Кирилл Кудряшов Тряпочка

Пьеса на основе повести А.П. Чехова "Живой товар", а также рассказов: "Дачники", "Тряпка" и "Хористка"

Действующие лица:

Григорий Грохольский

Лиза Бугрова

Иван Бугров

Вивиана Диомидовна Кокина – секретарь газеты "Гусиный вестник"

Лакей

Блудыхин Анисим Иваныч – хозяин дома, в котором проходит званый вечер

Паша – хористка

Николай Колпаков – ухажер Паши

Госпожа Колпакова – жена ухажера Паши

Саша – дачник

Варя – дачница

Действие 1

На сцене – приготовления к любительскому спектаклю "Хористка". Плакат с надписью "Хористка": постановка любительского театра, по рассказу Антоши Чехонте, вход – 1 рубль". Рядом с плакатом сидят ПАША и НИКОЛАЙ КОЛПАКОВ. Мило улыбаются залу, ждут начала. В одном углу сцены, спинка к зрителям, расположены два стула. В другом – стул, на котором сидит БЛУДЫХИН.

ЛАКЕЙ на сцене звонит в колокольчик.

На сцену проецируется изображение ВИВИАНЫ, подходящей к Музею Будагова. На крыльце она останавливается и, напустив на себя небрежность, репетирует, как поведет себя в зале.

ВИВИАНА: Какая скука! Хоть бы скорей кончалась эта чепуха... Уже восемь вечера, а мне еще нужно номер выпустить и просмотреть кое-какие статейки... Да, именно так и скажу. Кое-какие статейки! Да! И сам Блудыхин посмотрит на меня с уважением и интересом! Я ведь из редакции… Это я знаю, что там мое дело - не путать адресы, принимать подписку и глазеть, чтоб типографские не крали редакционного сахара — только, но кому из публики известен круг моей деятельности? Раз я из редакции, стало быть, я - литератор, хранилище редакционных тайн. Да! Кое-какие статейки… Я – из редакции! И, может быть, сегодня будет подполковник Лазурин… Может быть он проводит меня до дома…

Слышно, как ЛАКЕЙ дважды звонит в колокольчик. ВИВИАНА спешит подняться на крыльцо.

ВИВИАНА: Ах, уже второй звонок… Не опоздать бы…

Проектор гаснет. По сцене проходит ЛАКЕЙ. Трижды звонит в колокольчик. После третьего звонка на свои места опускаются ГРОХОЛЬСКИЙ и ЛИЗА. Спектакль начинается.

КОЛПАКОВ опускается на колени перед ПАШЕЙ, целует ей ручки. В это время за сценой раздаются голоса ЛАКЕЯ и ВИВИАНЫ.

ЛАКЕЙ: Велено не пускать!

ВИВАНА: То есть как это, "Не пускать"? Почему не пускать? Меня не пускать? Я – из редакции!

ЛАКЕЙ: Вот потому и велено и не пускать, что из редакции!

КОЛПАКОВ и ПАША выходят из образов, вопросительно смотрят на БЛУДЫХИНА. Тот кивает, мол, продолжайте.

КОЛПАКОВ: Паша, за те полгода, что прошли с момента нашего с вами знакомства, я не перестаю удивляться красоте вашего голоса…

ВИВИАНА, тем временем, тесня ЛАКЕЯ корпусом, появляется на сцене.

ВИВИАНА: Ну позвольте! Допустим, пасквили! Допустим, газета писала. Но я-то здесь при чем? Я – секретарь! Я – на манер бухгалтера, понимаете? Мое дело – следить, чтобы адреса не были перепутаны, да чтобы дата в номере верная стояла! Я, поверьте, совсем не писатель! Никакие пасквили я отродясь не писала. Редактор, допустим, виноват. Журналист – виноват. Но меня-то почему не пускать!

ЛАКЕЙ: Мне велено господином Блудыхиным не пускать, я и не пускаю.

ВИВИАНА: Слушайте, ну это в самом деле недоразумение какое-то! Я два месяца ждала этого спектакля! Смотрите, какую прическу я накрутила! Видите? Видите? А платье? Да я специально ради этого вечера его купила! И тут – "не пускать"! Ну это же невозможно! Отчего же "не пускать"?

ЛАКЕЙ: А это вы сами виноваты. Вам почетные билеты присылают, на лучшие места сажают, а вы потом пасквили пишете-с…

ВИВАНА: Позвольте мне хотя бы перекинуться парой слов с господином Блудыхиным, и, я уверена, недоразумение благополучно разрешится.

ЛАКЕЙ смотрит на БЛУДЫХИНА, тот делает знак рукой актерам, мол, подождите. Другой рукой делает ЛАКЕЮ, мол, пропустите.

ВИВИАНА: Виновата-с, позвольте, побеспокою вас! Вы, Анисим Иваныч, приказали никого не впускать из редакции...

БЛУДЫХИН: Ааа... вы, стало быть, из редакции? Вы, конечно, в претензии? Но послушайте! Пусть будет свидетельницей публика! Господа публика, будьте судьями! Вот господин корреспондент на меня в прретензии за то, так сказать, что я... эээ... некоторым образом выказал протест... Взгляд мой на печать, надеюсь, известен. Я всегда за печать! За свободу, так сказать, слова. За эту самую… Гласность! Но, господа, надо же иметь границы! Ругайте вы актеров, пьесу, обстановку, но зачем писать несообразности? Зачем? В последнем номере вашей газеты была великолепная статья... ве-ли-ко-лепная! Но, описывая живую картину "Юдифь и Олоферн", в которой участвовала моя дочь, он... Бог знает что! Меч, говорит, который держала в руках Юдифь, так, говорит, длинен, что им можно зарезать только издали или же взлезши на крышу... При чем тут крыша? Моя дочь прочла и... заплакала! Это, господа, не критика! Не-ет-с, это не критика! Это личности! Придрался человек к мечу, просто чтоб насолить мне...

ВИВИАНА: Я... я с вами согласна! Я сам всегда против ругательств... Но, ей-богу... ну, при чем тут я? Я, честное слово, не писатель! Я секретарь... Я вам даже больше скажу, но... между нами, конечно... статью эту писал сам редактор... Но он хороший... честный человек. Если и написал что-нибудь этакое, то нечаянно... по легкомыслию...

БЛУДЫХИН: Редактор, говорите…

БЛУДЫХИН Несколько секунд молчит. Актеры переглядываются. ГРОХОЛЬСКИЙ нервно барабанит пальцами по коленке.

ГРОХОЛЬСКИЙ: Может мы уже начнем? Давайте поаплодируем смелой секретарше нашей газеты, которой ну очень хочется увидеть спектакль, предназначенный исключительно для высшего света. И господам актерам, конечно!

ГРОХОЛЬСКИЙ аплодирует, призывая к этому же и зал.

Сквозь аплодисменты доносится голос ЛАКЕЯ:

ЛАКЕЙ: Анисим Иваныч, генерал приехал!

БЛУДЫХИН встает и уходит со сцены, встречать генерала. Растерянная ВИВИАНА так и остается на сцене, озираясь по сторонам.

ГРОХОЛЬСКИЙ: Да уж, крайне неприятная ситуация… Веселее было только с одной моей знакомой. 28 лет даме было… Старая дева уже считай… А замуж никто не зовет! Совсем никто-с… И тут положил на нее глаз художник один…

ЛИЗА шикает на него. Актеры по-прежнему не знаю, что делать: играть, не играть? Смотрят то на зрителей, то на ВИВИАНУ. Входит ЛАКЕЙ. Берет ВИВИАНУ под руку.

ЛАКЕЙ: Пойдемте, госпожа секретарь.

ВИВИАНА: Но я же… Вы же видели…

ЛАКЕЙ: Блудыхин нам ничего не сказал. Наказ свой не отменил. А значит, наказ остается в силе. Не пускать!

ВИВИАНА: Но я же могу… На общих основаниях, да? Билет же рубль?

ЛАКЕЙ: Рубль.

ВИВИАНА роется в карманах, но рубля не находит. Краснеет. Прячет лицо. Всхлипывает.

ЛАКЕЙ: Пойдемте!

Уводит ВИВИАНУ под руку.

ЛИЗА (Грохольскому): Гриша, дай ей рубль! Ну что тебе стоит? Ты богат…

ГРОХОЛЬСКИЙ: Да я бы дал, мне не жалко рубля. Но дорогая моя, понимаешь… Она потеряла лицо! Тряпка! Даже не тряпка, так, тряпочка! Я бы на ее месте ни за что не стал унижаться вот так. Просить впустить… Сваливать вину на редактора. Вышел бы с гордо поднятой головой, а не вот так… (актерам) Ну так что, может быть начнем?

ПАША: Так господин Блудыхин еще не вернулся!

ГРОХОЛЬСКИЙ: Так он и не вернется! Они с генералом поди уж в его кабинете важные дела обсуждают под рюмочку! Начнем? (Залу) Начнем, господа? Ну-ка, еще раз, дорогая публика, аплодисменты!

ПАША и КОЛПАКОВ переглядываются, и начинают действо. Актеры начинают сначала неловко и скомкано, но постепенно втягиваются в сюжет и играют уже в полную силу.

КОЛПАКОВ: Паша, за те полгода, что прошли с момента нашего с вами знакомства, я не перестаю удивляться красоте вашего голоса… Он – как журчание ручейка, как пение иволги весной…

ГРОХОЛЬСКИЙ (Лизе): Автор, видимо, никогда не слышал, как орет иволга, когда чувствует опасность! (ЛИЗА шикает на него).

За сценой раздается стук в дверь. КОЛПАКОВ вскакивает и беспокойно смотрит на ЛИЗУ.

ПАША: Почтальон, наверное… Или подруга…

КОЛПАКОВ: Я на всякий случай спрячусь, хорошо? Мало ли, вдруг это кто-то, кому не стоило бы видеть нас вместе…

ПАША открывает дверь. На пороге КОЛПАКОВА.

ПАША: Что вам угодно?

КОЛПАКОВА: Мой муж у вас?

ПАША: Какой муж?

КОЛПАКОВА: Мой муж... Николай Петрович Колпаков.

ПАША: Не... нет, сударыня... Я... я никакого мужа не знаю.

КОЛПАКОВА: Гадкая вы, подлая, мерзкая! Да, да... вы гадкая. Очень, очень рада, что, наконец, могу высказать вам это! Где мой муж? Впрочем, здесь он или нет, мне всё равно, но должна я вам сказать, что обнаружена растрата и Николая Петровича ищут... Его хотят арестовать. Вот что вы наделали!

ПАША: Я наделала?

КОЛПАКОВА: Сегодня же его найдут и арестуют! Я знаю, кто довел его до такого ужаса! Гадкая, мерзкая! Отвратительная, продажная тварь! Слушайте вы, низкая женщина!.. Я бессильна, вы сильнее меня, но есть кому вступиться за меня и моих детей! Бог всё видит! Он справедлив! Он взыщет с вас за каждую мою слезу, за все бессонные ночи! Будет время, вспомните вы меня!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.