Клай Табер Кодекс серой зоны

ГЛАВА 2. ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ

Налёт на «Кассию-Двенадцать» прошёл без засады. Это настораживало.

Бруно со своей группой прошёл через технический коридор, вынес двух охранников — одного оглушил прикладом, второго просто толкнул, и тот ударился головой о переборку, — вскрыл склад, загрузил контейнеры с навигационными картами и медицинскими препаратами. Тэлла страховала с корабля, держа под прицелом стыковочные рукава. Сиггурд, оставшись без присмотра, попытался наладить контакт с двигателем станции и был очень разочарован, когда выяснилось, что двигатель станции — стандартная модель «Торренс», которая «не разговаривает, просто работает, скучно, как бюрократ из Федерации».

Общее время операции составило четырнадцать минут. На четыре минуты быстрее плана.

— Что-то не так, — сказала Тэлла, когда «Сварливая Вдова» отошла от станции на безопасное расстояние и легла на обратный курс. — Слишком легко.

— Тебя это беспокоит? — Ясон скручивал самокрутку. Пальцы чуть подрагивали — начинался спад после маниакальной фазы. Он чувствовал, как энергия уходит, как мысли замедляются, становятся тягучими, словно патока. Через несколько часов он будет лежать в каюте и смотреть в потолок, а Матильда будет зачитывать статистику смертности от безделья. Но пока он ещё держался.

— Меня беспокоит, когда легко, — ответила Тэлла. — В Серой Зоне «легко» — это синоним «ловушки».

— Возможно. Но карты у нас. Груз у нас. Потерь нет. — Он лизнул бумагу, склеил самокрутку. — Если это ловушка, то какая-то неправильная.

— Или правильная, но мы ещё не поняли, в чём подвох.

Ясон закурил. Дым окутал командирское кресло сизым облаком.

— Матильда, что с сигналом?

— За время операции — две передачи, — отозвался ИИ. — Одна за три минуты до абордажа, вторая — через две минуты после отхода. Обе короткие, зашифрованные. Источник я по-прежнему не могу локализовать. Но теперь я знаю, на какой частоте он работает. Это не стандартный протокол Лиги, не военный код Доминиона, не гражданский канал Федерации. Это что-то... другое.

— Другое — это что?

— Не могу идентифицировать. Сигнал не похож ни на один из известных мне протоколов. А я знаю много протоколов. Я скучаю, капитан. Я читаю технические справочники.

Ясон переглянулся с Тэллой. Та чуть пожала плечами — жест, который означал: «Информации недостаточно, выводы делать рано».

— Ладно, — сказал он. — Идём домой. На Карге разберёмся.

Курс на Цитадель «Карга». Двенадцать часов лёта через обычный тоннель — на этот раз стабильный, картографированный, безопасный. Пип, всё ещё красный от разоблачения своего дневника, вёл корабль молча. Бруно отсыпался в абордажном отсеке, положив под голову недоделанный шарф. Жмых осматривал Барона, который, по его словам, «проявлял признаки меланхолии». Сиггурд разговаривал с двигателем, убеждая его, что налёт прошёл хорошо и теперь можно расслабиться. Двигатель, судя по вибрации, не верил.

Ясон допил остывший кофе Тэллы — свой он забыл заварить — и пошёл в каюту. Лёг на койку. Уставился в потолок. Депрессивная фаза накатывала, как прилив: медленно, неотвратимо, безразлично. Мысли становились вязкими. Тело — тяжёлым. Он знал, что это нейрохимия, что его мозгу просто не хватает серотонина или дофамина, или как там это называется у нормальных врачей — но знание не помогало. Фаза приходила и забирала его, как забирала всегда.

— Матильда, — сказал он в потолок.

— Да, капитан.

— Расскажи что-нибудь.

— Что именно? У меня в памяти восемьсот терабайт информации. От навигационных карт до кулинарных рецептов. Хотите рецепт пирога с астероидными водорослями?

— Нет.

— Хотите статистику смертности пиратов в Серой Зоне за последние десять лет?

— Давай.

— Средняя продолжительность жизни пирата после вступления в клан — девять и четыре десятых года. Для капитанов — двенадцать и семь десятых. Для юнг — четыре и две десятых. Для котов — неограниченно, коты не умирают, они просто переходят в другое измерение. Вы, капитан, находитесь в профессии двадцать три года. Это статистическая аномалия. Вероятность вашего выживания на текущий момент — ноль целых три десятых процента.

— То есть я уже давно должен был умереть ?

— Двадцать два года и семь месяцев назад, если точнее. Вас спасло сочетание везения, паранойи и нежелания быть похожим на отца. Последнее — особенно. Магнус Корвин рисковал чаще. Его кривая выживаемости была ещё ниже вашей.

— И он умер.

— Да. Через десять лет и три месяца после момента, когда, по статистике, должен был умереть. Тоже аномалия. У вас семейное.

Ясон закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо отца — тяжёлая челюсть, седые виски, глаза, которые никогда не смеялись, даже когда смеялся рот. Магнус был крупным, шумным, подавляющим. Когда он входил в помещение, все остальные становились меньше. Когда он говорил — все замолкали. Когда он злился... лучше было не находиться в том же секторе.

Ида была его сестрой. Ида была такой же — только без шума. Тихая, стальная, с тростью, которая била током. Она управляла кланом тридцать лет и ни разу не потеряла Цитадель. Этого было достаточно, чтобы никто не задавал вопросов.

Ясон не хотел быть таким. Он хотел быть... никем. Просто капитаном. Просто пиратом, который делает свою работу и возвращается домой. Но фамилия Корвин висела на нём, как якорь. Ида посылала его на задания. Старая гвардия смотрела оценивающе — «сын Молота, ну-ну». А он просто хотел, чтобы его оставили в покое.

Не получится. Никогда не получалось.

— Капитан, — сказала Матильда. — Мы на подходе к Карге. Вас просили прибыть к Иде сразу по возвращении.

— Кто просил?

— Ида. Лично. Через защищённый канал.

Ясон открыл глаза. Ида не вызывала «лично» по пустякам. Если она хотела его видеть сразу — значит, что-то случилось. Или случится.

— Принято. Разбуди меня на подлёте.

— Вы не спите.

— Тогда дай мне полежать ещё двадцать минут в тишине.

— Тишина — это не моя специализация. Но я могу включить белый шум. Или запись переговоров картеля за прошлый месяц. Они спорят о ценах на оружие. Очень убаюкивает.

— Матильда.

— Молчу.

Двадцать минут тишины. Почти. Где-то в недрах корабля Сиггурд что-то уронил и закричал на двигатель. Бруно храпел в абордажном отсеке — его храп был слышен даже через две палубы. Пип, судя по звуку клавиш, снова писал дневник. Жмых разговаривал с Бароном. Тэлла молча сидела на мостике — Ясон знал это, хотя и не видел. Она всегда сидела на мостике, когда он уходил в каюту. Не из преданности. Из ответственности.

«Сварливая Вдова» несла свой экипаж через пустоту к дому. К Цитадели «Карга». К огромной боевой станции, которая когда-то была военной базой Конфедерации, а теперь служила домом для двадцати пиратских капитанов и их команд. К месту, где пахло сваркой и прогорклым маслом, где дети пиратов дрались за яблоко в коридорах, где торговки орали на покупателей, а пьяные капитаны Железного Картеля иногда пытались затеять драку. К дому.

Ясон закрыл глаза. Шрам перестал чесаться. Это был плохой знак — обычно после зуда начиналась фаза. Но сейчас он просто устал. Просто хотел спать. Просто хотел, чтобы завтра не было никаких налётов, никаких сигналов, никаких вызовов к Иде.

Завтра будет всё сразу.

Цитадель «Карга» висела в центре системы, окружённая облаком кораблей, как туча мошкары вокруг фонаря. Когда-то это была военная база Конфедерации — «Форт-семнадцать», если верить архивным табличкам, которые ещё сохранились на некоторых переборках. Конфедерация пала триста лет назад, форт переходил из рук в руки, пока сорок лет назад его не заняли Чёрные Вдовы. С тех пор «Карга» разрослась, обросла пристройками, ангарами, стыковочными узлами, рынками и жилыми отсеками. Она стала городом в космосе — грязным, шумным, опасным, но живым.

«Сварливая Вдова» прошла через шлюзовой контроль. Голос диспетчера — старая Мэгги, которую Ясон знал с детства, — прозвучал в динамиках:

— «Вдова», добро пожаловать. Вы пятые сегодня. Ида уже спрашивала о вас. Дважды. Швартуйтесь к седьмому рукаву.

— Принято, Мэгги. Что за спешка?

— Не знаю, милок. Но вид у неё был... задумчивый. А когда Ида задумчивая — жди бури.

Ясон поморщился. Задумчивая Ида — это Ида, которая планирует что-то крупное. Крупные планы означали большие риски. Большие риски означали, что его опять пошлют в самое пекло.

Корабль мягко приткнулся к стыковочному узлу. Магнитные захваты лязгнули, фиксируя корпус. Переходной рукав прижался к шлюзу с тем особым звуком, который Ясон называл «поцелуем жестянок» — металлический скрежет, переходящий в шипение выравниваемого давления.

— Конец пути, — объявила Матильда. — Всем спасибо, все свободны. Кроме капитана. Капитана ждёт Ида.

— Я помню, — Ясон встал с кресла. Ноги слушались плохо — депрессивная фаза ещё не ушла, но уже отступила на полшага. Он мог ходить. Мог говорить. Мог даже улыбаться, хотя улыбка выходила кривая. — Тэлла, разберись с грузом. Карты — в первую очередь. Остальное — на склад. Бруно пусть отсыпается. Пип — проверить навигационные системы, после того тоннеля я хочу убедиться, что мы ничего не сбили.

— Принято, — сказала Тэлла. — Капитан.

— Да?

— Будь осторожен с Идой.

— Я всегда осторожен с Идой.

— Конечно. Вы всегда осторожны.

Ясон кивнул и вышел с мостика. В шлюзе его догнал Жмых — маленький, лысый, с Бароном под мышкой.

— Капитан, я на рынок. Барону нужны витамины. И мне нужны витамины. И ещё я хочу найти того торговца, который продал мне прошлую партию антибиотиков. У меня к нему вопросы.

— Какие вопросы?

— Почему антибиотики были просрочены на четыре года? Я лечил ими Бруно. Бруно выздоровел, но это не значит, что я не хочу знать.

— Если найдёшь — не убивай. Торговцы нам нужны.

— Я не буду убивать. Я просто объясню ему разницу между медицинскими препаратами и крысиным ядом. У меня есть презентация. С картинками.

Жмых просеменил мимо, бережно прижимая Барона к груди. Кот смотрел на мир с тем же выражением абсолютного пофигизма, что и всегда. Ясон иногда думал, что Барон — единственное разумное существо на корабле. Включая его самого.

Он вышел в переходной рукав. Воздух Карги ударил в нос — смесь технических масел, пота, жареной еды и ещё чего-то, чему Ясон никогда не мог подобрать название. Запах дома. Запах места, где он вырос.

Коридоры Карги были широкими — в отличие от «Вдовы». Когда-то по ним ходили солдаты Конфедерации, потом — грузовые дроиды, потом — пираты. Стены покрывали граффити, объявления, предупреждения и просто ругательства. На перекрёстке двух галерей висел огромный плакат: «ЧЁРНЫЕ ВДОВЫ — МЫ ПРИХОДИМ ТИХО». Кто-то приписал снизу: «ВРЁТЕ». Кто-то другой: «ЗАТКНИСЬ».

Ясон шёл через станцию, и станция с ним здоровалась. Не в переносном смысле — буквально. Каждый встречный считал своим долгом что-то сказать.

— Рикошет! Слышь, как налёт?

— Нормально, Карл.

— Ясон, мальчик мой, зайди к старой Эстер, у меня новая партия табака!

— Позже, Эстер.

— Корвин! Твой громила Бруно жив ещё?

— Жив. И всё ещё большой.

— Капитан! Капитан, купи яблоко! Настоящее, с «Зелёной-три». Всего пять кредитов.

— За яблоко? Ты с ума сошёл.

— Четыре!

— Два.

— Три и ни кредитом меньше!

— Два с половиной, и я не скажу патрулю, что ты торгуешь без лицензии.

— Ты сам пират, какой тебе патруль?!

— Два.

— Забирай.

Ясон сунул яблоко в карман, бросил торговке пару монет и пошёл дальше. Дети пробежали мимо, едва не сбив его с ног, — мальчишка лет десяти и девчонка лет восьми, оба чумазые, оба с татуировками клана на запястьях (временными, детскими, но всё равно). Они дрались за какую-то игрушку — кажется, модель крейсера Доминиона.

— Отдай, это моё!

— Ты проиграл!

— Не проиграл!

Ясон перешагнул через них и двинулся дальше. У рынка его остановил пьяный голос:

— Эй, Вдова! Ты чё такой гордый?

Он обернулся. У стены стоял — или, скорее, опирался — капитан Железного Картеля. Ясон узнал его: Грегор «Кирпич» Хансен, младший капитан, известный в основном своей способностью выпить больше, чем весит. Сейчас он был именно в том состоянии, когда эта способность уже перешла в недостаток. Красное лицо, мутные глаза, татуировка Картеля — наковальня и шестерня — на предплечье.

— Я не гордый, Кирпич. Я иду к Иде.

— К И-и-иде... — протянул Хансен. — К стальной суке. Слушай, а правда, что твой отец был... ик... что его свои грохнули?

Ясон остановился. Медленно повернулся. Шрам на скуле зачесался с новой силой.

— Что ты сказал?

— Ну, говорят, — Хансен икнул и попытался сфокусировать взгляд, — говорят, Магнуса не Доминион подбил. Говорят, это кто-то из ваших. Ну, из Вдов. Ида покрывает, а ты не знаешь.

Ясон сделал шаг к нему. Движение было плавным, почти ленивым — но Хансен, несмотря на пьяное состояние, что-то почувствовал и попытался выпрямиться. Попытка не удалась.

— Кто говорит? — спросил Ясон тихо.

— Да все говорят. Ну, не все. Некоторые. В баре. Я не помню кто.

— Кирпич. Ты гость на Карге. Гость. Ты знаешь Кодекс.

— Знаю, знаю... Гостевое право, всё такое... — Хансен замахал руками. — Я ж ничего. Я просто спросил.

— Не спрашивай. — Ясон подошёл вплотную. Хансен был выше его на полголовы и шире в плечах, но сейчас это не имело значения. — Ты пьян. Проспись. И когда проспишься — подумай, хочешь ли ты повторить эти слова трезвым.

— Да я ж...

— Подумай.

Ясон развернулся и пошёл дальше. Пьяный капитан что-то бубнил за спиной, но слов было уже не разобрать. Шрам чесался. Фаза — маниакальная или депрессивная? — отступила, оставив после себя холодную, ясную злость. Он знал, что слухи о гибели отца ходят по Серой Зоне. Знал, что кто-то считает Магнуса преданным, а кто-то — просто переоценившим себя глупцом. Но слышать это от пьяного громилы из другого клана, на своей же станции...

Ида знает. Должна знать. Если что-то случилось с Магнусом — она знает.

Он подошёл к лифту, ведущему в командный уровень. Лифт был старый, скрипучий, с кнопками, которые нужно было нажимать по два раза. Он нажал «Верхний ярус» — дважды, сильно. Двери закрылись. Кабина дёрнулась и поползла вверх.

В лифте пахло озоном и старой кожей. Ясон прислонился к стене. Закрыл глаза. Вспомнил отца. Магнус сидит за столом в каюте, перед ним — бутылка и два стакана. «Садись, сын». Ясон садится. Магнус наливает. «Когда-нибудь ты поймёшь: клан — это всё. Не друзья, не деньги, не корабль. Клан. Если клан за тебя — ты жив. Если клан против — ты покойник, просто ещё не знаешь об этом». Ясон кивает. Пьёт. Не спрашивает, к чему это. Ему двадцать два, он ещё верит, что отец говорит мудрые вещи. Сейчас, в тридцать восемь, он понимает: Магнус говорил прописные истины с таким видом, будто изобрёл их сам. Но тогда это звучало как откровение.

Лифт остановился. Двери открылись. Командный уровень — чистый, тихий, отделанный панелями из настоящего дерева. Единственное место на Карге, которое не пахло техническими маслами. Ида любила дерево. Говорила, что оно напоминает ей о доме — о планете, где она родилась и которую никогда больше не увидит.

У дверей покоев Иды стояли двое охранников — молодые, в чёрной форме Вдов, с плазменными винтовками. Ясон кивнул. Охранники расступились.

— Она ждёт, капитан.

— Знаю.

Двери открылись. Ясон вошёл.

Покои Иды Корвин напоминали музей, в который по ошибке завезли арсенал. Стены — деревянные панели. Ковёр — настоящий, шерстяной, с вытертым узором. Книжные полки — бумажные книги, редкость даже для богатых станций. Оружейные стойки — плазменные пистолеты, кинетические винтовки, клинки. Ида сидела в кресле у окна — огромного, во всю стену, выходящего на звёздное поле. В руках — стакан с чем-то тёмным. На коленях — трость с электрошокером. Семьдесят лет, седые волосы собраны в пучок, чёрное платье, тяжёлые серьги. Прямая спина. Глаза, которые ничего не забывают.

— Ясон, — сказала она. Не обернулась. — Ты опоздал.

— На четыре минуты. Я встретил Кирпича.

— И?

— И он был пьян и говорил глупости.

— Глупости о чём?

Ясон помолчал.

— О Магнусе.

Ида наконец обернулась. Лицо у неё было, как всегда, спокойное — но в глазах что-то мелькнуло. Что-то, что Ясон не успел опознать.

— Садись, — сказала она. — Разговор будет долгим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.