Руслан Князев Прямой эфир

– Это всего лишь тишина, – сказала Алиса вслух.

И испугалась собственного голоса. Потому что голос звучал странно – не как в видео, не как после обработки, а просто голос, её голос.

Она вышла в коридор, на кухне горел свет. Мама стояла у плиты и варила кофе.

Мама обернулась, посмотрела на Алису обычным взглядом.

– С днём рождения, – сказала мама.

– Спасибо, – сказала Алиса.

Они помолчали пару минут.

– Я выключаю камеры, – сказала Алиса. – Насовсем.

Мама поставила кружку на стол слишком резко, кофе расплескался.

– Ты не можешь, – сказала мама.

– Могу. Мне восемнадцать.

– Контракт.

– Контракт ничтожен. Ты знаешь, я знаю.

Мама подошла к Алисе. Встала близко. Так близко, что Алиса чувствовала запах её духов – ваниль и апельсин, тот же самый, с самого детства.

– Ты думаешь, это игра? – спросила мама. – Ты думаешь, если ты выключишь камеры, всё исчезнет? Двести тысяч человек проснутся и скажут: «О, Алиса устала, ну и ладно»? Нет. Они спросят, где ты. Они придут сюда. Они будут писать, звонить, стучать в дверь. Они купили тебя, Алиса. Каждый лайк – это билет. Каждый подписчик – это акционер. Ты не имеешь права закрыть компанию, потому что тебе надоело.

– Я имею право, – сказала Алиса. – Я человек.

– Ты блогер, – сказала мама. – Это не профессия – это судьба.

Алиса молчала тридцать секунд. Потом достала телефон, открыла свой канал и нажала «Настройки»: «Удалить аккаунт».

Высветилось предупреждение: «Вы уверены? Это действие необратимо. Все ваши данные, фото, видео и подписчики будут удалены навсегда».

– Мама, – сказала Алиса. – Последний раз.

Мама смотрела на экран. На её лице мелькнуло что-то – страх, гнев, облегчение, надежда, отчаяние. Всё сразу.

– Не делай этого, – прошептала мама.

– Почему?

– Потому что тогда я останусь одна.

Алиса посмотрела на маму. Впервые в жизни она увидела не продюсера, не менеджера, не блогершу с двумя миллионами подписчиков. Она увидела женщину, которой страшно, которая не знает, кто она без камеры.

– Ты не одна, – сказала Алиса. – Ты просто никогда не пробовала быть без неё.

Она нажала «Удалить». Экран погас. Аккаунт с 1,2 миллионами подписчиков, с 847 видео, с восемнадцатью годами жизни исчез за секунду. Алиса положила телефон на стол.

– Теперь я никто, – сказала она.

– Ты Алиса, – ответила мама.

– Нет. Алису выбрали подписчики. А я не знаю, как меня зовут.

Она развернулась и ушла в свою комнату, села на пол в тот самый пыльный угол. Камеры молчали. Красная лампочка не горела – тишина.

И в этой тишине Алиса впервые за восемнадцать лет услышала, как она дышит, как воздух входит в лёгкие, как он выходит, как сердце стучит – просто для неё одной.

Она заплакала от удивления. Потому что оказалось, что тишина не пустая. Тишина полна звуков, которые камера никогда не записывала.

Из записок, спрятанных в коробке:

«Я пишу это на клочке бумаги, потому что, если я напишу это в телефоне, кто-то прочитает. Даже удалённое можно восстановить. Даже в архивах остаётся след, а бумагу можно сжечь, или съесть. Или спрятать так, что никто не найдёт. Я хочу, чтобы один человек – я через десять лет – прочитал это и вспомнил, каково это: быть никем, без камер, без имени, без лайков. Это страшно, но это настоящее. Я никогда не была настоящей. Сегодня – первый день».