Кирилл Городнов Нунтиус

XI

«Безумец! – прошептала, – ради света,

Что ты нести обязан для других…»

Но он, схватив ее за руку, вот ответ

Да к волнам прокричал, безумью вопреки.

И, обернувшись к челну одинокому,

Что буйство накаляло, как щепку в зле,

Шагнул, влача ее за собою строго,

На хлипкий настиг в яростной воде.

XII

И в этот миг, когда вода холодная

Уж обжигала их дрожащие ноги,

И смерть дышала в лицо, голодная,

Случилось чудо, снявшее тревоги.

Не ангел с неба – старик в плаще седой,

Скрытый до срока в тени скал сырых,

Перекрестился медленно рукой

И крикнул: «Держитесь!» – речью волевых.

XIII

И лодка, будто от хаоса вскинута,

Повинуясь единству и смелостью их,

Пошла сквозь вал, волной не опрокинута,

Как будто Господь хранил к цели двоих.

А старик, исчезнув тропою туманной,

Словно и не бывало вовсе его тут,

Оставив им в дар путь неожида́нный,

Что только вера и любовь создают.

XIV

Они, на берег выбравшись дрожащий,

Смотрели вспять, где рев еще звучал,

И понимали в битве настоящей

Не чудо их спасло, а их закал.

Тот шаг в пучину, сделанный благими,

Не для себя, но чтоб другого не предать,

Сломил теченье гибельной стихии,

Сумев саму судьбу за горло взять.

XV

И здесь, в тиши, придя в себя едва ли,

Он обнял Викторию – и в тишине

Понял, что больше нету в мире дали,

Что могла бы разлучить их в беготне.

Не мост из света, не сиянье рая —

А этот берег, мокрый, некрасив,

Им новую дорогу открывая,

Где их дыханье навсегда слилось.

XVI

Еще дрожали руки, кровь стучала

В висках, как отзвук прошедшей беды,

Но дух уже летел, предвосхищая

Все испытания, что ждут впереди.

Развитием был им не крик и не видение,

А тихий шепот: «Вместе и Навсегда».

И в этом – высшее предназначение,

Где торжество, напротив к тьме – звезда.

XVII

Настала ночь. Костер, дрожа, светился,

Бросая блики на скалы кругом.

Все стихло. Только сумрак шевелился

Да изредка трещал огонь сухим сучком.

Их двое в мире – более не нужно,

Ни клятв, ни громких, гордых фраз.

Лишь тишина, что стала вдруг послушной

И сердцу внятен каждый робкий час.

XVIII

Смотрел он в пламя, будто в нем читая

Всю повесть дня – и гнев, и страшный миг,

И как душа, едва не изнывая,

Нашла в себе спасительный родник.

И видел он в багряных угольках

Не адский жар, а внутреннюю силу,

Что подняла из робости и праха

Его же волю, сокрушивши зыбь.

XIX

Она ж, склонив чело на колени,

Молчала, полная иной тиши,

Где нет укора, нет и сожаленья,

Лишь глубь, открывшаяся для души.

И слезы тихие, как жемчуг утра,

Катились вниз, не вызвав и стыда, —

Не слезы слабости, а слезы утраты

Себя самой, что всегда была горда.

XX

«Прости, – вдруг шептала, – мой безумец,

За то, что я хотела путь прервать…

Я мыслью о тебе была, как узник,

Что может волю лишь ценою дать».

Он вздрогнул. Пламя озарило строго

Ее лицо, смиренное, простое.

«Не ты проси, – сказал он, – а у Бога

Прощенья я прошу за сомненья живое.

XXI

За то, что в миг верховного искуса

Я усомнился в силе двух сердец,

Что могут, встав против теченья, стуза,

Свершить и больший подвиг, наконец.

Ты – не кость в воде, не жертва бренная,

Ты – та рука, что путь мой озарит.

И в этом наша вечная измена

Тем правилам, что рок слепой велит».

XXII

И вновь молчанье. Но уже иное,

Лучистое, прозрачное, как лед,

Где каждое дыханье – в нем живое

Единство, что сама судьба несет.

И ночь вокруг, и звезд немые хоры,

И тень скалы, и отблеск на воде —

Все говорило им, что споры,

Что бури – в прошлом. Жизнь – в нужде.

XXIII

Он встал. И, длань подняв к ночным светилам,

Не с мольбой, а с признанием глухим,

Поклялся не перед земным кумиром,

А перед небом, вечным и немым:

«Идти. Нести. Гореть. Не угасая.

Любить не для себя – любить сквозь боль.

И пусть душа, порой изнемогая,

Не назовет сей избранный путь – юдоль».

XXIV

Она в ответ лишь руку положила

Ему на сердце. Тихо. Не спеша.

И в этом жесте больше было силы,

Чем в громких клятвах, что звучат, шурша.

Так ночь их души скрепила и слила

Не узами страстей, а глубиной,

Где из огня и ужаса родила

Ту тишину, что вечно за спиной.

Глава IV

I

И вот пришло прохладное рассветы,

Светало. Влажным сумраком дыша,

Заря рождала призрачные цветы

На склонах, где царила тишина.

Он потушил костер, что догорая,

Еще хранил теплоночной тьмы,

И взор его, встречая светы рая,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.