Кира Ларсон Capo

Мередит

Разве стоило оставлять его в живых?

Блэр сказал Адаму, что приехал раньше него и решил подождать его в моей уютной компании. Они оставили чемоданы Адама в гостиной и ушли по своим делам.

— То, что сказал Блэр было откровенным бредом. Только глупец поверил бы в это, — я облизнула сухие губы. — Надеюсь, что мой брат относится к этой категории.

Я сидела в гостиной и смотрела на чемоданы брата. Ко мне на колени залез один из котят и замурлыкал.

— Что ты пытаешься сказать, монстр?

Я на пару секунд закрыла глаза, и, когда открыла, он уже сидел на этих чемоданах.

— Я пытаюсь предостеречь тебя от опасности, таящейся в кровных узах. Твой брат пришел за ручку с Блэром. Если ты вдруг забыла, Блэр — агент Интерпола. Он работает с Ноа. На данный момент сблизился с Дамиано, Капо Семьи Гвидиче. Разве это неопасно? — он наклонился вперед. — Блэр проник в каждую часть твоей жизни.

Опустив взгляд, я задумалась. Это действительно опасно. Возможно, Адам уже обо всём знает. Возможно, Блэр познакомил его с Дамиано, и теперь он знает о том, что у меня есть брат.

— Всё-таки, не стоило оставлять его в живых, не так ли?

Я напряглась.

— Не говори так. Он мой брат и моя семья.

— Но ты можешь лишиться её. Ты можешь лишиться всего.

Ненавижу, когда он прав.

Адам стал опасной личностью. В попытках скрыть и защитить его я не заметила, как близко подошли враги. Как его откопал Блэр? Как о нём узнал Интерпол? Я точно всё почистила. Всем известно, что я единственный ребенок в семье.

И здесь загвоздка. О том, что у меня есть брат, знают избранные. Снова под подозрение попадают Аманда, Кордеро, Дилан, но к ним присоединяются восемь охранников, которые были с моим братом всю его жизнь.

Встает вопрос: сколько же предателей? Неужели один предатель работает и на Дамиано, и на Интерпол? Или их всё-таки несколько? Если несколько, сотрудничают ли они между собой?

Атакуя с двух фронтов, меня заставляют отступить или скрыться. Но… может, неосознанно ставят перед выбором: брат или Семья. Их изначально связывает две переменные: Блэр и предатель.

Если продолжу защищать Адама, мою Семью уничтожат, а меня загрызут. Если буду защищать Семью, то лишусь брата. Но, может, и не лишусь, если правильно разыграю карты.

— Адам всегда жил в розовом пузыре. Я сделала его жизнь без каких-либо изъянов: школа, друзья, соседи — всё работало, как часы. Однако нет таких часов, которые работали бы бесперебойно всю жизнь. И мой механизм дал сбой. Каюсь, виновата, — я подняла взгляд на монстра. — Мне неизвестно, как Адам отнесся к их словам, если они, конечно, меня обсуждали. Я хочу видеть брата рядом со мной, но я также хочу Семью.

— На двух стульях не усидишь.

— Верно, не усижу. Думаю, я буду крайне сентиментальной в данном вопросе. Поэтому помоги мне, — монстр наклонил тыквенную голову. — Мы различны в вопросах жизни Адама, но одинаково мыслим насчёт Семьи. Две проблемы стоят у порога моего дома и у этих проблем есть две головы: Блэр и предатель. Я знаю, ты сможешь аккуратно их обрезать, не вызвав гнев остальных.

— Предлагаешь сменить тебя?

Я кивнула головой и, отложив котенка на диван, встала. Понимаю, это опасно. Если монстр войдет во вкус, он может забрать контроль, но у меня нет выхода. Я попала в собственную ловушку и не знаю как правильно из неё выйти.

Сейчас главное хоть как-то выбраться. Если я побегу решать обе проблемы, они могут увеличиться и стать еще более опасными. Так рисковать нельзя.

Монстр, в отличие от меня, более спокойный и расчетливый. Знаю, он точно взвесит проблемы и решит их постепенно. Поэтому… да.

— Пообещай и поклянись, что не тронешь моего брата и что вернешь мне контроль над моим телом, когда это всё закончится.

Я кажусь себе слабой из-за этого решения, но монстр часть меня, поэтому можно же сказать, что я не проиграла, а просто отошла отдохнуть? Эта ситуация давит на меня, но вот для монстра это настоящий рай. Он любит сложные и логические задачи.

Монстр встал с чемоданов и постучал по губам.

— С кого мне начать?

— Выбор за тобой. В любой момент может вмешаться Дамиано. Его тоже не списывай со счетов. Если предатель Аманда или Кордеро, то план с фальшивыми отношениями может кануть в лету. Или Дамиано уже всё знает, или же будет играть по собственным правилам.

— Я понял тебя, — он протянул руку.

— Ты не пообещал.

— Обещаю и клянусь, Мередит, что твой брат не будет мной тронут и что я отдам тебе тело.

Я пожала его руку.

— Для нас честь строится на чистоте слов. Я буду верить твоим, монстр. Отныне ты это я.

Как только фраза покинула мой рот, я упала на пол и потерла голову. В моменте она сильно заболела из-за перехода тела к другой личности.

Я осматриваю свои руки. Они немного трясутся. Потом осматриваю гостиную.

— Правда главный? — задаю вопрос в пустоту.

Я услышала шипение и повернула голову. На меня шипел проснувшийся котенок. Приложив палец ко рту, шикнула.

— Не шипи на меня, милое дитя. Я не причиню тебе вреда. У меня другие цели, — я улыбнулась и погладила недовольного котенка.

Встав, я чуть не упала из-за небольшого головокружения.

— Ничего. Мы привыкнем друг другу. Возможно, ты, тело, забыло меня, но я напомню о себе. Все-таки мы надолго друг с другом.

Нужное многое изменить, многое решить.

E 'da un po' che ti allontani dal lavoro, Meredith. Ora è il momento di non essere una sorella, ma un Capo.1

Кордеро

Я вытирал руки от крови прошлой жертвы, когда мне позвонила Аманда и попросила о встрече. Сейчас я в одной из подвальных конспиративных квартир разбираюсь с должниками и остатками фанатов Анхелы.

— Ты, видимо, сильно занят, Кордеро, — с явной издевкой сказал моя последняя на сегодняшний день жертва.

Почему-то Ксавьер, один из сторонников режима Анхелы, думал, что имеет право вести себя высокомерно.

— Для тебя я всегда свободен, — я взял свой любимый нож и встал со стула. — Последние слова?

— Семья катится в бездну, — Ксавьер стал серьезным. — Она нас всех убьет.

— Повезло, что ты умрешь раньше, не так ли?

Сторонник Анхелы поднял на меня взгляд. В нём читались знания о будущем и желание прибить меня на месте. Весьма неплохой коктейль.

— Ты не понимаешь, Кордеро. Движется бунт, и он не будет простым ни для кого из нас. Наши люди недовольны, мелкие и крупные Картели также выражают своё недовольство.

Нас уже пытались свергнуть во времена Анхелы, потому что та перекрыла кислород Картелям. После бунта она создала видимость свободы у Картелей. К примеру, разрешила перевозки по воде, но часто корабли с их грузами тонули, или покупатели получали некачественный товар, который наша Семья успешно поменяла, поэтому с ними прекращали работу.

Сейчас Картели поднимают головы, потому что верят в свержение режима, но одной веры мало. Деньги они получают не так много, чтобы спонсировать переворот, а, значит, наблюдается помощь извне.

— Входишь ли ты в круг организаторов? — спросил я.

Ксавьер отрицательно покачал головой.

— Картели никогда не действуют сообща, парень, но одно чувство объединит любых врагов — несправедливость. У наших людей оно выражает меж строк, тогда как у других в каждом предложении.

— Спасибо за предупреждение, Ксавьер. Мы со всем разберемся.

Он рассмеялся.

— Кто разберется? А? Кто? Девочка, занятая своими страданиями? Мальчик, занятой вытиранием её соплей? Или, может, девочка, пытающая построить вас, но тайно протягивающая вам платочки?

Мы боролись за главенство в Семье, потому что Анхела чуть ли не продала её Дамиано. Но вот тут цели у нас у всех разнятся: Мередит боролась за Семью ради брата, я и Аманда боролись рядом с Мередит, Семья тайно встала на сторону Мер, потому что хотела спастись от Семьи Гвидиче.

— Когда-то и мы были бунтовщиками. Теперь мы здесь, на месте тебя и других сторонников Анхелы, и история, кажется, повторяется. Мы сделаем всё, чтобы наша Семья продолжила существовать под фамилией Инганнаморте, — я наклонил голову набок. — Или ты предлагаешь создать временное Правительство, кинуть Мередит под трибунал и отдать власть старшему поколению.

— Нет, Кордеро. Видишь, ты даже не хочешь меня понимать.

— Как мне понимать человека, являющийся сторонником того, кто чуть не продал Семью? Ты мне скажи. Мередит решит вопрос, а мы с Амандой будем ей в этом помогать. Найдем хвосты, а потом туловище и головы. Нет тех вопрос, которые невозможно решить.

Ксавьер плюнул мне в ноги. Его глаза запылали гневом.

— Какой же ты наивный. Или ты утонешь в крови с привкусом несправедливости, или ты утопишь недовольных кровью с примесью власти.

Я покачал головой и присел, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Мы не решаем вопросы подобным образом.

— Тогда готовь спасательный круг, парень.

Из меня вырвался смешок.

— Объясни мне кое-что перед смертью, знаток. Пока людям не укажешь на несправедливость, они будут просто раздражаться. Кто указал Картелям на несправедливость? Точнее кто превратил мелкое раздражение в негодование?

Стоило мне задать интересующие меня вопросы, сторонник старого режима начал давится кровью.

— Что с тобой? — спросил я и повалил его на землю. Ножом перерезал веревки и силой раздвинул его сжатые челюсти. Порвал рукав рубашки и положил меж челюстей.

Быстро позвонил в скорую. Это та бригада, с которой мы постоянно сотрудничаем. Также их больница получает огромные финансирования от моей Семьи, поэтому никто не будет задавать вопросы.

Ксавьер начал биться в конвульсиях. Я подбежал к столу, взял свою бутылку воды и понемногу вливал ему в глотку. Если это яд, то она выйдет с мочой или рвотой.

Я поставил его на колени, положил два пальца его на язык и надавил. Ксавьера стошнило кровью.

В дверь позвонили. Посмотрев по камерам и увидев бригаду, дистанционно открыл им дверь. Куда дальше идти, они знали.

Врач отодвинул меня и что-то вколол Ксавьеру. Другие два положили его на койку и забрали с собой наверх.

— Он будет жить? — спросил я.

— Он важен? — задал ответный вопрос Уго.

Ему позволено задавать подобные вопросы, так как именно он лечил нас наши травмы. Уго тот самый взрослый, который сначала поругает, а потом принесет мороженое.

Я кивнул.

— Мы сделаем всё, чтобы он выжил. Я сообщу тебе, если он умрёт или придет в себя.

Через пару минут в конспиративной квартире остался только я. Снова позвонила Аманда и напомнила о встрече. Я сообщил ей, что буду у неё через час.

Отмыв весь подвал от крови, очистив все баки с химикатами для растворения человеческих останков, я кинул одного из должников в свой багажник. Пока ехал к Аманде, выбросил его на улице, на которой проживали ещё пять должников. Тело их дружка станет предупреждением.

Я припарковал машину у дома Аманды и постучал в дверь. Она долго не открывала. Это странно. Разве она не ждала меня?

— Ты один? — раздался голос с другой стороны.

— Да.

Моя подруга открыла дверь и, схватив за руку, потащила в прихожую.

— Оставь телефон тут. Пойдем в кабинет.

— И тебе привет, — буркнул я.

Аманда пошла первой. Я бросил свой плащ на диван и положил телефон на журнальный столик.

Когда я зашел в её кабинет, Аманда сидела за столом и массировала виски.

— Голова болит? — спросил я.

— Ага. От всего того, что навалилось на нашу Семью, я не сплю несколько дней подряд.

— Может, поговорим потом?

Мне нужно сторожить Ксавьера. Конечно, я отправил парочку охранников к нему, но лучше меня его никто не будет охранять. Он явно на кого-то работает. Яд всё это время был у него во рту, и Ксавьер ждал подходящего момента, чтобы проглотить его.

Он посчитал нужным предупредить о бунтовских началах, полагаю, из-за верности к Семье.

— Нет. Это очень важно, — она прокашлялась. — Возможно, я прозвучу странно, но, думаю, хоть кто-то из нас должен высказаться. Давай поговорим о Мередит.

Я сел на подлокотник кресла и склонил голову. С чего это вдруг пошел такой разговор?

— Как тебе её последние решения?

— У неё было много решений. Моей задачей не является следить за каждым из них.

Она кивнула.

— Хорошо. Зайду с другой стороны. Не кажется ли тебе, что она не справляется со своей ролью? Что она больше верна брату, чем Семье?

Мередит можно упрекнуть в отсутствии большой преданности Семье, но… я не хочу. Её бросили в пучину семейных дел. Толком ничего не объяснили, а уже научили убивать.

Мы с ней вместе прожили ужасны суровой подготовки.

Я был на побегушках у Анхелы будучи 12-летним юнцом. Один раз я увидел, что в дом зашли незнакомые мне люди. Я проследил за ними до кабинета Анхелы. Когда они стали угрожать ей и Мередит, я побежал в кладовую, взял автомат, который я любил разбирать и собирать, вернулся в кабинет и расстрелял их.

После этого Анхела увидела во мне больше, чем мальчика-кофе, мальчика-конюха. Она учила меня убивать, стрелять наравне с Мер.

Поэтому я не осуждаю Мередит за попытку найти «уютный уголок».

— Она верна Семье. Давай прекратим этот разговор.

— Мы-то его прекратим, но прекратят ли наши люди? В Семье пошли разговоры об отсутствии Мередит во многих делах. Сам посмотри: у нас появились предатели, товары не перевозятся, мелкие Картели поднимают головы. А где Мередит?

Я встал с подлокотника и пригрозил ей пальцем.

— Аманда, твои мысли приобретают революционный характер. Если тебе больше нечего обсуждать, я пойду.

— Куда ты так спешишь?

От меня не последовало ответа, так как я не знал, что ей сказать. О Ксавьере первой должна узнать Мередит, но и ей я не хочу рассказывать, потому что хочу решить вопрос сам.

— Ходят волнения по территории. Первоисточника я не ещё не нашёл, но нужно быть начеку, — это самый безопасный вариант.

— Откуда тебе это известно? Кто тебе об этом сказал, м?

Атмосфера в кабинете накалилась. У меня возникло ощущение, что Аманда рассматривает меня под лупой.

— Люблю слушать пьяных людей. Они умеют говорить правду, — я перевел тему. — Хотел бы обсудить с тобой предателя. Есть ли у тебя какие-нибудь зацепки?

Она пробежалась по мне взглядом тряхнула головой и встала из-за стола.

— Честно говоря, я сомневаюсь в том, что предатель существует. Любой бизнес страдает от них. Дамиано мог указать как на мелкую сошку, так и на несуществующую. Он мог сказать об этом специально, чтобы внести раздор в Семье.

Будучи Капо тяжело не сомневаться во всех. Хочешь ты этого или нет, любой человек попадает под сомнение.

Семья Инганнаморте славится большим количеством предателей, потому что наши люди не итальянцы, а мексиканцы. Они не хотят, чтобы их территориями заправляли итальянцы. Мы в их глазах выглядим колонизаторами, что плохо сказывается на доверии.

— Мередит думала, что я предатель. Она заставила меня выстрелить себе в голову, — я прикусил губу. — Я понимаю, правда понимаю, но сомневаться в нас немного странно.

Хотя если и придают, то близкие.

— Она подумала, что я работаю на Дамиано, когда увидела на мне этот кулон, — Аманда коснулась колье, подаренного мною на её день рождение, из розового золота с тремя свисающими бриллиантами.

Таких колье в Италии всего 5 штук. Кто знал, что мир так тесен?

— Дамиано подарил его своей пассии. Зацепок нет, но она пытается зацепиться хоть за что-то, чтобы ночью крепко спать. Не думаю, что это правильное решение.

— Я поговорю с Мер насчёт предателя. Одно слово Дамиано — и Мередит готова съесть нас живьем, — сказал я и хотел уйти, но вспомнил кое о чем. — Кстати кто напал на Дамиано за день до его дня рождения?

— Поговаривают, что это спланировал Интерпол, но они таким не промышляют. Для них важно показывать, что закон превыше грубой силы.

Интерпол давно у нас на хвосте. Я устал от их каждодневного преследования.

— Как у нас с грузами? После ухода из жизни Амато никто их не срывает?

— Нет, хорошо что он умер. Если бы Ева не подорвала сына Роберто, это бы сделала я. Итак страдаю от презрения со стороны многих Консильери, сделки с трудом заключаю, так ещё с мелкой бестолочью пришлось разбираться.

Я рассмеялся.

— Осталось решить ещё пару проблем и заживем, да, Аманда?

Она кивнула и подошла ко мне.

— Надеюсь, Мередит опомнится. Всё-таки столько людей могут умереть из-за Адама.