Константин Ермихин Коргоруш

– Ну что ж ты, Лада Афанасьевна, правоохранительные органы в заблуждение вводишь? Прибежала, кричит: «Бандита поймала!» А я по твоей милости в ребёнка оружием тычу. Разве ж это дело? Ты посмотри на мальчишку: он же весь белый сделался. Нельзя так.

– А так ему и надо, охламону! – не унималась тётя Лада. – Пришёл, значит, и требует муку. А у самого в руках Егоркина игрушка. Представляешь, Сан Саныч, наглец какой!

Только тут до мальчика дошло, что тётя Лада, видимо, его с кем-то спутала, не узнала. Он робко улыбнулся, протянул вперёд руки и попытался объяснить:

– Тётя Лада, вы чего? Это же я, Е… – и не смог выговорить бывшего своего имени. Не повернулся язык. В горле встал ком, и мальчик закашлялся так, что, показалось, задохнётся.

– Какая я тебе тётя? А ну, отдавай приставку! – потребовала женщина. – Ишь, нашёлся племянничек!

Кашель не унимался. Участковый взял с прилавка бутылку воды, открыл и предложил мальчику. Продавщица начала было возражать, но Сан Саныч успокоил её, сказав, что вода за его счёт и что он обязательно расплатится завтра в официальные рабочие часы магазина. Вода смочила пересохшее горло, и кашель унялся.

Полицейский вытащил из-под лотка с овощами пустой ящик, сел на него верхом и принялся рассматривать несовершеннолетнего преступника. Он где-то видел этого мальчика, но никак не мог припомнить, где и когда. Может быть, уже сталкивался с ним по служебным делам? Да вроде нет. При каких же ещё обстоятельствах он мог видеть этого субъекта? Не припомнить. Очень странно, ведь всех местных пацанов он знает как облупленных. «Пройдёмся по приметам, может быть, вспомню что-то из сводок и ориентировок? – решил Сан Саныч. – Может, это какой-нибудь пропавший мальчонка?»

Мальчик стоял обалдевший и растерянный. Он всё никак не мог отдышаться. Лет ему было на первый взгляд одиннадцать-двенадцать, не больше. Рост около ста пятидесяти сантиметров, глаза карие, волосы скорее каштановые. Нос прямой, губы узкие. Уши?.. Уши на месте. Телосложение не спортивное, но и не рыхлое. Одет в старую выцветшую – когда-то красную – футболку с олимпийским мишкой, широкие штаны камуфляжной расцветки с объёмными накладными карманами по бокам, на ногах кроссовки неизвестной фирмы – стоптанные и изодранные до такой степени, что уже невозможно угадать не только бренд, но даже первоначальные форму и цвет.

«Да уж, ничего выдающегося, совершенно никаких особых примет…» – размышлял участковый. А впрочем, может, он всё-таки упускает что-то? Сан Саныч недовольно оглянулся на продавщицу. Сложно работать в такой обстановке: Лада Афанасьевна проверяла полки на предмет недостачи продуктов, ведь она оставила «охламона» одного в магазине, и тот мог умыкнуть чего-нибудь. Женщина неприятно гремела торговым инвентарём и беспрестанно ворчала. Её ворчание тоже стало особым «звоночком» для участкового – не похоже это было на всегда добродушную тётю Ладу. Решив не торопиться с выводами, Сан Саныч приступил к выяснению обстоятельств дела:

– Так… Рассказывай, кто ты такой, дорогой товарищ, есть? – спросил он, доставая из нагрудного кармана кителя блокнот и ручку.

Мальчик испуганно встрепенулся, тяжело, с усилием сглотнул и сиплым голосом ответил:

– Сан Саныч, вы же сами знаете…

– А ты почём знаешь, что я знаю? А? Вот то-то. Давай рассказывай по порядку, а там посмотрим.

– Я с мамой на лето приехал. Живём у дедушки на Московской улице, дом два.

– Это у дядьки Прохора, что ли? – удивился участковый.

– Ну да.

Сан Саныч задумался – он знал, что у дядьки Прохора гостит дочка с внуком, а вот о других постояльцах он что-то не слышал… Но всё по порядку.

– Понятно, – сказал вслух участковый и сделал в блокноте пометку. – Разберёмся… Для начала заполним протокол. ФИО?

– А? – переспросил мальчик.

– Зовут тебя как? – пояснил Сан Саныч.

Мальчишка молчал. Он открывал и закрывал рот, но не произносил ни звука.

– Не запирайся. Всё равно узнаю, – предупредил участковый.

– Да я и не запираюсь. Я не могу сказать.

– Та-ак… Значит, не хочешь по-хорошему?

– Хочу! Но не могу сказать, – повторил «охламон». Было видно, что он готов разреветься. Участковый решил пока не давить слишком.

– Интересные новости на нашем канале… Почему не можешь? – задал он очередной вопрос.

– Вы всё равно не поверите! – Задержанный всё же пустил слезу.

– А ты попробуй, – доверительно улыбнулся Сан Саныч. – Расскажи, а там уж посмотрим, верить тебе или как.

Мальчик вытер щёку кулаком, вздохнул и, не глядя в глаза участковому, тихо сказал:

– Нет у меня имени.

Полицейский минуту сидел молча. Потом снял с головы фуражку, почесал затылок и вдруг рассмеялся:

– Значит, к нам приехал инкогнито́ из Петербурга? – проговорил он сквозь смех. – Знаешь, кто такой инкогнито́?

– Знаю, – признался мальчик, удивлённый такой сменой настроения Сан Саныча.

– Ну? – не поверил полицейский.

– Мы в школе читали. Это из «Ревизора». Только правильно инко́гнито, а не инкогнито́.

– Точно. Это я всегда путаю, – смутился участковый. – Значит, в школе… а в которой?

– Номер тридцать восемь.

– А какой класс? – продолжил развивать Сан Саныч наметившийся успех, записывая ответы в блокнот.

Он улыбался, и мальчик тоже невольно повеселел.

– Учусь… то есть буду учиться в шестом «бэ» классе.

– А классную руководительницу как зовут?

– Марь Иванна.

– Интересно. Как в анекдоте.

– Ага. Мы её так и зовём – анекдотичка.

– Понятно. Это вы молодцы – чувство юмора есть, значит, молодцы! – подмигнул участковый. – А когда она тебя к доске вызывает, что говорит?

Мальчик на секунду задумался и ответил, пожав плечами:

– Она в нас линейкой тычет и говорит: «Теперь ты».

Сан Саныч огорчился, что даже таким заковыристым способом не удалось ему узнать хотя бы фамилию мальчика. Ведь всем известно, что в школах учеников к доске вызывают по фамилии. Но подкачала анекдотичка Марь Иванна, не смогла ничем помочь следствию.

– Ну да… ну да, – пробормотал участковый, размышляя над новым вопросом. – А мамка тебя как зовёт?

– Говорит: «Горе ты моё…» – грустно вздохнул мальчик.

– А чего так?

– Балбес потому что, – обречённо признался задержанный. Потом сел на корточки и спрятал лицо в сгибе локтя. Послышался глухой всхлип и длинный сиплый стон.

– О как! – растерялся участковый. Он был добрым человеком и всегда терялся, когда в его присутствии плакали женщины и малолетние хулиганы.

– Ну ладно… ладно… – приговаривал он и, как ему казалось, ободряюще похлопывал мальчика по плечу блокнотом. – Пойдём другим путём, – наконец решил он. – Простым, но длинным. Тёть Лада, закрывай магазин, навестим дядьку Прохора. Будешь свидетелем.

Сан Саныч помог мальчику подняться, и они вместе вышли из магазина. Пока тётя Лада в третий раз за вечер запирала дверь, участковый снова пригляделся к пареньку. Тот стоял тихий и грустный, время от времени шмыгая носом.

– Ну что ж, показывай, куда идти, – скомандовал участковый, когда продавщица наконец справилась с заупрямившимся замком.

– А то вы сами не знаете, – буркнул мальчик, в очередной раз шмыгнув носом.

– Знаю. Но ты всё равно показывай, – строго повторил Сан Саныч.

– Проверяете?

– Ты не обижайся. Работа у меня такая.

Мальчик понимающе кивнул и побрёл к дому. За ним плечом к плечу шли участковый и продавщица. Тётя Лада прижимала к груди пакет с мукой и конфискованную игровую приставку. Вслед за ними, ступая мягкими лапами по придорожной траве, семенил чёрный кот с рыжими глазами.