Кира Резник Доверенное лицо

Серия "Последний вход". Книга 9

Глава 2. Он разрешит

Паша приехал через двадцать семь минут.

Это было долго для него и быстро для города. Он вошёл мокрый, злой, с лицом человека, который по дороге успел трижды понять, что любое объяснение будет звучать как оправдание. На лестнице он не курил, хотя раньше в таких случаях хотя бы доставал пачку и мял её в кулаке. Теперь у него вместо пачки был телефон. Тоже вредная привычка, только с протоколом.

- Я ничего не подтверждал, - сказал он с порога.

Надя не ответила сразу. Марта стояла у окна, спиной к комнате, и смотрела на двор так, будто там могли предъявить ещё один документ против мёртвого мужа. Дождь бил в стекло мелко и настойчиво. В комнате пахло мокрой шерстью, холодным кофе и чужим страхом.

- Садись, - сказала Надя.

- Не надо со мной как...

- Садись, Павел.

Он сел. Не потому что подчинился. Потому что услышал имя без служебной формы и понял: сейчас всё хуже личного.

Надя положила перед ним уведомление по Лосеву. Паша прочитал один раз. Потом второй. На третьем чтении у него изменился взгляд - ушёл вперёд, в бумагу, но не зацепился за текст. Так смотрят не на ложь. Так смотрят на правду, которую поставили в чужую клетку.

- Лосев Илья Андреевич, - сказал он. - Я такого не знаю.

- А система знает, что ты должен был знать, - сказала Надя.

Марта резко повернулась.

- Вы правда следователь?

Паша поднял на неё глаза.

- Да.

- Тогда объясните мне, как живой человек может умереть, потому что какой-то другой живой человек, которого он не знает, не возразил?

Паша не стал говорить «я понимаю». Хорошо. Если бы сказал, Надя, наверное, что-нибудь бросила бы в стену.

- Никак, - сказал он. - По-человечески никак. По бумагам - надо смотреть.

- По бумагам он уже умер правильно.

- Значит, будем искать, где бумага стала раньше тела.

Марта снова отвернулась. В плечах у неё что-то дрогнуло, но она удержалась.

Паша достал свой телефон и показал Наде экран. Там висел запрос с отметкой времени: 23:41, вчера.

Лазарев П. И.

Подтвердите статус доверенного лица по связанному случаю.

Основание: высокая достоверность внешнего подтверждающего.

Объект первичного сопровождения: Климова Н. А.

Связанный случай: Лосев И. А.

Ниже кнопки:

Подтвердить участие.

Отказаться от участия.

Запросить уточнение.

Кнопка «запросить уточнение» была серой.

- Я нажал отказ, - сказал Паша.

Надя посмотрела на него.

- Когда?

- Сразу.

- И?

Он провёл пальцем вниз. Появилась служебная строка.

Отказ доверенного лица принят как отсутствие возражений в установленный срок.

Марта тихо рассмеялась. Смех вышел маленький, безумный, но не истеричный. Просто человек впервые увидел механизм в чистом виде.

- То есть если вы согласны, вы согласны. Если вы не согласны, вы тоже согласны.

- Нет, - сказал Паша. - Если я не согласен, это нужно сказать так, чтобы они не смогли положить мой отказ в свой ящик. Я сказал неправильно.

Надя увидела, как ему это стоило. Не сам факт ошибки. Ошибались все. Страшнее было другое: его уже научили отвечать точнее, а он всё равно попал. Значит, ящик стал глубже.

- Не грызи себя сейчас, - сказала она. - Позже погрызёшь, если останется время.

- Спасибо за заботу.

- Это не забота. Я экономлю ресурс.

Марта взяла со стола ещё один лист и протянула Паше. Руки у неё наконец начали дрожать.

- Это было в его кармане. Мне отдали не сразу. Сказали, технические вещи, мусор. Я вытащила из пакета в туалете морга, потому что сотрудница ушла курить.

Лист был не листом, а обрывком плотной бумаги. На нём шариковой ручкой, чужой или почти чужой рукой, было написано всего две строки.

Если станет плохо - не звони Марте.

Звони Лазареву. Он разрешит.

Паша прочитал и побледнел так, что Надя почти физически услышала, как у него внутри поднялась злость.

- Это не его почерк, - сказала Марта. - И не мой. Но бумага была у него.

- Где тело? - спросила Надя.

- В морге на Екатерингофском. Но мне сказали, что сегодня его переведут.

- Куда?

- Не сказали. Доверенному лицу, наверное, сказали бы.

Паша встал.

- Рита там?

- Рита, если её спросить сейчас, скажет, что она не бюро находок, - сказала Надя. - И поедет.

Она уже набирала.

Рита взяла с третьего гудка.

- Если у тебя опять труп, который сам себя не подтверждает, я увольняюсь и открываю ларёк с шавермой. Там хотя бы мясо честнее.

- У нас труп с доверенным лицом.

- Поздравляю. Труп социально адаптирован.

- Лосев Илья Андреевич. Екатерингофский.

Пауза стала другой.

- Он у меня.

Надя подняла глаза на Пашу.

- И?

- И у него в сопроводительных документах стоит, что представитель уведомлён. Лазарев Павел Игоревич. Я как раз думала, звонить тебе или сначала уебать кого-нибудь штампом по лбу.

- Тело смотрела?

- Начала. Сердечный приступ там как объяснение из ЖЭКа: вроде подходит ко всему, пока не открывать дверь. Есть странные мелочи. Кисти. Ногти. Следы на предплечьях, как будто он долго держал что-то или пытался не дать себя отодвинуть. И ещё у него на шее раздражение от пластика. Не петля. Не удавка. Скорее бейдж или пропуск на шнурке, который сорвали.

Паша резко посмотрел на Марту.

- У него был пропуск?

- Да. Архивный. Серый. Он всегда носил, хотя дома я орала, что это паранойя и грязь на рубашках.

- Пропуска нет, - сказала Рита в трубке. - Вещи пришли без него.

Марта закрыла рот ладонью. Не чтобы не закричать. Чтобы не сказать имя мужа так, как его уже никто не сможет услышать.

- Рита, - сказала Надя, - никому тело не отдавать.

- Ага, сейчас. Ко мне уже пришёл запрос на передачу материалов доверенному лицу.

- От кого?

- От доверенного лица.

Паша сказал тихо:

- Я ничего не отправлял.

Рита, видимо, услышала.

- Я знаю, мальчик. Поэтому и звоню. Тут теперь всё, что ты не отправлял, приходит особенно быстро.

Надя взяла пальто.

- Марта, вы едете с нами.

- Зачем?

- Потому что пока вы жена, а не источник эмоционального искажения. Надо успеть.

- У меня уже в бумагах написано, что я эмоционально вовлечена.

- Все живые эмоционально вовлечены. Мёртвым удобнее, они не спорят.

Паша открыл дверь и остановился.

На лестничной площадке лежал мокрый конверт.

Белый, без марки. Его просунули под дверь, пока они говорили. На конверте стояла одна строка, напечатанная ровным шрифтом.

Климовой Н. А. Передать через доверенное лицо.

Надя не наклонилась.

- Не трогай, - сказал Паша.

- Сам бы додумалась.

- Подтверждаю.

Они посмотрели друг на друга.

И впервые за долгое время это слово прозвучало между ними не как оружие, а как больная шутка, которую никто не стал развивать.

Марта медленно сползла на стул у двери.

- Это было у Ильи, - сказала она.

Надя повернулась.

- Что?

- Такой же конверт. В тот вечер. Он сказал: если я его открою, они узнают, что я сам вошёл.

- Куда вошёл?

Марта посмотрела на Пашу.

- К вам.

Паша не понял.

- Ко мне?

- Нет, - сказала Марта. - В ваш доступ.

Дождь за окном стал сильнее, будто кто-то снаружи решил замыть стекло до чёрного.

Глава 3. Серый пропуск

Морг на Екатерингофском встретил их запахом холодного металла, мокрого линолеума и дешёвого лимонного средства, которым пытались перебить то, что не перебивается.

Рита стояла в коридоре в синем халате, не застёгнутом до конца, с лицом человека, который давно устал от мёртвых, но живые всё равно бесили сильнее. Волосы она собрала криво. На правой перчатке у неё был тёмный след, и она раздражённо держала руку на весу, будто след был личным оскорблением.

- Ну что, доверенные мои, - сказала она. - Проходите. Только если кто-то начнёт говорить «сердечко не выдержало», я сделаю вид, что не медик, а потерпевшая.

Марта остановилась у двери.

- Я могу?

Рита посмотрела на неё без мягкости, но и без служебного стекла.

- Можете. Но смотреть будете на лицо, если надо опознать. Остальное не надо. Не потому что я вас берегу. Потому что там уже не он для вас, а работа для меня.

Марта кивнула.

Илья Лосев лежал на столе под простынёй. Лицо у него было не мирное. Надя ненавидела это слово применительно к мёртвым. Мёртвые не мирились. У них просто отнимали мышцы, и живые принимали неподвижность за согласие.

Марта подошла на два шага. Взялась за край металлического стола. Не плакала.

- Это он.

- Достаточно, - сказала Рита.

- Нет. - Марта сглотнула. - У него шрам под подбородком. Он в детстве упал на бордюр у бабушки. Он всегда брился так, чтобы его не цеплять. Можно я...

Рита осторожно приподняла простыню ровно настолько, насколько нужно. Шрам был. Белая короткая полоска, почти потерянная в сером свете.

Марта выдохнула.

- Это он, - повторила она. - А теперь пусть кто-нибудь попробует сказать, что я не вхожу в круг.

Надя ничего не сказала. Иногда человек сам находил правильную фразу, и трогать её было преступлением.

Рита отвела их к боковому столу. На нём лежали фотографии, копия сопроводительного листа и маленький прозрачный пакет. В пакете - волокна серого пластика и обрывок чёрного шнура.

- Смотрите, - сказала Рита. - Официально: острое нарушение сердечного ритма на фоне хронического состояния. Удобно, скучно, почти не придерёшься. Мужик сорок два, нервы, работа, поздний час, техническое помещение, помощь не вызвал вовремя. Всё ложится.

- Но? - спросил Паша.

- Но тело упрямое, зараза. На пальцах микротравмы. Не от драки. От удержания. Он хватался за край, за коробку, за дверь, за что-то шершавое. На предплечьях следы давления, но не такие, как если бы его скрутили. Скорее его отодвигали. Не сильно. Уверенно. Как мешающий предмет. На шее - раздражение и короткий ссадинный след под углом. Я бы сказала, сорвали бейдж или пропуск, когда он уже был в плохом состоянии. Не убили пропуском, если тебе интересно.

- Мне уже всё интересно, - сказал Паша.

- Это лечится смертью, но поздно.

Надя взяла фотографию шеи. Серый след был мелкий, почти стёртый.

- Он мог сам сорвать?

- Мог. Но тогда направление другое. Тут тянули от него. Снизу и вправо. Кто-то стоял близко. И был правша, если не извращаться с позой.

Морозов появился на экране телефона, который Паша поставил к стене. Лицо у него было помятое, как распечатка после дождя.

- Я вас всех ненавижу. Особенно мёртвых, которые заводят новые учётки после полуночи.

- Ты по Лосеву? - спросила Надя.

- По Лосеву, по Лазареву, по твоему новому чудесному статусу и по серому пропуску, которого нет. Начну с приятного: никакого взлома.

Рита подняла глаза.

- Ты сейчас это называешь приятным?

- Да. Потому что если бы был взлом, можно было бы найти дыру и заткнуть. А тут всё хуже. Пашу не взломали. Его повысили.

Паша медленно повернулся к экрану.

- Куда?

- В роль. После финальной сверки по Мальцеву у тебя появился статус «внешний подтверждающий: пригоден, достоверность высокая». Потом кто-то связал этот статус с контуром доверенных лиц. Не напрямую. Через промежуточный шаблон. Ты теперь в некоторых запросах проходишь как лицо, чьи возражения или отсутствие возражений имеют вес.

- Я не давал согласия.

- Конечно. Твоё согласие не нужно, если тебя используют не как человека, а как параметр доверия.

Рита присвистнула.

- Красиво. Мразотно, но красиво.

- Спасибо, я передам в ад.

Надя смотрела на пакет с пластиком.

- Серый пропуск.

- А вот тут вкуснее, - сказал Морозов. - Лосев работал с архивом временного доступа. Помните эту помойку, где всплывал М-3? Так вот, серый пропуск Лосева последние сутки проходил не только по его маршрутам. Он отметился у трёх точек. Обводный. Морг. И...

Он замолчал.

- Не театри, - сказала Надя.

- Дровяной переулок. Твой дом.

Паша тихо выругался.

Марта смотрела на экран, но, кажется, уже ничего не понимала. Или понимала слишком много.

- Илья не был у меня, - сказала Надя.

- Его пропуск был. Или его копия. Или человек с его ролью. Камера у подъезда, как обычно, работала в режиме «я художник, я так вижу»: силуэт, дождь, капюшон, половина кадра в засветке. Но отметка прохода есть.

- У меня нет электронного входа.

- В дом - нет. В твой контур - есть. Кто-то стоял у подъезда и инициировал запрос как физическое приближение доверенного маршрута. Это тупой термин, не бейте меня. Смысл: система считает, что связанное лицо было рядом с объектом.

- Связанное лицо - Лосев? - спросил Паша.

- Нет. Вот именно. Связанное лицо - ты. Лосев принёс роль к дому Нади, а роль сказала: Лазарев рядом.

В коридоре загремели двери. Рита резко сняла телефон со стола и сунула в карман.

- Ко мне идут, - сказала она. - Не мои.

- Кто? - спросила Надя.

- Сейчас узнаем, кого я сегодня пошлю.

Дверь открылась без стука. Вошли двое. Мужчина в тёмной куртке с лицом районного исполнителя и женщина лет пятидесяти в аккуратном сером пальто. Женщина держала папку обеими руками, как поднос.

Надя сразу не узнала её. Потом узнала не лицо, а температуру.

Волкова.

Не та же. Старше, суше, с другим подбородком. Но мягкая линия взгляда была знакомая. Служебная забота как способ вынуть у человека позвоночник.

- Добрый вечер, - сказала женщина. - Елена Аркадьевна просила передать, что дальнейшее участие Надежды Александровны в материалах Лосева нежелательно без письменного согласования доверенного лица.

Паша сделал шаг вперёд.

- Кто вы?

- Татьяна Викторовна Мерцалова. Контур сопровождения доверенных лиц. Не волнуйтесь, Павел Игоревич, мы здесь не для давления.

- Конечно, - сказала Рита. - Вы просто в морг на ночь пришли с добрыми папками.

Мерцалова не посмотрела на неё. Это было ошибкой. Риту нельзя было не смотреть, если ты входишь в её помещение.

- Мы хотим избежать нарушения прав всех участников, - продолжила Мерцалова. - Особенно с учётом того, что тело Лосева И. А. связано с активным статусом Лазарева П. И. как доверенного лица.

- Я не его доверенное лицо, - сказал Паша.

- Это спорный вопрос.

- Это не вопрос.

- Любой отказ также подлежит фиксации.

Надя услышала, как эта фраза легла в комнату. Аккуратно. Без угрозы. Почти вежливо.

Паша тоже услышал.

- Фиксируйте, - сказал он. - Я отказываюсь быть доверенным лицом Лосева Ильи Андреевича. Подтверждаю факт поступления запроса. Не подтверждаю полномочия, основание и правомерность использования моего статуса. Требую отдельной проверки происхождения роли, времени назначения, источника передачи и всех связанных действий.

Мерцалова моргнула.

Не сильно. Но достаточно.

Надя посмотрела на Пашу и впервые за вечер почувствовала не облегчение, а холодную ясность: он учился. Система тоже.

Мерцалова открыла папку.

- В таком случае обязана сообщить: ваш отказ принят. До завершения проверки вы временно ограничены в самостоятельном принятии решений по связанным объектам.

- По каким объектам? - спросил Паша.

Мерцалова достала лист.

Верхняя строка была закрыта большим пальцем, но Надя уже видела достаточно.

Связанный объект: Климова Н. А.

Паша молчал.

Рита сказала очень тихо: