Полная версия:
Клим Руднев Петли Сна
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Маргарет Бейл — мертва. Рак, 2087 год.
Генсек ООН Мария Кастильо — мертва. Теракт, 2073-й.
Советники — мертвы. Переводчики — мертвы. Технари — почти все в могилах. Да их как выкосило всех!
Копался час. Нашел одного.
Доктор Элиас Корбен.
Технический консультант ООН по кхаэлианским технологиям. Анализировал артефакты после подписания договора. В архивах упоминался на второстепенных ролях, в сносках, как часть команды.
Возраст: 92 года.
Статус: жив.
Постарался найти какую-то информацию о том, где этот доктор может быть сейчас. Хорошо, что в современном мире такие данные публикуются в открытом доступе. Нужно лишь немного времени, мозгов и, по сути, капельку усилий. Спустя пару часов «колдовства» над компом, инфа была у меня «в кармане».
Местонахождение: частная клиника для престарелых «Вечный покой», блок F-9, окраина Нео-Москвы.
Живой свидетель. Единственный, кто мог что-то знать. Что ж, один так один, мне меньше работы.
Копнул глубже. Нашел интересную хуйню: в 2056 Корбена отстранили от должности. Причина официальная — «по состоянию здоровья». Но дальше шла приписка, которая заставила меня замереть: «психическое расстройство, параноидальные идеи, неадекватное поведение». В рассекреченной служебной записке мелькала фраза: «пациент утверждает, что видел "невозможные вещи", распространяет информацию, подрывающую доверие к программе сотрудничества».
То есть Корбен что-то знал. Что-то такое, от чего у него поехала крыша. И его упекли в психушку.
Вот это уже годнота.
Оделся, вышел из дома. Спустился вниз, прошел пару кварталов до «Гравитона» — граваер я оставил там вчера. Нашел его на стоянке у бара, завел двигатель. Взлетел и направился к блоку F-9.
Почти подлетел к пункту назначения, когда передо мной открылся вид на старое здание, пятиэтажку, с серыми стенами с облупившейся краской. Клиника называлась «Вечный покой». Я узнал название еще из базы данных, когда искал адрес, однако оно меня не переставало удивлять. Вывеска голографическая мерцала с помехами, буквы дергались. «Вечный покой». Будто это филиал крематория — вот же ирония судьбы.
Припарковал граваер на стоянке перед входом. Заглушил двигатель, вылез, поправил куртку и направился к главному входу.
Внутри пахло антисептиком и тем специфическим запахом старости, который ни с чем не спутаешь. Белые стены, линолеум на полу, несколько дверей по обе стороны коридора. Тихо. Слишком тихо для места, где живут люди.
За стойкой администратора сидела баба лет шестидесяти, читала что-то на планшете. Подняла взгляд, стоило мне подойти.
— Здравствуйте, — сказала она устало. — К кому?
— К доктору Элиасу Корбену. Я родственник.
Она нахмурилась.
— Родственник? У доктора Корбена не указано родственников в базе.
Хуйня. Надо было легенду заранее продумать.
— Дальний родственник, — брякнул я быстро. — Двоюродный племянник. Не виделись лет двадцать, но я недавно переехал в Нео-Москву, узнал, что он тут, и решил проведать.
Она смотрела на меня оценивающе. Я держал лицо спокойным.
— Документы.
Протянул паспорт. Она просканировала терминалом.
Система показала мои данные: Иван Сон, 28 лет, механик, прописка Нео-Москва, блок D-47. Никаких связей с Корбеном.
— В базе нет связи с доктором Корбеном, — сказала она подозрительно.
— Говорю же, дальний родственник. Не общались толком.
Она думала.
— Вы в курсе о состоянии доктора?
Я нахмурился.
— Каком состоянии?
Баба вздохнула.
— Доктор Корбен страдает старческим слабоумием. Он не всегда адекватен. Часто не узнает людей, говорит бессвязные вещи. Я должна вас предупредить, что визит может быть… неприятным.
Я кивнул.
— Понял. Все равно хочу его увидеть.
Она пожала плечами.
— Как знаете. Палата двести семнадцать, второй этаж, налево. Но если доктор начнет волноваться — сразу выходите. У него слабое сердце.
Я кивнул, пошел к лестнице.
Поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь. Постучал.
Ответа не последовало.
Толкнул дверь. Она была не заперта.
Вошел.
Палата была маленькая и мрачная. Кровать у стены, стол, инвалидное кресло у окна. На столе лежали какие-то старые бумаги, пожелтевшие фотографии. Запах лекарств здесь буквально застыл в воздухе.
На каталке сидел сам Корбен.
Старик в инвалидном кресле. Худой до костей, лысый, кожа на лице покрыта пигментными пятнами и морщинами. Руки лежали на подлокотниках, пальцы слегка подрагивали. Голова повернута к окну, взгляд стеклянный, отсутствующий.
Губы шевелились. Он что-то шептал себе под нос.
Я закрыл дверь, подошел ближе. Остановился в паре метров от кресла.
— Доктор Корбен?
Старик не отреагировал. Продолжал смотреть в окно и шептать. Я прислушался, пытаясь разобрать слова.
— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна… сто сорок три…
Бессвязный бред. Цифры, обрывки фраз.
Я подошел еще ближе, присел на корточки рядом с креслом, чтобы оказаться на уровне его глаз.
— Доктор Корбен, вы меня слышите?
Старик продолжал шептать. Взгляд не менялся, будто я был призраком, которого он не видел.
— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием…
Я попробовал снова.
— Меня зовут Иван Сон. Я пришел поговорить о событиях две тысячи пятьдесят пятого года. О договоре с кхаэлианами.
Ноль реакции. Губы шевелились, шепот продолжался.
Я сжал кулаки. Приехал сюда, рассчитывал на ответы, а получил овощ в кресле.
Попробовал еще раз.
Шепот не прерывался.
— …неизбежность неизбежна… сто сорок три…
Я встал, прошелся по комнате. Подошел к столу, посмотрел на фотографии. Одна из них привлекла внимание: молодой Корбен в защитном костюме стоял на фоне чего-то светящегося, напоминающего портал. Из-за качества фото, правда, было сложно что-либо разобрать.
Взял фото, вернулся к креслу. Показал старику.
— Вот. Вы это помните? Протокол «Зеро».
Корбен продолжал смотреть в окно. Шептал.
— …сто сорок три… два ноль пять пять…
Я чувствовал, как отчаяние нарастает. Единственный живой свидетель, и он ебанутый в стельку. Ничего из него не вытянуть.
Сел на стул рядом с креслом. Положил фото на колени старика. Смотрел на него и думал: зря приехал. Зря надеялся.
Потом вспомнил слова из служебной записки. «Пациент утверждает, что видел "невозможные вещи"». Что он видел? Портал? Путешествия во времени?
Наклонился ближе.
— Доктор Корбен, — сказал я тихо, почти шепотом. — Я знаю про протокол «Зеро».
Шепот продолжался без изменений.
— …неизбежность неизбежна… сто сорок три…
Я сделал глубокий вдох.
— Я знаю про портал.
В тот же момент старик замолчал.
Резко, будто кто-то выключил звук. Губы перестали шевелиться. Пальцы на подлокотниках напряглись.
Я замер. Смотрел на него, не дыша.
Корбен медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на меня.
Взгляд был безумным. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, в них метался страх, ужас, что-то первобытное и звериное.
Потом он резко дернулся вперед, схватил меня за руку. Хватка сильная, пальцы впились в запястье как клещи.
— Не смей! — прохрипел он. Голос хриплый, надтреснутый, будто не использовался годами. — Не смей ничего делать с этим чертовым порталом! Ты не понимаешь! Не понимаешь, что наделаешь!
Я попытался вырвать руку, но старик держал крепко. Смотрел на меня с обезумевшим выражением лица.
— Ты сделаешь только хуже! — продолжал он. — Только хуже! Оставь портал! Неизбежность неизбежна!
Сердце колотилось. Я попытался успокоить дыхание.
— Доктор, я должен остановить протокол. Портал — это способ…
— Нет! — перебил он, тряся мою руку. — Нет способа! Нет! Портал — это ловушка! Ты не понимаешь!
Я наклонился ближе, несмотря на страх.
— Тогда объясните. Расскажите, что вы знаете. Про портал, про протокол, про…
Корбен резко отпустил мою руку, откинулся в кресле. Повернулся обратно к окну. Взгляд снова стал стеклянным, отсутствующим.
Губы задвигались. Шепот вернулся.
— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна…
Я схватил его за плечо.
— Доктор Корбен! Что вы имеете в виду? Что такое портал? Почему ловушка?
Старик не реагировал. Шептал свою мантру, смотрел в окно на серое небо.
Я тряс его за плечо.
— Отвечайте! Черт возьми, отвечайте!
Ничего. Будто я вообще не существую.
Я попытался другой подход.
— Доктор, вы сказали «сто сорок три». Что это значит? Сто сорок три чего?
Шепот продолжался монотонно.
Я встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на тот же вид, что и старик. Серое небо, купол города, граваеры вдалеке.
Думал.
Сто сорок три. «Два ноль пять пять» — это 2055 год. «Земля, прием» — радиосообщение? «Неизбежность неизбежна» — философская хуйня.
Но сто сорок три — что такое?
Вернулся к креслу. Присел снова на корточки.
— Доктор Корбен, — сказал я медленно, четко. — Что такое сто сорок три?
Старик шептал, не останавливаясь.
Я попробовал еще раз.
— Это количество попыток? Вы пытались что-то изменить сто сорок три раза?
Ноль реакции.
— Или это код? Координаты?
Ничего.
Я встал, начал ходить по комнате. Думал вслух.
— Допустим, было сто сорок три попытки изменить прошлое. Все провалились. Портал — ловушка, потому что каждая попытка делает хуже. Неизбежность неизбежна, потому что протокол невозможно остановить.
Я остановился, посмотрел на старика.
— Но вы видели что-то еще. Что-то, что свело вас с ума. Что это было?
Корбен шептал.
Я подошел к столу, начал рыться в бумагах. Может, там есть что-то полезное. Старые записи, заметки, что угодно. Ничего полезного не нашел.
Я уже собирался уходить, когда старик вдруг заговорил.
Не прерывая шепота. Не поворачивая головы. Просто добавил к своей мантре новую фразу.
— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна… нужен ключ… но ключа нет… сто сорок три…
Я замер у двери.
Обернулся.
— Какой ключ? — спросил я тихо.
Старик шептал дальше, добавляя фразу в цикл.
— …нужен ключ… но ключа нет… сто сорок три… два ноль пятьдесят пять…
Я подбежал к креслу, опустился на колени перед ним.
— Доктор Корбен, пожалуйста. Скажите мне. Какой ключ? Где его искать?
Старик смотрел сквозь меня, сквозь стену и реальность.
Шептал.
— …нужен ключ… но ключа нет… неизбежность неизбежна…
Я схватил его за руки.
— Ключ к чему?! К порталу?! К протоколу?! Ответьте, черт возьми!
Корбен не реагировал.
Я начал трясти его.
— Ключ! Где ключ?! Как его найти?!
Дверь распахнулась. В палату вбежала медсестра — молодая девушка в белом халате.
— Что вы делаете?! — крикнула она. — Немедленно отпустите пациента!
Я отпустил старика, встал.
— Мне нужно поговорить с ним. Это важно.
— Доктор Корбен не в состоянии вести разговоры! — Медсестра подошла к креслу, проверила пульс старика. — У него старческое слабоумие, он не понимает, что происходит!
— Он понимает! — возразил я. — Он говорил со мной!
Медсестра посмотрела на меня как на идиота.
— Доктор Корбен повторяет одни и те же фразы уже два года. Это бред. Симптом деменции. Вам нужно уйти. Немедленно.
— Но…
— Немедленно! — повторила она жестко. — Или я вызову охрану.
Я посмотрел на старика. Корбен сидел в кресле, смотрел в окно, шептал.
— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна… нужен ключ… но ключа нет…
Медсестра взяла меня за руку, потянула к двери.
— Уходите. Вы только расстраиваете пациента.
Я вырвал руку, но пошел к выходу сам.
У двери обернулся.
Корбен сидел неподвижно. Шептал свою мантру. Я смотрел на старика через ее плечо.
— Доктор Корбен! Какой ключ?! Ответьте!
Старик шептал, не останавливаясь.
Медсестра толкнула меня к двери.
— Я сказала, уходите! Или я вызываю охрану!
Я вышел в коридор. Дверь захлопнулась за мной.
Стоял минуту, пытаясь отдышаться.
Потом развернулся и пошел к лестнице. В пару шагов миновал стол администратора и вышел на улицу.
Холодный ветер ударил в лицо. Я стоял у входа в клинику и пытался собрать мысли в кучку.
Ключ к чему? К порталу? К чему-то еще?
Я не знал.
Но знал одно: без ключа ничего не получится. Корбен не смог. Я провалился четыре раза. Паттерн очевиден.
Нужен ключ.
Но где его искать? Как найти?
Сел в граваер. Включил автопилот. Летел домой и думал.
Корбен сошел с ума от попыток? Он наверняка много раз возвращался в прошлое. Каждый раз видел, как все становится только хуже. Ну, от этого можно потерять рассудок.
Я на верном пути к тому же.
Несколько переходов, и память уже сыпется. Руки трясутся. Провалы в сознании. Еще несколько десятков переходов — и я стану таким же овощем, как Корбен.
И тут меня осенило.
А что, если моя реальность — это уже результат попыток Корбена?
То есть в его времени мир еще не был настолько разрушен, как сейчас. В 2056 еще можно было что-то исправить. Смог еще не покрывал небо, люди жили дольше.
А я живу в 2095. В мире, где все уже развалилось. Где небо оранжевое, где еда синтетическая, где опухоли убивают за недели.
Корбен не нашел какой-то там ключ. Пытался действовать без него. Сломал мир еще больше. Сошел с ума. А я родился в этом сломанном мире и теперь пытаюсь исправить то, что он уже испортил.
Замкнутый круг.
Я выдохнул, потирая виски. Голова раскалывалась.
Ладно. Даже если это так — что мне делать? Бросить? Смириться?
Не могу.
Потому что если я брошу, все станет совсем плохо. Протокол «Зеро» продолжит работать. Люди продолжат умирать. Земля продолжит разрушаться. И в итоге через пару десятков лет кхаэлиане высадятся на пустую планету и заселят ее своими.
Я не могу просто смотреть на это и ничего не делать.
Да, я не герой. Я обычный механик, который споткнулся об портал и влип в это дерьмо случайно. Но теперь я знаю. И если я знаю, а ничего не делаю — значит, я соучастник.
Вот почему я не могу бросить.
Граваер приземлился у моего дома.
Телефон завибрировал, появилось сообщение от Макса:
«Братан, ты как? Вчера классно посидели. Катя сказала, что ты ей понравился. Это редкость, она обычно всех обсирает :) Может, завтра снова в бар?»
Я посмотрел на сообщение. Как же хорошо, что Макс жив в этой версии реальности.
Написал ему:
«Извини. Не смогу завтра — дела. Но скоро увидимся. Обещаю».
Если я не найду ключ, обещание окажется ложью. Потому что в следующей версии реальности Макс может снова исчезнуть.
Я встал, подошел к кровати и завалился на матрас. Уснуть удалось не сразу.
Перед глазами стоял Корбен. Сидел в кресле, смотрел в окно, шептал:
«Сто сорок три. Нужен ключ. Но ключа нет. Неизбежность неизбежна».
Может, он прав.
Может, неизбежность действительно неизбежна?
Глава 8. Пятый переход
Прошло два дня с визита к Корбену.
Два дня, которые я провел, изучая файлы, связанные с «Арктуром». Читал все, что мог найти. Прямо по кругу, пытаясь нарыть хоть что-то про некий ключ.
Толку — ноль целых хуй десятых.
И вот сейчас сидел я, значит, за терминалом уже четвертый час подряд и читал одно и то же дерьмо. Глаза слипались, башка гудела от избытка информации. Все доступное я изучил вдоль и поперек. Все это я уже знал наизусть. Проблема была в том, что конкретики про ключ там не было вообще.
Одна строчка. Всего одна гребаная строчка в техдокументации про двухфакторную аутентификацию.
И все. Хрен без масла. Где ключ? Как выглядит? Физический объект или код? Хранится на «Арктуре» или на Земле? Может, вообще в другом месте?
Корбен его не нашел. Сошел с ума и теперь сидит в кресле, шепчет свою мантру и смотрит в никуда.
Я откинулся на спинку стула, потер лицо ладонями. На столе стояла кружка из-под кофе. Я выпил залпом, горькое дерьмо, но бодрило неплохо. Рядом валялся планшет, на котором я от руки набросал схему «Арктура» — каюта Жак-Та, инженерный блок, переговорная, мостик. Отметил имена: Эйрен, Ксал.
Нужен был план. Четкий, без тупых импровизаций, которые приводили к взрывам реакторов и смерти невинных людей.
Взял планшет, начал писать.
Пункт первый: доступ к закрытым базам данных.
У Жак-Та уровень доступа технического специалиста — достаточно, чтобы лазить по системам обслуживания, но большинство важных файлов заблокировано. Нужны терминалы с более высоким уровнем доступа. Варианты: каюта старшего инженера (Ксал), переговорная (но там постоянно кто-то торчит), мостик (охрана, биометрия, доступ закрыт наглухо).
Пункт второй: что искать?
Упоминания «криптографического ключа». Координаты «защищенного хранилища». Любые данные о расе-создателе артефакта. Протоколы активации протокола «Зеро» — может, там проскользнет что-то полезное.
Пункт третий: с кем можно поговорить?
Капитан Эйрен сто процентов знает больше всех, но опасна как мина-ловушка.
Ксал — параноик и технический гений. Может, попробовать разговорить, если представится возможность, но осторожно?
Пункт четвертый: план возвращения.
Портал в служебном коридоре всегда доступен. Если начнется паника — бежать туда сразу, не раздумывая. Не пытаться «исправить» что-то еще. Только информация. Только ключ.
Я отложил планшет, посмотрел на часы. Половина второго дня. Можно было попробовать поспать, но сон не шел. Слишком много мыслей крутилось в башке. Пошел в душ, постоял под холодной водой минут десять. Потом сел обратно за терминал.
Открыл файл со списком того, что уже знал о протоколе. Перечитал еще раз. Может пропустил что-то важное? Копался часа два. Ничего нового не нашел.
Посмотрел на часы — половина четвертого. Решил пойти в «Гравитон», поесть что-нибудь нормальное. Отвлечься хоть ненадолго.
Бар встретил меня привычным гулом голосов и музыкой из динамиков. Народу было немного — человек десять максимум. Середина дня, рабочее время, большинство еще на сменах. За стойкой стояла Катя, вытирала бокалы.
Я сел на свое обычное место у стойки. Катя подняла взгляд, увидела меня и усмехнулась.
— Сон, — сказала она. — Что на этот раз? Только не говори, что виски в половине четвертого дня.
Я рассмеялся.
— Пиво. «Орбита-Лайт». И что-нибудь поесть.
Катя кивнула.
— Синт-стейк с картошкой пойдет?
— Пойдет.
Она ушла на кухню. Я сидел, смотрел на бар, на людей вокруг. Усталые, измученные жизнью. В другой версии реальности этого бара может и не быть. Линды может не быть. Макса может не быть. Меня может не быть.
Катя вернулась с тарелкой, поставила передо мной жареный стейк и картошку. Села напротив — в баре было мало народу, могла позволить себе передышку.
— Ты сегодня какой-то спокойный, — сказала она, разглядывая меня. — Сделал свое важное дело?
Я жевал резиновый стейк и думал, что ответить.
— Скорее, смирился.
— Смирился с чем?
— С тем, что не все можно контролировать.
Катя смотрела на меня долго, не отводя взгляда.
— Макс говорил, ты последнее время странный. Пропадаешь, потом появляешься. Выглядишь то нормально, то как труп. Что происходит, Сон?
Я отложил вилку.
— Просто дела. Сложные.
— Дела, о которых нельзя рассказать?
— Типа того.
Катя вздохнула.
— Ладно. Не буду лезть в душу, но если что – зови.
Она правда беспокоилась. Хорошая девчонка. Максу повезло.
— Спасибо, Катя. Правда.
Она немного помолчала, раздумывая, стоит ли отойти.
— Макс сегодня поздно придет. У него какой-то аврал на работе. Он все еще не оставляет надежду, что вы выпьете пиво завтра.
Я кивнул.
— Передашь ему от меня: постараюсь.
Катя нахмурилась.
— Постараюсь? Ты не сможешь?
Я усмехнулся.
— Жизнь — непредсказуемая штука.
Она не ответила, но беспокойство в глазах усилилось. Постояла еще секунд десять, потом ушла обслуживать клиента у дальнего столика.
Я доел стейк и картошку, запил пивом. Странное чувство — будто прощаешься, но никто не знает, что это прощание. Может, последний раз вижу Катю. Последний раз вижу «Гравитон». Последний раз вижу серое небо над Нео-Москвой.
Расплатился, оставил чаевые больше обычного. Катя пробила счет, подняла бровь.
— Щедрый сегодня.
— Просто хороший день.
— Как скажешь…
Я встал, пошел к выходу. У двери обернулся. Катя смотрела на меня. Мы обменялись взглядами — она подозревала что-то, но не спрашивала. Я кивнул ей и вышел на улицу.
Обошел бар с торца, нашел служебный вход. Еще одна дверь в подвал была там — старая ржавая железяка, которую Линда никогда не запирала. Толкнул, скрипнула, как всегда. Заглянул внутрь — темно, никого.
Спустился по лестнице. Коридор был темным и холодным. В конце мерцал знакомый голубоватый свет.
Портал.
Я остановился в метре от разрыва. Смотрел на него — та же вертикальная трещина в воздухе, края размыты, внутри темнота с голубыми вспышками. Холодом тянуло от него, будто кто-то открыл морозилку и забыл закрыть.
Пятый переход.
Корбен сошел с ума. Может, после этого я тоже…
Нет. Не думать об этом. Нужно найти информацию о ключе. Вернуться. Просто, четко, быстро.
Я посмотрел на свои руки — пять пальцев, шрам на месте (хоть и бледный). Потрогал лицо — щетина, знакомые черты. Это я. Иван Сон. Двадцать восемь лет. Механик из Нео-Москвы.
Скоро стану Жак-Та на несколько часов.
Потом вернусь.
Надеюсь.
Закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Вспомнил план: избегать Ксала, найти терминал с высоким доступом, искать данные о ключе, вернуться целым. Выдохнул. Открыл глаза.
Протянул руку к порталу.
Пальцы коснулись края разрыва — холод пронзил кожу насквозь, будто руку окунули в ледяную воду по самое запястье. Я сделал еще шаг, нога перешагнула порог невидимой границы. Сразу же гравитация начала искажаться, живот подкатил к горлу, перед глазами вспыхнули белые молнии, такие яркие, что на секунду я будто вообще ослеп.
Реальность начала размываться по краям, будто кто-то взял гигантскую кисть и начал смазывать контуры подвала. Стены, пол, потолок — все поплыло, потекло, превратилось в месиво из серых и голубых пятен.
И в этот самый момент — позади меня — раздался женский голос.
Резкий. Полный шока и какого-то дикого удивления.
— Охуеть!
Я попытался обернуться, но тело уже не слушалось. Переход схватил меня мертвой хваткой и тащил вперед, в темноту, в бездну между временами. Я дернул головой, пытаясь повернуться, посмотреть, кто там. Шея двигалась медленно, будто я был по горло в патоке. Все вокруг замедлилось в десять раз.
Краем глаза увидел силуэт в дверном проеме подвала. Женская фигура. Короткие волосы, кожаная куртка. Катя? Линда? Кто-то еще? Хрен разберешь в этой размытой хрени.
Мысли взорвались в голове со скоростью автоматной очереди.
КТО-ТО ВИДЕЛ ПОРТАЛ.
КТО ЭТО?
ОНА ПРОСТО СМОТРИТ ИЛИ…
Нет. Только не это!
ОНА ЖЕ НЕ ПРЫГНУЛА СЛЕДОМ?
БЛЯДЬ, ОНА ПРЫГНУЛА?
Я попытался сфокусировать зрение, разглядеть силуэт получше, но реальность рвалась на части как гнилая тряпка. Подвал исчезал, растворялся в темноте. Силуэт то ли приближался, то ли стоял на месте, невозможно было понять в этой карусели из искажений.
На долю секунды я почувствовал странную хрень — будто пространство вокруг стало тяжелее. Будто портал тянул что-то еще. Кого-то еще. Вес удвоился, переход стал плотнее, гуще, как будто я пытался продраться сквозь стену из меда вместо воздуха.
Или это паника? Искажение восприятия? Мозг додумывает то, чего нет?
Хрен его знает.
Металлический привкус взорвался во рту с новой силой, в десять раз сильнее, чем обычно. Язык онемел, будто я лизнул оголенный провод под напряжением. Привкус был такой интенсивный, что меня чуть не стошнило прямо в процессе перехода. Портал работал на пределе мощности, это точно. Двоих тянет вместо одного?
Или я просто параною от страха?
Последняя мысль пронеслась в башке перед полным провалом в бездну:
«Если кто-то прыгнул вместе со мной…
Куда она попадет?
В тело другого кхаэлианина?
Или вообще не выдержит перехода, сознание сотрется, личность растворится?»
БЛЯДЬ, ЧТО Я НАДЕЛАЛ?
Тьма поглотила меня полностью, как голодная пасть. Звуки исчезли. Свет тоже. Ощущение тела пропало. Осталась только боль — острая, всепроникающая, будто меня одновременно растягивали в разные стороны и сжимали в точку. Каждую клетку выворачивало наизнанку, каждый нерв кричал от перегрузки.
