Клим Руднев Город, пропитанный ядом

Глава 4. За гранью страха

Промышленный район Веридиана давил на меня, как тяжёлый груз. Сырой холод пробирался под одежду, пронизывая до костей. Разрушенные здания и старые склады, словно забытые осколки прошлого, тянулись вдоль узких улочек. Воздух был пропитан запахами гниющих досок и застоявшегося пива.

«Почему именно здесь?» — мелькнула мысль, когда я сверил адрес, который дала Эванжелин Дюбуá. «Что здесь могла искать Серафина?» Я провёл рукой по щетине, пытаясь собраться. В голове всё ещё звучали слова Эванжелин о странных знакомствах Серафины, о мрачных работах. Эти намёки были словно тени, скрывающие нечто большее под сверкающей поверхностью.

— Сосредоточься, Корбин, — сказал я себе. Сейчас не время для размышлений.

Тут я заметил алый след на стене. Пятно крови, едва различимое на фоне чёрной грязи, заставило меня остановиться. Я присмотрелся: кровь была свежей. Кто-то явно пытался это скрыть. Мой взгляд переместился на знакомый символ — стилизованная ящерица. Её следы я уже встречал несколько раз: на зажигалке Лилы, портсигаре, даже на фамильном гербе, образ которого я потрудился поискать в паре справочников о самых богатых семьях Веридиана… Теперь она снова здесь, нарисованная на грязной кирпичной стене. Совпадение? Вряд ли.

— Они хотят, чтобы я это нашёл, — пробормотал я, мои слова утонули в затухающем шуме дождя.

Я опустился на колени, осматривая землю. Холод пробирался всё глубже, мои пальцы замерзли, но я не обращал внимания. Что-то блеснуло под грудами мусора. Блокнот. Он был весь покороблен от влаги, обложка ободрана. Я осторожно поднял его, стараясь не повредить страницы.

— Давай, покажи мне, что скрываешь, — прошептал я, открывая блокнот, как если бы вскрывал рану, пытаясь добраться до самой сути.

Каждая страница блокнота была свидетельством внутренней борьбы автора рисунков. Угловатые линии, тревожные городские пейзажи — всё это передавало состояние её души. Но один рисунок выделялся. Почти фотографически точный образ «Багряного клуба». Этот рисунок сразу привлёк моё внимание. Я понял, что это не просто работа художника. Это был ключ.

— Багряный клуб, — тихо произнёс я, касаясь страницы. Под рисунком было написано: «Встреть меня сегодня ночью. Не опаздывай». Почерк резкий, нервный, нацарапанный в спешке.

Несомненно, это был почерк Серафины — тот же, что я видел в её заметках в академическом файле. Да и её страсть к эскизам и зарисовкам давала о себе знать. И этот рисунок был не просто приглашением… Наверное это был крик о помощи. Или, возможно, предупреждение.

— Это не просто встреча. Это ловушка. Или испытание. Возможно, и то, и другое, — сказал я вслух, осознавая, что теперь у меня есть направление. Этот блокнот был моим проводником в её прошлое, и он явно вёл к «Багряному клубу». Фасад этого места, его роскошь и блеск, вдруг казались мне зловещими, как прелюдия к чему-то тёмному.

Я аккуратно убрал блокнот во внутренний карман пальто, чувствуя, как холод его влажных страниц сжимает мне грудь, словно предостерегая о том, что ждёт впереди.

Встав, я ещё раз оглядел переулок. Вокруг всё оставалось тихим, слишком тихим. «Серафина, во что же вы ввязались?» — пробормотал я, невольно сжимая пальцы вокруг рукавов пальто. Всё, что я узнал до сих пор, указывало на одно — за этим стояла целая сеть заговоров. И Мартел был её центром.

Я вспомнил тот момент в галерее, когда Эванжелин впервые упомянула Виктора Мартела. Как её глаза на мгновение потемнели, как в них мелькнуло что-то близкое к страху. Это была не просто светская игра, не просто бизнес. Все они — и Серафина, и Лила, и теперь Эванжелин — оказались втянуты в смертельную игру, и они знали об этом больше, чем хотели признаться.

Я снова посмотрел на тёмные переулки, прислушиваясь к шорохам и отголоскам шагов. Район, казалось, замер в ожидании. Это место — мрачное, пропитанное тайнами и насилием прошлого — будто затаило дыхание, ожидая, что будет дальше. «Кто за этим стоит? Насколько глубоко они всё это прячут?» Ответы могли быть только в «Багряном клубе». И я не мог тратить время впустую — нужно было отправляться в клуб.

Я шёл по узкому переулку, руки глубоко спрятаны в карманы пальто. Блокнот в нагрудном кармане давил, словно напоминание о той ответственности, которую я взял на себя. Городские огни мерцали вдали, их отражения плясали в грязных лужах. Воздух стал холодным, и в нём ощущалось что-то... неуловимое, словно приближающаяся буря.

«Может, кто-то хотел, чтобы я нашёл этот блокнот, — думал я, оглядываясь по сторонам. — Но кто? И почему именно сейчас?»

Ответы не спешили приходить, но я знал одно: у меня не было другого выбора, кроме как идти по этим следам, куда бы они ни вели. Я втянут слишком глубоко, чтобы повернуть назад.

«Ладно, Серафина, — пробормотал я, ощущая, как холод пронизывает меня до костей. — Если это ваш последний след, я его найду».

***

«Багряный клуб» возник передо мной из тумана, как мираж — сверкающий оазис роскоши среди грязного промышленного района. Высокие колонны у входа и сияющие огни обещали мир, где роскошь и порок шли рука об руку. Я знал, что это лишь фасад — за его блеском скрывались опасности, и предчувствие не покидало меня с того момента, как я вышел из машины.

Холод, несмотря на тёплый вечер, словно опутал меня. Я остановился на миг, осматривая клуб. Это был не просто бар или место для встреч влиятельных людей. «Багряный клуб» был символом, центром власти, где пересекались пути тех, кто управлял Веридианом, и тех, кто предпочитал оставаться в тени. Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и толкнул тяжёлые двери. Нужно было быть предельно осторожным.

Как только я переступил порог, меня ослепил яркий свет. Резкая смена окружения — от грязной улицы до роскоши зала — на мгновение сбила с толку. Внутри всё кричало о богатстве и влиянии. Огромные люстры, мраморные колонны, бархатные диваны — каждый элемент интерьера был пропитан деньгами. И всё это было лишь маской. Здесь никто не показывал своих истинных намерений.

Я быстро огляделся. Воздух был насыщен ароматами дорогих духов, алкоголя и… чем-то ещё, едва уловимым, но ощутимым. В этом месте чувствовалось напряжение, скрытое за искусственными улыбками. Я знал, что это не просто клуб для развлечений. Здесь каждый, кто переступал порог, имел свою цель.

Я двинулся по залу, стараясь держаться незаметно. Мои глаза подмечали всё — посетителей, охранников, детали интерьера. Охранники сливались с обстановкой, но я знал, что их расслабленные позы обманчивы. Они сканировали помещение, оценивая каждого, кто входил в этот мир. Улыбки и дружеские разговоры — лишь фасад. За этой маской пряталась бдительность и подозрительность. Я чувствовал себя словно среди хищников.

Мой взгляд задержался на фигуре в дальнем углу зала.Сэл Моретти. Я бы узнал его среди тысячи других, присутствие этого человека чувствовалось даже в самом людном месте. Холодный, пристальный взгляд Моретти скользил по залу, изучая всё и всех. Он был здесь не просто так. Мы с ним встречались прежде, и я знал, что его интерес не праздный.

Мы на мгновение встретились глазами. Эта немая дуэль длилась лишь пару секунд, но этого хватило, чтобы ощутить напряжение. Моретти напоминал ящерицу — внешне расслаблен, но всегда готов к нападению. Сердце на миг сжалось, но я быстро взял себя в руки. Уязвимость в таком месте была недопустима.

— Майлз Корбин, — прозвучало в моих мыслях, — здесь не время для открытых стычек.

Я отвёл взгляд, стараясь не выдать, что этот контакт что-то для меня значил. В этом клубе нужно было быть хитрым, осторожным. Война — это не всегда прямое столкновение. Мне надо было собрать информацию, не вызывая подозрений. Столкновение с Моретти — это последнее, что мне сейчас нужно.

Я снова оглядел зал, отмечая, кто здесь сидит, с кем говорит. Всё это — части пазла. Я должен был оставаться незаметным и не привлекать к себе внимания. Нужен был другой подход.

Я уверенно пересёк помещение, наблюдая за каждым движением, каждым взглядом. Здесь любое слово, любой жест могли стать как ключом к разгадке, так и причиной неприятностей. Несколько лиц показались мне знакомыми — вероятно, из прошлого дела. Но сейчас мне нужно было действовать осторожно.

Мой взгляд остановился на мужчине у бара. Грубые черты лица, спокойная уверенность. Я вспомнил его. Мелькал раньше, в одном из дел, где я искал тех, кто прячется в тени. Он поднял глаза, когда я приблизился. Наши взгляды встретились, и я легко опёрся на барную стойку.

— Давно не виделись, — бросил я, будто здоровался со старым знакомым.

— Точно, давно, — ответил он, сузив глаза, изучая меня. Он явно не ожидал такого появления и теперь пытался оценить мои намерения.

Я кивнул бармену, заказав стакан чего-нибудь крепкого. Слегка отвернулся к стойке, сделав паузу, прежде чем снова заговорить:

— Слышал, ты здесь частенько бываешь. Есть кое-кто, кого я ищу. Может, поможешь? — Мой голос был спокоен, но в нём ощущалась скрытая настойчивость.

Мужчина молчал, прищурившись ещё сильнее, словно пытался понять, чего мне нужно. Ему было интересно, зачем я здесь, но доверять он явно не собирался.

— Смотря кто ищет, — наконец сказал он, голос его прозвучал глухо.

Я наклонился чуть ближе, делая вид, что не спешу.

— Женщина. Серафина Блустон. Говорят, она бывала здесь.

Он внимательно посмотрел на меня, глотнув из своего бокала. Наступила тишина. Казалось, он решал, стоит ли говорить.

— Серафина, говорите? — наконец спросил он с холодным любопытством. — Может быть, я видел её. Но такие вещи не обсуждают просто так.

Внутри меня всё напряглось, но я не показал этого. В таких местах всё имело свою цену, и за любую информацию нужно было платить.

— Я не прошу многого. Всего несколько слов. Но я плачу. — Я подвинул к нему небольшой свёрток. Внутри было достаточно, чтобы он начал говорить. Его глаза скользнули по свёртку, он кивнул, словно случайно.

— Она была здесь, — сказал он тихо. — Несколько раз. С тем, кого вы не захотели бы встретить.

Он слегка улыбнулся, но в его улыбке не было ни дружелюбия, ни веселья. Это было предупреждение.

— Если вам нужен мой совет, мистер, держитесь подальше от таких, как Моретти. И тех, с кем он работает.

Моретти. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Это подтверждало мои худшие опасения. Если Серафина имела дело с Моретти, она оказалась в серьёзной опасности.

Разговор был окончен, но я решил продолжить свои наблюдения в этом месте и не спешил уходить.

Я заказал ржаной виски без льда. Простой, незамысловатый выбор, который должен был создать впечатление человека уверенного, но не броского. Окинув взглядом зал, я понял, что здесь собрались все оттенки жизни Веридиан-Сити: усталые профессионалы, разочарованные журналисты, и те, кого я уже встречал на тёмных улицах этого города. Их присутствие напоминало о рисках, скрытых за этими тенями, и заставляло меня оставаться предельно сосредоточенным.

Бармен по кличке Левша, как обычно, делал вид, что поглощён своей работой. Он протирал барную стойку с такой дотошностью, будто это было важнейшее занятие в его жизни. Его движения были плавными, взгляд — отстранённым, но я знал, что он заметил меня с того момента, как я вошёл. Видел и прикидывал, что я здесь делаю. Так что я не торопился начинать разговор. В таких ситуациях терпение всегда играло на руку.

Я потягивал виски, чувствуя, как крепкий алкоголь согревает горло. В голове крутились обрывки сообщений Серафины, её беспокойные рисунки, фрагменты испуганных слов. Всё указывало на то, что она не просто так исчезла. Я обязан её найти. Это дело давно переросло рамки простого контракта с Лилой Блустон. Оно стало личным.

— Шумная ночь? — я нарушил тишину, мой голос был низким, словно речь шла о чём-то незначительном.

Левша хмыкнул, не отрывая взгляда от стойки.

— Всегда, — его голос был хриплым, безразличным. Человек, которого ничего не удивляет.

Я знал, что Левша не тот, кого можно просто так вывести на разговор. С ним нужен иной подход — терпение и осторожность. Сделав ещё один глоток, я наклонился чуть ближе, понизив голос:

— Мне нужна информация. — Слова были произнесены с осторожностью, чтобы не вызвать у него подозрений. — О журналистке.

Рука Левши замерла на полпути. Он перестал протирать стойку, медленно повернув голову ко мне. В его глазах, скрытых полутенью, мелькнуло напряжение.

— Журналисты, — повторил он, словно обдумывая это слово. — Непростой народец...

Он кивнул в сторону угла бара, где сидели несколько посетителей. Подвыпившие, они выглядели так, словно могли быть вовлечены в любые тёмные дела.

Я почувствовал, как нащупал что-то важное, что-то, что могло стать ключом. Но нельзя было торопиться. Здесь каждая секунда имела значение, и любое неверное движение могло разрушить хрупкую конструкцию доверия, которую я пытался выстроить. Я ждал, оставаясь внешне спокойным.

Левша продолжал медлить, затем протянул руку под барную стойку. Через мгновение он вытащил сложенную салфетку и передал её мне, словно между делом.

— Кафе на Элм-стрит. Обычно вечером, — пробормотал он, как бы невзначай. Его глаза снова вернулись к стойке. — И никому не говорите, что это от меня.

Я мельком глянул на салфетку.

“Изабель Делавер”, — гласила первая строка размашистого почерка Левши.

Мне нужна была уверенность в ценности этой наводки.

— Почему вы ей доверяете? — спросил я, не оборачиваясь. Голос был тихим, но с настойчивым оттенком. Левша застыл, и я мог бы поклясться, что он чуть глубже вздохнул.

На его лице мелькнула тень сомнения, и он некоторое время молчал. Словно искал, как бы сберечь свою безопасность, одновременно решив, что молчание будет хуже.

— Трудно сказать… — наконец проговорил он, продолжая протирать стаканы. — Бывает, что жизнь заставляет сделать выбор. Я вам не скажу, что она — ангел, но из всех, с кем я имел дело, она, похоже, единственная, кто не гонится за выгоды ради выгоды.

Я молчал, давая ему время.

Левша вздохнул, как будто ему было трудно наконец-то выговориться. — Несколько месяцев назад конкуренты пытались меня подставить. Поставили в такую ситуацию, что казалось, я сгинул. Документы подделаны, подписи фальшивые, деньги исчезли — всё на меня. И я уже готов был принять этот удар… но тут появляется она.

Левша опустил взгляд, будто скрывая беспокойство.

— Она не должна была это делать, — продолжил он, чувствуя, как тяжело даются слова. — У неё ведь были все шансы забрать эти материалы, выжать из меня информацию, сделать свою статью и поднять себе репутацию. Но она не так поступила. Просто нашла всё это, вытащила наружу, проверила, опубликовала разгромную статью, и все оказалось ясно. Мои конкуренты попытались меня подставить, а она вывела их на чистую воду.

Он снова замолчал, подбирая слова, как будто они обжигали его язык.

— Спасибо ей, конечно, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность, но и недовольство. — Но теперь я побаиваюсь за свою безопасность. Она сделала всё правильно, но теперь все, кто в её глазах окажется «неправильным», может стать мишенью. И в этом городе её врагов больше, чем друзей. Как и у всех разумных людей в Веридиане, знаете ли.

Левша взглянул на меня, и в его глазах мелькнула настороженность.

— Она не делает ничего просто так, это вам скажу. Если она по каким-то причинам начала двигать эти расследования, готовьтесь, что вас тоже могут в них втянуть. И если хотите разобраться, будьте осторожны. Особенно с такими людьми, как она.

В его словах прозвучала скрытая угроза, но я понимал, что это было не столько предупреждение, сколько предупреждение о том, что границы этой игры могут быть слишком опасными для меня.

Я взял бумагу, ощущая лёгкую дрожь в пальцах от внутреннего напряжения. Пробежав взглядом по написанному, я увидел имя. Изабель Делавер. Это имя как громко прозвучавший гонг открыло для меня новый этап в расследовании. Теперь я знал, к кому идти. Эта женщина была ключом, который мог помочь распутать этот клубок лжи.