Кира Оллис Решающая игра

Слова автора

Мои любимый читатель! Невероятно счастлива, что именно ты открыл эту книгу и читаешь сейчас эти строки. Если ты уже знаком с другими моими романами, то уже знаешь, чего ожидать: острого противостояния, жаркой любви, юмора, драматичных моментов, тайн и интриг, страстных постельных сцен (которые в этой книге будут происходить не в постели))). Но несмотря на все эти ожидания, уверена, мне есть чем тебя удивить и даже шокировать.

«Решающую игру» можно читать независимо от остальных книг цикла «Спецагенты» и «Наследники спецагентов», но для полноты картины и знакомства со всей семьей рекомендую читать романы в следующем порядке:

Закон подлости – история Макса и Лили

Эффект домино (дилогия) – история родителей Доминика: Брайана и Кассандры

На адреналине – история Киллана и Адрианы (Киллан – сын Макса и Лили)

Преступная связь – история Николь и Кайдена (Николь – сестра Доминика)

Вы готовы освободить место в сердце для еще одной огненной пары? Тогда приготовьте себе бокал чего-нибудь вкусненького, устраивайтесь поудобнее и скорее открывайте следующую страницу!

«Если нет риска проиграть,

нет и надежды на выигрыш»

(Ретт Батлер, к/ф «Скарлетт»)

Глава 1 Что может быть круче мотоциклов?

Soundtrack: “White Flag”, Bishop Briggs

Каталина

Изменщик! Проклятый изменщик… Нет, я, конечно, подозревала, что отец – не святоша, но одно дело – подозревать, и совсем другое – видеть собственными глазами. Хочется промыть их антибактериальным мылом и вытравить из головы мерзкие зрительные образы, издевательски пляшущие в памяти.

Гаспар Веласкес – лживый подлец. Только утром он нахваливал мамин торт Сантьяго, испеченный ею в свой день рождения, а к вечеру галантно подает руку какой-то даме в шляпе и очках, чтобы помочь ей выбраться из авто, а потом проводить к дорогущему ресторану, поцеловав в губы. Сомневаюсь, что там он собрался отмечать сорокалетие мамы. А придя домой на праздничный ужин, оправдается, как всегда, банальщиной: «Были важные дела, пришлось задержаться».

Интересно, у разочарования существует предел?

Мотор моего скутера Honda ревет в тон бурлению крови в разъяренном организме. От этого чертовски жарко, несмотря на вечерний спад зноя. Содрать бы шлем, давящий на череп, но для этого нужно останавливаться, а я горю желанием гнать. Жаль, подо мной городской скутер, а не мощный байк. Так и вижу, как я на полной скорости сбиваю ту фигуристую кеглю вместе с женатым мужиком. Даже если этот женатый мужик – мой папаша-козел. Я злая, жуть какая злая.

От неожиданно громкого звука клаксона едва не теряю управление. Меня на полной скорости подрезает черный кабриолет Camaro, рискованно встраиваясь между мной и впереди идущей машиной. Зря он так… Очень зря. Мне и под холодную руку лучше не попадаться, а под горячую – тем более. Темный короткостриженый затылок парня за рулем тут же становится моей мишенью.

Орущая попса из дорогих колонок бьет в лицо вместе с потоками встречного воздуха. Рядом с мажором сидит блондинка с болтающимся от ветра конским хвостом. После опасного обгона она оглядывается назад и стервозно усмехается с королевским видом. Под задним спойлером замечаю серебристую эмблему с именем бессмертного: Хьюго. Удивительно, что номерок телефона не приклеил для полного набора, свойственного таким типажам.  Мы еще не добрались до светофора, а я уже знаю, что сейчас сделаю.

Равняюсь с дверью водителя, как только он тормозит на красный сигнал, и, растянув губы в неестественно широкой улыбке, кричу ему:

– Привеетик!

Парень, считавший мое приветствие по губам, не закрытым шлемом, принимает озадаченное выражение лица и убавляет музыку.

– Привет?

Бросаю взгляд на светофорный таймер, подсчитывая время, которое мне понадобится, и ору еще громче так, чтобы меня услышала и его пассажирка:

– Хьюго, что же ты не перезвонил? Ты ночью забыл у меня кое-что!

– О чем она? Вы знакомы? Ты у нее ночевал? – возмущенный писк блондинки не заставляет себя долго ждать, а ее выпученные глазные яблоки вот-вот выкатятся в чашки ярко-салатового купальника.

– Первый раз ее вижу, – хмурится дорожный хам, но продолжает меня изучать, словно не очень-то и уверен в ответе.

Изучать ему особо нечего: длину волос скрывает шлем, глаза спрятаны за солнечными очками-авиаторами, на мне свободная рубашка в желто-черную клетку и короткие джинсовые шорты. Все, что ниже них, как раз и притягивает взгляд Хьюго.

– И что же я мог у тебя забыть? – интересуется он с улыбкой сытого котяры.

И это при подружке! Так и знала, что не прогадала на его счет. Ловелас чертов. Надеюсь, для гуляк в аду приготовлен не котел, а вечная гильотина для отрезания всех выступающих органов. Хрясь – рубанула по члену, а на месте старого мгновенно вырастает новый, и процесс повторяется заново до бесконечности.

Радушно улыбаясь, принимаюсь расстегивать рубашку сверху. С каждой пуговицей глаза парня блестят все ярче, а нижняя челюсть блонди отвисает все ниже. Запускаю руку в вырез, делая вид, что роюсь в лифчике.

– Сейчас… Подожди секундочку… Да где же он? – намеренно томлю их, а заодно и себя. Мне нравится показывать зубки тому, кто считает, что их у меня нет. – Оп! Нашла! – и вытягиваю руку в направлении мажора с выставленным средним пальцем.

Насладиться недовольным выражением лица Хьюго не успеваю. Включается разрешающий сигнал, и я даю по газам, выжимая из своего малыша возможный максимум. Настроение поднимается вместе с увеличением скорости и раздувающимся злорадством. Соперничать на дороге со спорткаром – заведомо проигрышная ситуация, и, когда рык догоняющего Camaro становится угрожающе близким, сворачиваю на узкую пешеходную улочку.

До пляжа Барселонета я добираюсь минут через пятнадцать. Здесь я должна найти однокурсницу Ронду. Из-за улаживания непредвиденных проблем в деканате я не смогла пересечься с ней в университете и была вынуждена приехать сюда. Ее пригласили на тусовку в местный бар, а у меня не осталось выбора. Ронда увлекается изготовлением оригинальных украшений из камней, и я заказала у нее аметистовое ожерелье для мамы.

Стянув шлем, взбиваю примятые волосы пальцами и проверяю моську в небольшом круглом зеркале заднего вида. Понятия не имею, зачем. Поправлять макияж нет необходимости, поскольку не крашусь. Из декоративной косметики на мне лишь гигиеническая помада с малиновым ароматом. Но зато я не пренебрегаю украшениями. В ушах серебряные серьги-каффы, а на правом запястье три кожаных браслета, сделанные моей старшей сестрой Эммой. Кому-то может показаться безвкусным, а мне нравится.

Снимаю очки и, поелозив губами туда-сюда, придирчиво оцениваю свое токсичное отражение, транслирующее предупреждение: «Брызгаю ядом». Противозачаточный вид – в самый раз для похода на тусовочный пляж без парня.

Поднимаю сиденье, под которым находится мини-багажник, и вытаскиваю из рюкзака смартфон. Три пропущенных звонка и одно непрочитанное сообщение от Кристиана подсказывают, что мне не понравится причина его нетерпения.

Кристиан: «Лина, почему не берешь трубку? Я не смогу прийти к вам. Внеплановая тренировка. Целую, до завтра».

Со вздохом пропускаю пальцы через спутанные пряди и пишу ответ:

Каталина: «Не слышала. Понятно. Удачной тренировки. Ок».

Наша переписка походит на общение глубоко женатой пары, хотя мы вместе чуть больше года. Но Крису несвойственны нежности, а мне они по большому счету не нужны. Достаточно и того, что он считает меня привлекательной и сексуальной, в отличие от некоторых.

Кристиан Ортис – мой первый и единственный парень. Мы начали встречаться, когда я училась в последнем классе бачилерато1, а он – на третьем курсе. Вместе с футбольной командой Крис приехал к нам в школу на правах успешного выпускника, чтобы провести мастер-класс для парней. Но по такому случаю трибуны были до отказа забиты и девчонками. Я не питала особой любви к футболу, но за присутствие был обещан максимальный балл по физкультуре. Тогда я вкалывала над своим телом как проклятая, так как мне оставалось три месяца до поступления на факультет моей мечты. У меня получалось далеко не все, по основному предмету я не дотягивала, так что лишняя «десятка»2 была очень кстати.

Ортис вызвал всеобщий восторг у одноклассниц, и я засмотрелась на него в том числе. Он казался недосягаемым: подающий надежды спортсмен, высокий шатен с яркой внешностью (в Испании в принципе туго с бледными блондинами) и король всевозможных школьных балов, о чем я умудрилась разузнать благодаря шушуканьям девчонок. Где был он и где – я? Мы встретились не в самый лучший период моей жизни, и выглядела я, мягко говоря, не модельно. Да и сейчас не выгляжу. Но начало нашим отношениям положил случайно заброшенный в мою сторону мяч. Я его удачно поймала, а Кристиан подошел забрать. Наши взгляды пересеклись, и пошло-поехало: «Как тебя зовут? Далеко отсюда живешь? О, я рядом. Давай подвезу? Давай обменяемся номерами?» (если я не путаю последовательность).

Крис быстро покорил меня своим вниманием. Подавляющая часть парней не видела во мне девушку: в то время я наравне с ними обсуждала переборку карбюраторов, ошивалась в гаражах с местными байкерами, спорила по поводу лучших мотоциклов и на раз-два заменяла колеса. Общаться с парнями мне всегда было проще. В большинстве своем они не лицемерны. А с Кристианом все было как по неофициальной девчачьей методичке: месяц свиданий, пара букетов цветов – и для меня этого оказалось достаточным, чтобы отдать девственность на заднем сиденье его Audi. Я хотела удовлетворить любопытство и узнать, почему вокруг секса столько разговоров, вот и узнала.

По секрету: езда на мотоцикле гораздо-гораздо круче.

Но мне нравится быть в паре. Это своего рода защита и комфорт. К тому же, Крис целеустремленный, заботливый и, что немаловажно, самостоятельный. Он не похож на зажравшегося золотого мальчика, хотя вырос в очень богатой семье. Мама Кристиана умерла несколько лет назад и вскоре после этого Ортис-старший привел в дом мачеху, которая была его любовницей еще при живой жене. Понятное дело, Крис ненавидит их обоих, обвиняя в семейных бедах, и отчасти я с ним солидарна. В особенности сейчас, когда наша семья столкнулась с чем-то похожим.

Несмотря на финансовые возможности отца, Кристиан никогда не желал прикасаться к его деньгам, поэтому с раннего подросткового возраста стремился добиться больших высот в футболе: пропадал не тренировках, истязал себя физическими нагрузками. Словом, делал все, чтобы пойти наперекор родителю, настаивающему на другом поприще, более перспективном и взрослом, мол, пинать мячик – детская забава. Не знакома с сеньором Ортисом лично, но эти слова Криса задели меня за живое. Плохо, когда в тебя не верит самый близкий человек.

Упорство моего парня вызывает уважение. Иногда его, правда, заносит в контроле над моей жизнью, но он убедил, что это норма для несвободных людей и забота о безопасности. Равнодушие гораздо хуже. И в чем он неправ?

Мы с Кристианом учимся в одном универе, но на разных факультетах: он – на экономическом, а я – на факультете лечебной физкультуры. В этом сезоне Крис получил приглашение в профессиональный футбольный клуб «Сорренто», и, таким образом, сбылась его мечта о высшем дивизионе и контракте на бешеные деньги.

Пропуск дня рождения моей мамы был предсказуем, так как и мне теперь уделяется меньше очного времени. Этот вопрос и стоял на повестке дня в деканате. Как одной из лучших студенток курса, мне позволили выбрать место для стажировки вне очереди. Зная, что клуб Кристиана был в списке, я планировала проходить практику там, но затык в том, что лучшая не я одна, и меня опередили. Мне досталось место в другом футбольном клубе: «Гринада», и понятно, почему. Многим страшно соваться к самым титулованным спортсменам в стране и получить плохие рекомендации из-за более вероятного провала. И «Сорренто», и «Гринада» играют в одном дивизионе, но по числу побед на матчах страны последний вне конкуренции. Но и требования там выше.

Страха перед «Черно-белыми»3 у меня нет, но я еще не придумала, как преподнести эту новость Крису.

С этой мешаниной из мыслей бреду к знаменитому в городе бару «Драйв». Оттуда доносится громкая клубная музыка, перебивающая звуки от других заведений, а вдоль набережной их несколько десятков. Сегодня пятница, поэтому народу здесь тьма тьмущая. В конце сентября туристов меньше, чем летом, но все равно душно. Солнце близится к горизонту, заливая оранжево-красными полосами морскую гладь. Солоноватый ветерок приятно обдувает кожу лица, и эта свежесть чуточку расслабляет, помогая немного перебить причину моего никудышного настроения.

По пути к открытой площадке бара прохожу мимо парней, играющих в пляжный волейбол. Все как на подбор высокие и мускулистые, но взгляд цепляется за игрока, вставшего в зону подачи. Лицо рассмотреть не удается из-за спортивных переливающихся очков.  Всполохи солнечных лучей эффектно играют на скульптурных мышцах его пресса, а синие спортивные шорты с низкой посадкой на бедрах позволяют пересчитать крепкие выпуклости. Как по трафарету: шесть штук. Никакой оригинальности.

Я останавливаюсь, чтобы последить за игрой. Ну, и за брюнетом, естественно. Интересно, в какой момент он налажает. Ловко прокрутив мяч между указательных пальцев, он подкидывает его вверх и в прыжке наносит жесткий направленный удар. Соперники разыгрывают подачу и отправляют мяч обратно, но другая двойка не уступает. Тот парень в синих шортах подбегает к сетке, снова подпрыгивает и под вопль: «Американец, глуши!» со всей дури лупит по мячу. У парней с другой половины поля не получается отразить атаку, и он зарабатывает очко для своей команды. Мой бог, сколько в нем силы? И почему Американец? Он – американец?

Да ты невероятно сообразительна, Каталина.

– Красавец, да? – хватаюсь за сердце, не ожидав услышать громкий шепот Ронды прямо над ухом.

– Рон, твою мать! Я чуть концы не отдала! Разве можно так пугать? – возмущаюсь я, разворачиваясь к ней передом, а к волейболистам – задом.

Приятельница смеется, приобнимая меня за плечо:

– Видела бы ты себя! Знаешь его?

– Нет.

– Доминик Рэйвен.

– Доминика Торетто4 знаю, а этого – нет. Местная знаменитость? – предполагаю я с напускной скукой, а любопытство, тем временем, так и тянет обернуться к пляжу.

– Типа того. В прошлые годы Рэйвен играл в полупрофессиональной лиге, а в этом году пошел вверх по карьерной лестнице. – Ронда присасывается к трубочке, по которой начинает ползти коктейль голубого цвета. – Он учится на последнем курсе в нашем универе.

Все же оглядываюсь через плечо и рассматриваю парня еще раз. Он не кажется знакомым, но оно и понятно. В Университете Барселоны учится несколько тысяч человек, и по городу раскидано шесть корпусов.

– Ясно. Не встречала его раньше.

– Доминик год жил в Вашингтоне, а летом перевелся обратно.

Оу, это объясняет, почему он – Американец. Ровно на этой мысли иностранец ловит мяч, перекинутый напарником, и поворачивается лицом ко мне. Одна секунда, две, а на третьей на его физиономии прочерчивается легкая ухмылка. Это он кому? Из-за очков ни черта непонятно, и я спешу отвернуться к Ронде. Еще вздумает, что я клею его…

– А где ожерелье? Я спешу.

Она машет за спину:

– В сумочке. Мы сидим там, под синей крышей.

Перевожу взгляд туда же и цепенею. К тому столику, что метрах в двадцати от нас, подходит сладкая парочка из Camaro. Блондинка насуплена, брюнет бодр и весел.

– Черт! – Прячусь за Ронду и, сбросив с себя рубашку, завязываю рукава на талии. Так меня не должны узнать.

– В чем дело? – недоумевает сокурсница.

– Видишь мажора с блондинкой? Они меня подрезали, я выставила перед ним средний палец и ляпнула кое-что. Его девчонка теперь думает, что мы провели ночь вместе.

– Ничего себе! – заливается она. – Это Хьюго. Друг Доминика.

– Классно, – бурчу я, поражаясь этому совпадению. – Ронда, неси мой подарок. Я подожду здесь.

– Да забей! Он ничего тебе не сделает. Хьюго безобидный. Пойдем к нам? Крису можно тусить, а тебе – нет? Это дискриминация в чистом виде!

– Крис на тренировке. И когда это он тусил без меня?

Девушка задерживает на мне изучающий взгляд и выдает:

– Ты не знаешь?

– О чем?

– Сегодня у «Сорренто» закрытая вечеринка в «Ибице» в честь победы.

Недоверчиво хмурюсь. Нет-нет, Ронда, конечно, ярая болельщица и фанатка футбола, но что-то путает. К тому же, Кристиан сказал бы об этом, так? Зачем ему врать? Я не была бы против.

– У них, может, и вечеринка, но Крис не там. У него тренировка, – защищаю я своего молодого человека.

– Подержи-ка, – собеседница вручает мне бокал и достает телефон из кармана короткой юбки.

Она рьяно водит по экрану, а в глубине меня начинает безотчетно клубиться нечто темное, просачиваясь в грудную клетку, словно ядовитый черный дым. Я была убеждена, что наши с Ортисом отношения построены на доверии и свободе, но под свободой вовсе не подразумевалось то, что спустя минуту демонстрирует Ронда на экране. Смотрю видеопост незнакомого парня, где развлекается Кристиан, обнимающий со спины девицу с обесцвеченными волосами, и пальцы свободной руки невольно сжимаются в кулак. Видео залили меньше часа назад. То есть Крис писал мне, уже находясь на вечеринке.

Девушка поднимает руки вверх, сцепляя их за шеей моего парня, а он и не возражает. Беззаботно и счастливо смеется, не думая о том, что где-то за стенами ночного клуба в этот самый момент я уговариваю куратора о смене места для практики, в первую очередь, ради него.

Озираюсь по сторонам, слыша в ушах гул клокочущей крови. Потребность в активных действиях зудит и зудит, лишая мысли стабильности. Ненавижу это чувство. Оно делает уязвимой и активирует ненавистный механизм, над которым я не имею контроля. Желудок без промедления откликается на внутренний зов, и я залпом выпиваю напиток Ронды, надеясь потушить этот обжигающий пожар. Приторный вкус Блю Кюрасао с лимонадом сводит скулы, газированная колючесть обдирает горло, но это лучше голодных спазмов. Во взгляде приятельницы отражается ненужное сочувствие. Она утешающе теребит мое предплечье, а я не реагирую.

Что же делать? Я должна что-то сделать. Должна показать Кристиану, что со мной так нельзя. Или проигнорировать и спокойно отправиться домой на ужин? Возгласы пляжной компании разрешают эту дилемму.

Всучиваю сокурснице опустошенный бокал и, наплевав на последствия, отправляюсь к волейболистам. Точнее, к одному конкретному.

Глава

2

Американец

Soundtrack: “Spectrum” (Say my name), Florence + The Machine

Каталина

– Эй, крошка, у нас игра, если ты не заметила! – выкрикивает кто-то слева, но я пру на американца, как танк. Прямо через игровое поле.

Кроссовки вязнут в рассыпчатом песке, но меня сейчас задержит разве что торнадо. До Доминика остается пара шагов, и где-то в дальних-дальних закоулках совести начинает проклевываться необъяснимый страх. Вблизи парень еще привлекательнее, и это первый раз, когда я вообще буду о чем-то просить незнакомца. Но дикая жажда мести побеждает.

– Мне нужна помощь, – сообщаю я, встав перед ним.

Доминик усмехается и останавливает игру, объявляя небольшой перерыв. Я подошла слишком близко и вынуждена запрокинуть голову, чтобы поддержать контакт глаза в глаза, а не глаза в кадык. Рэйвен же несколько мгновений изучает меня, деловито сложив руки на поясе.

– А где: пожалуйста? – бархатная хрипотца в нравоучительном тоне ни к месту приподнимает волоски на моих конечностях. Или это, скорее, озноб от вечернего бриза и взвинченных нервов.

Испанский у парня отменный. Лицо загорелое и смуглое, выгоревшие черные волосы с осевшими крапинками песка уложены в хаос из-за беготни по пляжу, а цвета глаз не видно. Какие у него глаза? Карие?

– Сними очки, – требую я, удивляясь своему спонтанному требованию, вызвавшему у Доминика смех.

– Откуда ты взялась, командирша?

– Черт с тобой. Можешь оставить, – машу я небрежно. – Дело в том, что мой парень оказался лжецом, и я хочу его проучить. Давай запишем совместное видео на фоне бара и прикинемся, что мы… эм-м… нравимся друг другу?

На мою секундную растерянность Доминик отвечает вопросительным изгибом брови. Это единственная мимика, позволяющая оценить его реакцию на просьбу.

– Подыграй мне. Пожалуйста, – добавляю я с нажимом.

– Ты делаешь успехи, – хвалит американец мою проснувшуюся воспитанность. – Но с чего вдруг я? Уверен, на пляже найдется немало добровольцев.

– А причина имеет значение?

– Имеет.

– Я здесь больше не знаю парней. – Хьюго в расчет не берем. С высокой вероятностью блондинка не одобрит подобный финт с ее парнем.

И что Доминик хочет услышать? Я сама не могу объяснить свой поступок, сравнимый с бракованной петардой, вылетевшей невовремя и в непредсказуемом направлении. Хотя к чему это лукавство? Себе же я могу признаться, что выбор пал на самого видного красавца, чтобы нанести удар на поражение с первого раза. К такому Кристиан однозначно заревнует.

– А меня знаешь? – важничает Американец.

– Мне известно твое имя. Получается, знаю.

– А мне твое – нет.

– Слушай, я не прошу делать мне предложение, стоя на одном колене, и петь серенаду. От тебя требуется только приобнять меня и, глядя в камеру, сказать что-нибудь красивое.

– И что я получу взамен? – Доминик горделиво скрещивает руки на груди, привлекая мой взгляд к этой мускулистой зоне. Профессиональный волейбол делает свое дело…

Но вернемся к его бесячему вопросу. Мне нечем отплатить, и, кроме того, я не понимаю, что он имеет в виду. Навряд ли речь о материальном. На бедняка не похож, если судить по логотипу D&G на массивной дужке очков. Оголить сиськи? Раздвинуть ноги? Боже, я нарвалась на очередного кобеля! Понятие безвозмездной помощи нуждающимся ему неведомо.

Сжав губы от досады, разворачиваюсь и молчком улепетываю к бару, укоряя себя за глупость и безрассудство. Чего я добилась?

Компания за столом Ронды громко смеется. Она целуется со своим парнем возле колонны, позабыв о моем существовании. Две девушки в облегающих шортах и верхе от купальников пританцовывают под музыку из колонок. Один из парней пристраивается между ними, обнимая обеих за талию. Им весело, их мацают задаром, а мне приходится упрашивать сделать это. Я настолько непривлекательна? Заберу украшение и поеду домой. Разбор полетов с Кристианом подождет. Но как же хотелось отплатить ему той же монетой! Дать испытать на собственной шкуре, каково это: быть обманутым.

Делаю первый шаг на бетонную площадку, разделяющую открытую зону бара от пляжа, но второй так и остается несделанным. Меня хватают за запястье, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Глаза оказываются критически близко от уже знакомого участка спортивного торса с бронзовым загаром, и в ноздри проникает согревающий аромат мужского дезодоранта с теплыми пряными нотками. Теряюсь от такого резкого поворота и в прямом, и переносном смыслах. Хорошо, что здесь шумно, иначе все услышали бы мое неистовое сердцебиение.

– Как ты собралась играть со мной на камеру, если дрожишь от простого прикосновения? – усмехается Доминик, и я спешу увеличить между нами расстояние.

Он по сравнению со мной горячий. Еще и щеголяет в одних шортах. Не простудится?

– Твоему самомнению знакомо понятие: «замерзла»?

– Сейчас двадцать пять градусов выше ноля.

– Спасибо за метеосводку, но я мерзлячка.

– И поэтому сняла рубашку? – Рэйвен скептически проходится по моему прикиду с наглядным недоверием к моим словам. Раскрываю рот, чтобы распрощаться и прекратить этот нелепый диалог, но Доминик меня опережает: – Ладно, давай к делу. Моя помощь еще нужна?

– Смотря что ты хочешь взамен, – пушу я невидимые перья.

– Начнем с имени.

– Имени?

– Да. Это слово обычно указывается в паспорте перед фамилией.

– Так вот в чем дело! Ты имяфоб? Допустим, Жозефина. Или Хуанита. Которой из них ты не отказал бы в помощи?

Сдержанная улыбка американца превращается в широкую, и я замечаю, что прекратила трепетать. Наша маленькая перепалка меня растормошила.

– Не знаю, в чем накосячил твой парень, но, судя по всему, он и правда заслуживает встряску, – брюнет выносит вердикт, смысл которого я не успеваю обдумать из-за следующего приказа: – Доставай телефон, приступим.