Луна уже откатилась в сторону, тени сместились на дверь. Вечерний воздух врывался порывами через открытое окно, принося прохладу и звуки. Глаза начали слипаться. Одеяло перестало быть душным, постель стала очень уютной. Алька позволила себе всего на несколько секунд закрыть глаза. Не удержалась и уснула. Ей снился какой-то удивительно красивый лес, украшенный фонариками. И как будто они с отцом идут рядом. Каждый в брюхе своей личной железной кошки. Отец что-то гудит, а она слушает и грустит, переставляя свои ноги, втиснутые внутрь кошачьих лап. Ей снились огромные дома, каких в жизни не бывает, и невиданных размеров деревья без листьев, и кошки, и медведи, и другие звери.